...
Акустическое разоружение
– Это дискриминация по профессиональному признаку! – Рин стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди и с негодованием глядя на дядю. – Ты же сам герой, ты понимаешь, что флейта для меня — это не аксессуар, а часть причуды!
Хизаши Ямада, который в этот момент пытался одновременно пить кофе и поправлять прическу перед зеркалом, виновато поморщился.
– Рин-чан, послушай... Это правила Спортивного фестиваля. Только студентам факультета поддержки разрешено использовать вспомогательные устройства. Для всех остальных — только то, что на тебе надето, и твоя собственная причуда в чистом виде.
– Моя причуда «Виртуоз»! – воскликнула девушка, переходя на русский от переизбытка эмоций. – Как я должна быть виртуозом без инструмента? Это всё равно что попросить Бакуго взрывать вещи, запретив ему потеть!
Ямада вздохнул и подошел к племяннице, положив руки ей на плечи. Его голос стал необычно серьезным, лишенным привычных радио-интонаций.
– Слушай меня внимательно. Комиссия считает, что твои флейты — это усилители. Они хотят увидеть твой собственный потенциал, а не то, как хорошо ты играешь на инструменте. Ты — Хизаши. Мы не просто громкие, мы — резонанс. Твой отец умел извлекать звук из самой пустоты. Ты должна научиться тому же.
Рин отвела взгляд. Упоминание отца всегда действовало на неё как ледяной душ. Хизаши Шого действительно мог свистнуть так, что у людей лопались перепонки, но он всегда презирал её тягу к «музыкальному сопровождению», считая это девчачьей слабостью.
– Я поняла, – глухо ответила она. – Никаких инструментов. Только я и мой голос.
***
Стадион Юэй гудел, как потревоженный улей. Тысячи зрителей, сотни камер и тяжелое ожидание, висящее в воздухе. Рин стояла в туннеле вместе с классом 1-А, чувствуя, как непривычно легко весит её пояс без привычных чехлов. Её ладони постоянно тянулись к бедрам, нащупывая пустоту, и это раздражало больше всего.
– Эй, Хизаши! – Киришима подошел к ней, разминая кулаки. – Выглядишь так, будто готова кого-то съесть. Всё еще переживаешь из-за флейты?
– Я не переживаю, Эйджиро, – ответила она, поправляя спортивную форму. – Я просто прикидываю, сколько децибел мне понадобится, чтобы снести тебя с дороги, если ты встанешь у меня на пути.
– Ха! Вот это настрой! – рассмеялся парень.
Выход на арену под оглушительный рев толпы был испытанием. Рин видела своего дядю на комментаторской вышке — он вопил в микрофон вместе с Сотриголовой, и его голос разносился над стадионом.
Первое испытание: Бег с препятствиями.
– Старт! – прокричал Полночь, и толпа студентов бросилась в узкий проход.
Рин мгновенно почувствовала холод — Тодороки, не теряя времени, заморозил пол и большинство участников. Девушка успела подпрыгнуть, но вместо того, чтобы просто бежать, она резко выдохнула, сложив губы трубочкой.
Короткий, резкий свист.
«Аэропластика: Импульс».
Без флейты звук был не таким направленным, но его хватило, чтобы создать воздушную подушку под ногами. Рин буквально пролетела над ледяной ловушкой, приземлившись уже за пределами затора.
– Неплохо, – бросила она самой себе, срываясь на бег.
Впереди показались роботы-инферно — те самые гиганты с вступительного экзамена. Тодороки прошел их первым, просто заморозив в неустойчивом положении. Бакуго пролетел сверху. Рин же оказалась перед одним из них вплотную.
Робот занес огромный кулак. Девушка замерла, концентрируясь. Ей не хватало резонанса флейты, чтобы разрубить металл, но у неё был голос.
Она не стала петь. Она издала низкий, горловой рык, переходящий в ультразвуковой визг.
Воздух перед роботом задрожал. Рин направила ладони вперед, используя их как импровизированный раструб.
– Рушься! – выкрикнула она.
