← Назад к обзору

...

Золото в кофейной чашке

– Ты не можешь просто так уйти, Эм! – Сириус практически заблокировал дверной проем своей костлявой фигурой. – Молли уже застелила тебе постель на третьем этаже. Там, конечно, пахнет дохлыми докси и сыростью, но это лучше, чем сомнительный отель в Косом переулке.

– Сириус, я прожила десять лет в хижине на берегу Енисея, где из удобств была только прорубь и согревающее заклинание, – Эмилия Громова, она же Эмили Поттер, устало потерла переносицу. – Докси меня не пугают. Меня пугает перспектива провести ночь в доме, который пытается задушить меня воспоминаниями.

– Мы не дадим ему этого сделать, – Римус Люпин мягко положил руку на плечо Сириуса, заставляя того немного отступить. – Эм, останься. Гарри... он всё время смотрит на тебя так, будто боится, что ты снова исчезнешь, как только он моргнет. Посмотри на него.

Эмилия перевела взгляд на племянника. Гарри стоял чуть поодаль, у подножия лестницы. Он действительно не сводил с неё глаз — в них читалась такая отчаянная надежда, смешанная с немым вопросом, что сердце женщины предательски сжалось.

– Ладно, – вздохнула она, снимая дорожную мантию. – Но если я утром обнаружу в своих ботинках чьи-то зубы или проклятый фамильный медальон, я превращу этот дом в ледяную скульптуру.

– Договорились! – Сириус просиял, и на мгновение в его изможденном лице промелькнул тот самый безрассудный мальчишка, которого Эмилия когда-то любила больше жизни.

Кухня на площади Гриммо, 12, после ухода основной части Ордена погрузилась в уютный, почти домашний хаос. Молли Уизли, несмотря на поздний час, гремела кастрюлями, настаивая на том, что «бедной девочке нужно подкрепиться после долгой дороги».

– Молли, «бедной девочке» уже тридцать пять, и она сама может сварить себе кашу, – улыбнулась Эмилия, присаживаясь за длинный деревянный стол.

– Ой, не говори глупостей, дорогая! – Молли поставила перед ней тарелку с дымящимся рагу. – Ты выглядишь так, будто тебя кормили только северным сиянием. Гарри, милый, садись рядом. Рон, Гермиона, не стойте в дверях, места всем хватит.

Гарри быстро занял стул справа от тети. Рон и Гермиона, всё еще пребывавшие в легком шоке от появления «сестры Джеймса Поттера», скромно примостились напротив.

– Расскажите... – начал Гарри, но замялся. – Расскажите, какая она, Россия? Там правда всегда зима?

Эмилия рассмеялась, и этот звук, чистый и мелодичный, заставил даже Кикимера, ворчавшего в углу, на мгновение замолчать.

– Нет, Гарри. Летом там так жарко, что плавится воздух, а комары размером с золотистый снитч. Но магия там другая. Она дикая, не причесанная министерскими указами. В Колдотворце мы учим студентов слушать землю и лес, а не только махать палочками.

– А вы там преподавали Историю магии? – спросила Гермиона, её глаза загорелись профессиональным интересом. – Я читала, что русская школа славится своими исследованиями в области древних славянских рун.

– Именно, Гермиона. Хотя мои уроки мало походили на лекции профессора Бинса. Мы часто уходили в тайгу на неделю, чтобы увидеть, как оживают легенды.

– Эм всегда была ближе к природе, чем к библиотеке, – вставил Сириус, прихлебывая чай. – Помнишь, как ты пыталась приручить кальмара в озере Хогвартса? Джеймс тогда неделю ходил с синими пятнами на лице, потому что кальмар решил, что брат — это твоя добыча.

– Он просто был слишком шумным, – Эмилия улыбнулась воспоминанию. – Джеймс никогда не умел подходить к магическим существам тихо. Он всегда входил с фанфарами.

Гарри слушал, затаив дыхание. Каждое слово, каждое имя, произнесенное тетей, заполняло пустоту в его душе. Для Сириуса и Римуса его отец был героем, лидером, другом. Для Эмилии он был братом, который совершал ошибки, ворчал и попадал в нелепые ситуации. Это делало образ Джеймса живым, настоящим.

– Тетя Эмилия... – Гарри запнулся на новом обращении, но она тепло сжала его ладонь под столом. – А почему вы никогда не писали? Даже если нельзя было вернуться...

В кухне стало тихо. Только огонь в плите тихо потрескивал.

– Потому что я боялась, Гарри, – честно ответила она, глядя ему в глаза. – Я боялась, что если я пошлю сову, её перехватят. Или что моё письмо станет мишенью для тех, кто хотел уничтожить Поттеров. Я думала, что моё молчание — это ваша защита. Я ошибалась. Я должна была быть рядом, когда... когда всё случилось.

– Ты не могла знать, – тихо сказал Римус. – Никто из нас не знал.

– Могла, – отрезала она. – Я чувствовала, что Питер ведет себя странно еще на шестом курсе. Но я списала это на его трусость, а не на подлость. Поттеры всегда были слишком доверчивы к тем, кого считали друзьями.

