...
Скерцо для двух миров
Япония встретила Рин влажной духотой и неоновым безумием, которое даже сквозь пелену усталости казалось вызывающим. После серого, пропахшего дождем и старым камнем Петербурга, Мусутафу выглядел как декорация к научно-фантастическому фильму.
Хизаши Ямада, или, как он настойчиво просил называть его в неформальной обстановке, «дядя Мик», не затыкался ни на минуту. Его энергия была сокрушительной. Он размахивал руками, указывал на достопримечательности и то и дело переходил на английский, забывая, что Рин уже три часа кряду пытается строить в голове грамматические конструкции на японском.
– Look, Rin-chan! Это здание — один из крупнейших торговых центров. А вон там, видишь? Там отличная лапшичная! Тебе нужно набираться сил, ведь впереди столько дел! – Он сиял, как начищенный чайник.
Рин лишь кивала, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Короткий код, пришедший в мессенджере, означал, что Александр успешно принял управление «наследством» её отца в России. Сделка закрыта. Мафия получила своего лидера, а Рин — свободу, оплаченную кровью и ложью.
План был гениален в своей простоте. Кто станет искать дочь мафиози в самом сердце геройского сообщества? Кто заподозрит в племяннице шумного радиоведущего и преподавателя элитной академии девочку, которая в девять лет втиралась в доверие к русским героям, а в двенадцать — помогала отцу зачищать «хвосты»?
Идея с UA возникла не на пустом месте. Рин знала: если она хочет исчезнуть для криминального мира, ей нужно стать частью мира противоположного.
– Дядя, – Рин прервала поток восторгов Ямады, стараясь произносить японские слова четко, хотя акцент всё еще резал ей слух. – Ты говорил про UA. Про экзамены. Я много читала об этом.
Ямада поправил свои очки-авиаторы и с любопытством взглянул на племянницу.
– О, слушатели моего сердца! Тебя интересует Юэй? Это похвально! Но экзамены там — это настоящий рок-концерт, детка. Роботы, ловушки, огромная конкуренция...
– Я знаю, – она чуть сузила изумрудные глаза. – Но я также знаю, что есть система рекомендаций. Для тех, чьи способности уже признаны профессионалами.
Ямада замолчал, его эксцентричная улыбка на мгновение сменилась выражением глубокой задумчивости. Он внимательно посмотрел на девушку. Она выглядела хрупкой, но в её осанке, в том, как она держала дистанцию, чувствовалась сталь. Сталь, которую он привык видеть у опытных про-героев. Или у людей, видевших слишком много дерьма.
– Рекомендации — это серьезно, Рин. Их дают только лучшие из лучших. Обычно это дети из геройских династий.
– Или те, кто работал с героями международного уровня, – спокойно парировала она. – Ты ведь знаешь Миротворца?
Ямада едва не подпрыгнул на месте.
– Русского героя номер один?! Ну еще бы! Его «Удар Сибири» гремит на весь мир!
– Он дал мне рекомендацию, – соврала Рин, не моргнув и глазом.
На самом деле, всё было чуть сложнее. Миротворец действительно знал Рин. Она «случайно» спасла его от засады, которую сама же и помогла организовать по приказу отца, вовремя «предупредив» героя о подозрительных людях в переулке. С тех пор наивный гигант считал её своим маленьким ангелом-хранителем. Получить от него письмо с печатью было делом одного телефонного звонка и пары слезливых фраз о том, что она хочет «исправить ошибки прошлого» и «служить обществу в Японии».
– What?! – Ямада затормозил так резко, что идущий сзади прохожий едва не врезался в него. – Миротворец?! Ты... ты общалась с ним?
– Он считал, что у моей причуды большой потенциал для спасательных операций, – Рин пожала плечами. – Иллюзии и звук могут дезориентировать преступников без лишнего насилия.
Ямада выглядел так, будто выиграл в лотерею. Его племянница не просто сирота, за которой нужно присматривать, она — самородок с рекомендацией от топового героя!
– Это меняет дело! – воскликнул он, снова переходя на ультразвук. – Если у тебя есть рекомендация, ты пройдешь отдельный экзамен. Там меньше физической свалки, но больше внимания к твоей личности и контролю причуды.