Звуковая волна ударила в сочленение манипулятора робота. Без музыкальной огранки звук был диким и необузданным. Металл не просто лопнул — он буквально рассыпался в пыль от частотного диссонанса. Робот пошатнулся, и Рин проскочила под его ногами, пока машина с грохотом валилась на землю.
Второй этап — «Яма». Глубокие пропасти с натянутыми канатами.
Рин видела, как другие ползут по тросам или используют причуды для прыжков. Она же остановилась на краю, прислушиваясь к ветру.
– Раз флейты нет... буду использовать тебя, – прошептала она, обращаясь к стихии.
Она начала напевать. Это была старая русская колыбельная, которую она слышала когда-то в детстве, но ритм был изменен. Мелодия была тягучей, восходящей.
«Аэропластика: Воздушный поток».
Ветер в каньоне, повинуясь её голосу, начал закручиваться в спираль. Рин шагнула в пустоту, но не упала. Восходящий поток, созданный её пением, подхватил её, словно невидимый лифт. Она «шла» по воздуху, поддерживая мелодию, чувствуя, как связки начинают гореть от напряжения. Петь и одновременно управлять плотностью воздуха было в разы сложнее, чем играть.
На финишную прямую — минное поле — она ворвалась в первой десятке. Бакуго и Тодороки уже сражались впереди, взрывая всё вокруг.
– Уходите с дороги! – проорал Бакуго, запуская в Рин взрывную волну.
Девушка резко оборвала песню и издала короткий, щелкающий звук языком.
«Аэропластика: Отражение».
Звуковой барьер встретил взрыв. Рин отбросило назад, но она успела сгруппироваться. Прямо под её ногой щелкнула мина.
– Черт...
Вместо того чтобы взлететь на воздух, она резко топнула, одновременно выкрикнув резкое «Ха!». Звуковой импульс, ушедший в землю, детонировал мину на долю секунды раньше, чем её нога коснулась датчика, и одновременно оттолкнул её тело вверх.
Мидория в этот момент пролетел над всеми на куске металла, используя мега-взрыв. Рин, воспользовавшись хаосом, приземлилась на стадион девятой.
– Фух... – она оперлась руками о колени, жадно хватая ртом воздух. Горло саднило. – Дядя был прав. Это чертовски тяжело.
***
Второй этап: Битва кавалерии.
Рин оказалась в команде с Токоями, Хацуме Мэй из класса поддержки и... Бакуго. Это было странное сочетание, возникшее из чистого прагматизма. Кацуки нужно было «что-то, что сбивает врагов с толку», а Рин была лучшей в этом деле.
– Слушайте сюда! – Бакуго сидел на вершине их «коня», искрясь от ярости. – Я заберу все очки! Вы просто делайте то, что я скажу! Флейтистка, ты создаешь шум, Птица — защищает, Гаечный ключ — дает нам скорость!
– Моё имя — Хацуме Мэй! – радостно отозвалась девушка, поправляя свои «зум-очки». – И у меня есть отличные «малышки» для ваших ног!
Рин стояла справа, удерживая ногу Бакуго.
– Если ты будешь орать мне в ухо, Бакуго, я устрою тебе личный акустический ад, – спокойно предупредила она. – Просто делай свою работу, а я обеспечу прикрытие.
Битва началась. Команда Мидории с их десятью миллионами была главной целью. Рин видела, как на них нападают со всех сторон.
– Токоями, щит! – скомандовала она, когда команда Тодороки преградила им путь.
– Темная Тень! – Фумикагэ выпустил своего духа.
Тодороки использовал лед, пытаясь заморозить их ноги.
– Моя очередь! – Рин глубоко вдохнула.
Она начала насвистывать — быстро, агрессивно, имитируя звук летящих снарядов.
«Иллюзия: Акустический обман».
Для команды Тодороки пространство внезапно наполнилось свистом тысяч невидимых стрел. Иида инстинктивно пригнулся, Яойорозу создала щит, закрывая обзор. Этого мгновения хватило Бакуго, чтобы рвануть вперед, используя взрывы и ускорители Хацуме.
– Слишком медленно! – проорал Кацуки, пытаясь сорвать повязку с Мидории.