– Ну, хватит о грустном! – Молли решительно вытерла руки о фартук. – Время почти два часа ночи. Гарри, проводи тетю в её комнату. Сириус, не забудь проверить замки.

Лестница на площади Гриммо скрипела под их шагами. Гарри шел впереди, освещая путь «Люмосом». Когда они дошли до третьего этажа, он остановился перед тяжелой дубовой дверью.

– Вот здесь. Сириус сказал, что это была комната его кузины Андромеды, она самая приличная.

– Спасибо, Гарри, – Эмилия вошла в комнату. Она действительно была чище остальных: старинное трюмо, кровать с балдахином и тяжелые бархатные шторы.

Гарри замялся в дверях.

– Вы... вы завтра не уедете?

Эмилия повернулась к нему. В полумраке её глаза светились мягким янтарным светом. Она подошла и обняла его — крепко, по-настоящему.

– Не уеду, маленький сохатый. Теперь я никуда не уйду. Нам нужно многому научиться. И я обещаю тебе: я научу тебя всему, что знаю сама. И не только школьной программе.

– Спокойной ночи, тетя Эмилия.

– Спокойной ночи, Гарри.

Когда дверь закрылась, Эмилия не пошла к кровати. Она подошла к окну и раздвинула шторы. За стеклом был ночной Лондон — серый, дождливый и бесконечно далекий от сибирских просторов. Она достала из кармана маленькую серебряную фляжку, сделала глоток обжигающего травяного настоя и прошептала в пустоту:

– Ну что, Джеймс... Кажется, я всё-таки вернулась домой. Надеюсь, ты не слишком злишься на меня там, наверху.

Тихий шорох за спиной заставил её мгновенно обернуться, палочка сама прыгнула в руку.

– Не кипятись, это всего лишь я, – из тени угла выступил Сириус. Он выглядел непривычно серьезным.

– Ты решил напугать меня до смерти в первую же ночь? – она опустила палочку.

– Хотел убедиться, что ты не передумала и не собираешься сигануть в окно на своей невидимой русской метле, – он прислонился к косяку. – Эм, я серьезно. Спасибо, что осталась. Для Гарри это... это важнее, чем все уроки Дамблдора.

– Я знаю, Сири. Он такой одинокий в этом огромном доме, полном теней.

– Мы все тут одинокие, – Сириус подошел ближе. – Скажи мне... Снейп. Он правда помогал тебе всё это время?

Эмилия вздохнула, присаживаясь на край кровати.

– Он присылал мне книги. Редкие ингредиенты. Иногда — короткие записки о том, что происходит в Англии. Без него я бы не знала о Гарри ничего, кроме того, что пишут в газетах.

– Ненавижу признавать это, – проворчал Блэк, – но, кажется, Нюниус оказался преданнее, чем я думал. Но это не значит, что я перестал его презирать.

– Ты никогда не изменишься, – она слабо улыбнулась. – Ладно, иди спать, Бродяга. Утром нам предстоит битва с Молли Уизли за право не есть завтрак из пяти блюд.

Сириус хмыкнул и направился к выходу, но в дверях обернулся.

– Эм?

– Да?

– Я рад, что ты взяла ту фамилию. Громова. Тебе идет. Это звучит... как вызов.

Когда он ушел, Эмилия наконец легла. Постель была холодной и пахла лавандой, которую Молли, видимо, использовала для борьбы с запахом старости. Она закрыла глаза и впервые за много лет заснула без согревающего заклинания. Ей снился Хогвартс, золотистый снитч, летящий над полем, и смех брата, который перекрывал шум ветра.

Утро началось с грохота.

– Кикимер! Не смей трогать эти вещи! Это вещи госпожи Эмилии! – крик Сириуса разнесся по всему дому.

Эмилия открыла глаза и осознала, что она не в лесу, а в центре Лондона. Она быстро оделась и спустилась вниз.

На кухне разыгрывалась сцена: Кикимер пытался утащить старый дорожный сундук Эмилии, а Сириус пытался отобрать его, при этом Молли Уизли громко диктовала Рону и Гарри список покупок.

– Оставьте сундук в покое, – спокойно произнесла Эмилия, входя в помещение.

Кикимер мгновенно замер и низко поклонился, едва не коснувшись носом грязного пола.

– Госпожа Поттер... – проскрипел он. – Кикимер чувствует кровь старых хозяев. Кикимер хочет служить...

– Тогда приготовь мне крепкий кофе, Кикимер. И без своих обычных комментариев, – она прошла к столу.

Все замолчали. Сириус удивленно поднял брови.

– Как ты это сделала? Он меня матом кроет через слово, а перед тобой стелется.

– С эльфами нужно уметь разговаривать, Сириус. В России у нас в школе живут домовые духи, они в десять раз вреднее Кикимера. Если ты не проявишь к ним каплю уважения к их труду, они заплетут тебе бороду в косички, пока ты спишь.

– О, я бы на это посмотрел! – хохотнул Рон.

Гарри сидел за столом, намазывая джем на тост. Он выглядел более отдохнувшим, чем вчера.