***
Следующие две недели превратились для Рин в персональный ад, состоящий из иероглифов и грамматических таблиц. Она спала по четыре часа в сутки. Её комната в доме Ямады была завалена словарями и конспектами.
Её мозг, привыкший к многослойным интригам и расчету траекторий в фехтовании, впитывал японский язык как губка, но Рин всё равно была недовольна.
– Тц, – она отбросила ручку, глядя на очередное упражнение. – Уровень B2 — это мусор. Я всё еще звучу как пятилетний ребенок, пытающийся объяснить устройство синхрофазотрона.
Ямада, заглянувший в комнату с подносом, на котором дымился чай, замер в дверях.
– Рин-чан, ты занимаешься уже десять часов. Твой японский за эти две недели спрогрессировал так, как у некоторых не получается за два года! Ты уже можешь свободно изъясняться.
– Этого недостаточно для Юэй, – отрезала она, не оборачиваясь. – Там будут лучшие. Я не могу позволить себе выглядеть глупой иностранкой.
Хизаши поставил чай на край стола и осторожно коснулся её плеча.
– Ты слишком строга к себе. Твой отец... он тоже был таким?
Рин замерла. Образ Хизаши Шого, швыряющего в неё книги и требующего идеального исполнения «заданий», всплыл перед глазами.
– Мой отец требовал результата, – сухо ответила она. – В моем мире ошибка означала не плохую оценку, а... последствия.
Ямада вздохнул. Он видел в её глазах ту же тьму, что иногда проскальзывала у его старого друга Сотриголовы, но у Рин она была глубже, древнее.
– Здесь всё иначе, – мягко сказал он. – Здесь ты можешь ошибаться. Твои ошибки — это твой опыт, а не приговор.
Рин промолчала. Она знала, что он ошибается. В мире, где она жила раньше, за ошибки платили жизнями. В мире героев, куда она стремилась, цена была такой же. Просто декорации сменились с грязных подворотен на сверкающие арены.
***
День экзамена по рекомендациям выдался ясным и холодным. Рин стояла перед воротами академии UA, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. На ней была простая спортивная форма, в сумке лежала любимая флейта — её инструмент, её оружие.
Другие кандидаты выглядели внушительно. Высокий парень с ледяным взглядом и двухцветными волосами, девушка с серьезным лицом и аристократическими манерами... Рин чувствовала их силу. Это была чистая, необузданная мощь причуд, взращенная в тепличных условиях.
Её же сила была другой. Она была выкована в страхе, приправлена цинизмом и отточена необходимостью выживать.
– Итак, слушайте сюда! – объявил экзаменатор. – Первый этап — практическое применение причуды в условиях городского ландшафта. Ваша задача: нейтрализовать цели, минимизируя ущерб.
Рин вышла на позицию. Перед ней раскинулся тренировочный полигон — имитация городского квартала. Роботы-мишени начали движение.
Она не стала бежать вперед, как это сделали остальные. Рин медленно достала флейту.
Один глубокий вдох.
Первые ноты сорвались с инструмента — резкие, пронзительные, диссонирующие. Это не была музыка в привычном понимании. Это была «Аэропластика» — её причуда в действии.
Воздух перед ней начал уплотняться, вибрировать в такт мелодии. Звуковые волны, направляемые движением пальцев по клапанам флейты, превратились в невидимые лезвия. Один резкий пассаж — и голова робота-имитатора смялась, словно жестяная банка, под давлением сфокусированного звука.
Затем мелодия изменилась. Она стала тягучей, обволакивающей.
«Иллюзия: Белый туман».
Экзаменаторы, наблюдавшие за мониторами, удивленно переглянулись. На экране камера зафиксировала, как вокруг Рин пространство начало искажаться. Роботы, запрограммированные на обнаружение целей, внезапно остановились. Для их сенсоров девочка просто исчезла, растворилась в какофонии звуковых частот, которые сбивали их настройки.
Рин шла по полигону прогулочным шагом, продолжая играть. Каждый её шаг сопровождался коротким, едва слышным свистом — и очередной робот выходил из строя, его электроника буквально выгорала от ультразвукового резонанса.
Она работала чисто. Никаких лишних разрушений. Никаких криков. Только тихая, смертоносная симфония.
В какой-то момент один из роботов, оснащенный более мощным процессором, сумел зафиксировать её местоположение и бросился в атаку, занося механический кулак.