Но тут вмешался Монома из класса 1-В. Его причуда копирования была крайне неприятной.
– О, класс 1-А, такие самоуверенные... – он ухмыльнулся, копируя взрывы Бакуго.
– Ах ты ублюдок! – Бакуго бросился на него, забыв о командной работе.
– Бакуго, назад! Это ловушка! – крикнула Рин, видя, как другие команды окружают их.
Она поняла, что голоса не хватит, чтобы остановить всех. Ей нужно было что-то более масштабное.
Рин начала напевать низкую, вибрирующую ноту, постепенно повышая громкость. Это не была песня. Это был чистый резонанс, настроенный на частоту человеческого внутреннего уха.
«Виртуоз: Дезориентация».
Все вокруг — Монома, его команда, даже случайные прохожие — на секунду потеряли равновесие. Мир для них закачался. Бакуго, защищенный тем, что находился в эпицентре звука (и природной упертостью), сумел вырвать повязки у Мономы.
– Мы проходим дальше! – выкрикнул он.
Когда время вышло, команда Бакуго заняла второе место. Рин буквально рухнула на траву, когда они разошлись. Её горло горело так, будто она наглоталась битого стекла.
– Держи, – перед её лицом появилась бутылка холодной воды.
Рин подняла глаза. Тодороки Шото стоял над ней, его взгляд был задумчивым.
– Ты неплохо справилась без своего инструмента, – сказал он, когда она приняла воду. – Твой голос... он сильнее, чем кажется.
– Спасибо, – прохрипела она, жадно припав к бутылке. – Но это адски больно. Не представляю, как дядя делает это каждый день.
– Он привык. А тебе нужно найти свой ритм, – Тодороки помолчал. – Увидимся в финале, Хизаши.
***
Финальный этап: Турнирные поединки.
Рин сидела в комнате отдыха, прикладывая к горлу холодный компресс. Её первым противником был Хитоши Шинсо из общего потока. Она видела его бой с Мидорией и знала: его причуда — промывка мозгов, активируемая ответом на вопрос.
«Идеальный противник для того, кто использует голос», – горько подумала она.
– Выходи на арену, Хизаши Рин! – провозгласил голос Всемогущего.
Она вышла на свет под оглушительные аплодисменты. Шинсо уже ждал её. Он выглядел уставшим, с глубокими тенями под глазами.
– Знаешь, – начал он, как только прозвучал сигнал к началу боя. – Тебе повезло. Ты из 1-А, у тебя есть всё: поддержка, знаменитый дядя, сильная причуда. Ты, наверное, даже не задумываешься, каково это — иметь способность, которую все считают «злодейской».
Рин молчала. Она знала, что нельзя отвечать. Она начала медленно приближаться, концентрируя воздух вокруг своих кулаков.
– Что, даже не посочувствуешь? – продолжал Шинсо, его голос был пропитан горечью. – Или ты тоже считаешь, что таким, как я, не место среди героев? Твой отец ведь тоже был не самым приятным человеком, верно? Я слышал слухи о его «методах» в России...
Рин замерла. Упоминание прошлого ударило под дых. Гнев, чистый и горячий, вспыхнул в груди.
– Ты... – начала она, но вовремя прикусила язык.
Шинсо ухмыльнулся.
– Давай, скажи это. Скажи, что я не прав.
Рин смотрела на него. Её трясло от ярости. Она хотела крикнуть ему, что он ничего не знает, что её жизнь была борьбой за каждый вздох, что её отец был монстром, а не «неприятным человеком».
Но она вспомнила слова Аизавы: «Мир не всегда честен. Будь готова к любому повороту».
Она закрыла рот рукой, а затем... начала смеяться. Это был беззвучный смех, переходящий в тихий, едва слышный свист.
Шинсо нахмурился.
– Что смешного?
Рин не ответила. Она начала танцевать. Её движения были резкими, рваными, как в фехтовании. И с каждым движением она издавала звуки: щелчки пальцами, хлопки ладонями по бедрам, топот ботинок.
Это был перкуссионный бой.
Она создавала ритм. Ритм, который начал резонировать с самой ареной.