– Тетя Эмилия, а вы пойдете с нами в Косой переулок? Нам нужно купить учебники.

– Конечно, Гарри. Мне и самой нужно обновить гардероб. В этой мантии я слишком похожа на сурового сибирского лесничего.

– Вы выглядите круто, – вставил Гермиона, которая уже сидела с книгой. – Как настоящая воительница.

Эмилия подмигнула ей.

– Воительницам тоже иногда хочется надеть шелк, Гермиона.

День в Косом переулке прошел на удивление спокойно, несмотря на то, что за Гарри следовали два аврора из Ордена. Эмилия шла рядом с племянником, и люди невольно расступались перед ними. Было в её походке что-то такое, что заставляло случайных прохожих притихать.

В «Флориш и Блоттс» она купила Гарри несколько книг по защитной магии, которых не было в списке.

– Этого нет в программе, – заметила Гермиона, заглядывая в покупки.

– В программе много чего нет, – ответила Эмилия. – Например, как отразить заклинание, если у тебя сломана рука, или как использовать окружающую среду вместо щита. Гарри, эти знания могут спасти тебе жизнь.

Когда они зашли в кафе Фортескью, к их столику подошел высокий мужчина в черном. Северус Снейп выглядел в ярком солнечном свете Косого переулка еще более неуместным, чем обычно.

– Профессор Снейп! – Гарри невольно выпрямился.

– Поттер, – кивнул Северус, а затем перевел взгляд на Эмилию. – Вижу, ты всё-таки решила влиться в это... шумное семейство.

– Не ворчи, Северус. Хочешь мороженого? – Эмилия указала на свободный стул.

Снейп скривился так, будто ему предложили выпить яд.

– Я пришел передать тебе документы, которые просил Дамблдор. Твоя регистрация в Министерстве как приглашенного специалиста завершена. Теперь ты официально — консультант по защитным искусствам.

– Спасибо, – она взяла конверт. – Зайдешь вечером на Гриммо? Сириус обещал не кусаться.

– Я предпочитаю общество дементоров обществу Блэка в его родных стенах, – сухо ответил Снейп. – Поттер, не забудьте дописать эссе по ядам. Оно должно быть на моем столе в первый же день занятий.

Он развернулся и ушел, взметнув полы мантии.

– Он всегда такой... жизнерадостный? – иронично спросила Эмилия, глядя ему вслед.

– Только по праздникам, – хмыкнул Гарри. – Тетя, а вы правда будете консультантом в Хогвартсе?

– Да. Дамблдор считает, что мой опыт может пригодиться. Так что мы будем видеться чаще, чем ты думаешь.

Возвращение на площадь Гриммо было теплым. Вечером Молли устроила настоящий праздничный ужин в честь «возвращения Эмили в семью». Пришли близнецы Фред и Джордж, которые моментально засыпали Эмилию вопросами о русских шуточных заклинаниях.

– Так вы говорите, можно заставить человека говорить стихами на три часа? – Джордж записывал что-то в блокнот.

– Да, но рифмы будут только на слово «лопата», – засмеялась Эмилия. – Это очень раздражает.

Гарри сидел в центре этого шума и впервые за долгое время чувствовал себя в безопасности. Рядом была тетя, которая знала правду, крестный, который учился снова улыбаться, и друзья, которые стали ему братьями и сестрами.

Позже, когда дом затих, Эмилия и Сириус остались вдвоем на кухне. Они пили чай — настоящий, с травами, которые она привезла с собой.

– Знаешь, Эм... – Сириус смотрел на пламя свечи. – Я ведь правда думал, что я последний. Что от нашей компании не осталось ничего, кроме боли и воспоминаний.

– Мы — осколки, Сири. Но из осколков можно собрать новое зеркало. Может, оно будет немного искажать изображение, но в нем всё равно будет виден свет.

– Ты изменилась. Раньше ты была... острее. Как сорванный снитч.

– Жизнь в тайге учит терпению, – она коснулась его руки. – Мы выживем, Сириус. На этот раз мы будем умнее.

– Надеюсь, – он улыбнулся. – Слушай, а то заклинание про «лопату»... Ты правда можешь его показать? Я бы с удовольствием наложил его на Критчера.

– Завтра, Сириус. Завтра.

Эмилия поднялась к себе. Проходя мимо комнаты Гарри, она услышала его ровное дыхание. Она остановилась на мгновение, прижавшись лбом к прохладному дереву двери.

– Мы справимся, Джеймс, – прошептала она. – Я обещаю.

И в тишине старого дома ей показалось, что легкий ветерок коснулся её волос, принеся с собой запах свежескошенной травы и квиддичного поля — запах, который всегда означал, что Поттеры дома.

Она вошла в свою комнату, легла и уснула с улыбкой на губах. Впервые за девятнадцать лет золото её глаз не искало врагов в темноте, а просто отражало свет звезд, сиявших над Лондоном. Семья воссоединилась, и пусть впереди была война, сегодня на площади Гриммо царил мир. Мир, пахнущий лавандой, крепким кофе и надеждой, которую не смогли убить ни годы, ни снега, ни предательство.