Рин не дрогнула. Она резко сменила ритм на стаккато.
Звуковая волна ударила в робота с такой силой, что его отбросило назад на добрых десять метров. Металл заскрежетал, разрываясь под напором воздуха.
– Достаточно! – раздался голос из динамиков.
Рин опустила флейту, тяжело дыша. Её пальцы мелко дрожали. Использование «Виртуоза» на таком уровне требовало колоссальной концентрации.
***
После практического этапа последовало собеседование. В кабинете сидело несколько преподавателей, включая директора Незу — странное существо, напоминающее одновременно мышь, собаку и медведя.
Рин сидела на стуле, сложив руки на коленях. Она знала, что сейчас начнется самая сложная часть. Проверка на вшивость.
– Хизаши-сан, – начал Незу, листая её досье. – Ваша рекомендация от Миротворца весьма впечатляет. Он пишет, что вы обладаете «уникальным чутьем на опасность».
– Я просто внимательна к деталям, директор, – ответила Рин на японском. Её голос был ровным, без единой нотки волнения.
– Ваша причуда... – подал голос мужчина с длинными черными волосами и очень усталым видом. Рин узнала его — Шота Аизава, Сотриголова. – Она требует звука. Что вы будете делать, если окажетесь в вакууме или в зоне тишины?
– Я умею драться руками, – Рин посмотрела ему прямо в глаза. – Фехтование, рукопашный бой. Мой отец считал, что полагаться только на причуду — это кратчайший путь в могилу.
Аизава едва заметно приподнял бровь. Ему понравился этот ответ.
– Почему вы хотите стать героем? – задал Незу стандартный, но самый важный вопрос.
Рин замолчала на секунду. Она могла бы сказать про спасение людей, про идеалы мира, про всё то дерьмо, которое обычно льют в уши экзаменаторам. Но она знала, что эти люди — профессионалы. Они почуют ложь.
– В моей стране, – начала она, тщательно подбирая слова, – мир разделен на тех, кто бьет, и тех, кого бьют. Я долгое время была среди тех, кто наблюдал за этим со стороны, подчиняясь чужой воле. Я хочу... – она запнулась, – я хочу сама выбирать, на чьей я стороне. Геройство — это сила, которая дает право выбора. Я хочу использовать свою музыку, чтобы заглушить крики тех, кто не может за себя постоять.
Это была полуправда. Она действительно хотела заглушить крики — но в первую очередь те, что звучали в её собственной голове по ночам.
Незу улыбнулся — тонко и понимающе.
– У вас очень интересный взгляд на вещи, Хизаши-сан. Добро пожаловать в Японию.
***
Вечером того же дня, когда Рин вернулась домой, Ямада уже ждал её с огромным тортом и кучей хлопушек.
– I knew it! I knew you’d rock it! – орал он, обсыпая её конфетти. – Директор Незу прислал предварительное подтверждение! Ты зачислена в класс 1-А!
Рин стояла посреди гостиной, снимая с волос разноцветные бумажки. Впервые за долгое время ей захотелось улыбнуться — по-настоящему, не для того чтобы кого-то обмануть.
Она прошла в свою комнату и достала из сумки старую книгу по эзотерике, которую таскала с собой из Питера. На полях первой страницы рукой отца было написано: «Сила — это тишина перед ударом».
Рин взяла ручку и размашисто перечеркнула эти слова. Ниже она написала на японском:
«Сила — это музыка, которую выбираешь ты сам».
Она знала, что её прошлое никуда не делось. Александр в России, связи в мафии, кровь на руках — всё это было частью её симфонии. Но теперь она была дирижером.
Где-то в глубине души Рин понимала: в UA её ждут проблемы. Герои — проницательный народ, а её методы иногда были слишком... эффективными. Но глядя на спящий Мусутафу за окном, она чувствовала странный азарт.
– Ну что ж, UA... – прошептала она, прижимая флейту к губам. – Посмотрим, сможете ли вы выдержать мой ритм.
Она сыграла короткую, дерзкую мелодию, которая растаяла в ночном воздухе Японии. Это был вызов. Себе, своему прошлому и этому новому, слишком яркому миру.
Виртуоз прибыла. И она не собиралась играть по чужим нотам.