Шинсо попытался отступить, но Рин была быстрее. Она не использовала голос — она использовала тело как инструмент.
Хлопок — и воздушная волна бьет Шинсо в плечо. Топот — и земля под его ногами идет трещинами. Щелчок — и тонкий луч сжатого воздуха срезает прядь его волос.
– Ответь мне! – крикнул Шинсо, уже теряя самообладание. – Почему ты не используешь свою хваленую причуду?!
Рин оказалась прямо перед ним. Её глаза горели холодным изумрудом. Она не собиралась отвечать.
Она сложила ладони вместе, создавая небольшую камеру, и с силой хлопнула ими прямо перед лицом Шинсо.
«Аэропластика: Вакуумный хлопок».
Звук был настолько мощным и резким, что Шинсо на мгновение ослеп и оглох. Давление сбило его с ног, и он повалился навзничь, вылетая за пределы ринга.
– Шинсо Хитоши за пределами поля! Хизаши Рин проходит в следующий тур! – заорал Мик, срываясь на визг от восторга.
Рин стояла на краю арены, тяжело дыша. Её ладони горели, а тело ныло. Она посмотрела на Шинсо, который пытался прийти в себя.
– Мой отец... – она заговорила только сейчас, когда бой был окончен. Её голос был тихим и хриплым. – Он был убийцей. И я здесь не потому, что мне повезло. А потому, что я отказалась быть такой, как он. Моя причуда — это не голос. Моя причуда — это контроль. Запомни это.
Шинсо посмотрел на нее с удивлением, а затем медленно кивнул.
***
Следующий бой был против Тодороки.
Рин знала, что это её предел на сегодня. Горло окончательно «село», ладони были в синяках. Но когда она вышла против Шото, она не чувствовала страха.
– Ты не будешь использовать голос? – спросил Тодороки, создавая ледяную стену.
– Сегодня я буду играть на твоих нервах, Тодороки-кун, – ответила она, принимая боевую стойку.
Бой был коротким, но яростным. Рин использовала остатки сил, чтобы разбивать лед звуковыми ударами ладоней, она уворачивалась от пламени, используя воздушные потоки. Но мощь Шото была слишком велика.
Когда огромная ледяная глыба прижала её к краю арены, Рин поняла: всё.
– Победитель — Тодороки Шото!
Рин сидела в снегу, чувствуя, как холод пробирается под форму. К ней подошел Шото и протянул руку.
– Это был хороший бой, Хизаши. Ты справилась без инструментов лучше, чем многие с ними.
Она приняла руку и поднялась.
– В следующий раз, Тодороки... у меня будет флейта. И тогда посмотрим, чья стихия сильнее.
***
Вечером, когда Спортивный фестиваль подошел к концу (Бакуго победил, хотя выглядел при этом как взбешенный пес в наморднике), Рин стояла на парковке у машины дяди.
Хизаши Ямада подошел к ней и молча протянул её чехол с флейтами.
– Ты была великолепна, Рин-чан, – сказал он, и в его глазах блестели слезы гордости. – Ты доказала всем, и прежде всего себе, что ты — Виртуоз. Неважно, что у тебя в руках. Музыка — она внутри тебя.
Рин взяла чехол, чувствуя привычную тяжесть инструмента. Она провела пальцами по металлу.
– Знаешь, дядя... – она улыбнулась, глядя на закатное небо. – Было даже весело. Но больше я на это не подпишусь. Мои связки заслуживают отпуска.
– YEAH! – Мик хлопнул дверцей машины. – Поехали домой! Я заказал столько еды, что мы сможем накормить целый оркестр!
Рин села в машину, прижимая флейту к груди. Она смотрела на удаляющееся здание Юэй и знала: сегодня она не просто заняла место в рейтинге. Она окончательно разорвала цепи, которыми отец пытался привязать её к своему видению силы.
Она была Рин Хизаши. И её симфония только начинала звучать в полную силу. Без фальши, без страха, без оглядки на прошлое.
Впереди были стажировки, новые враги и новые вызовы. Но теперь она знала — её голос, тихий или громкий, всегда будет услышан. Потому что это был голос героя.