...
Реквием в зоне катастроф
– Юэй действительно любит размах, – пробормотала Рин, глядя в окно автобуса на приближающийся огромный купол. – Это здание размером с небольшой город.
– Это USJ! – воскликнул Мидория, восторженно размахивая руками. – Центр имитации непредвиденных ситуаций! Там есть зоны для тренировок при наводнениях, пожарах, оползнях... Это невероятно!
Рин лишь вздохнула, поудобнее перехватывая чехол с флейтой. После вчерашнего разговора с Аизавой она спала плохо. Сообщение из России жгло память, как недавний ожог на руке. «Не забывай, кто ты». Как будто она могла забыть. Каждая нота её причуды была пропитана уроками отца, каждым синяком и каждой секундой страха, который она научилась превращать в холодную ярость.
– Слушай, Хизаши-сан, – к ней подсел Киришима, лучась дружелюбием. – Аизава-сенсей сказал, что сегодня мы будем учиться спасать людей. Как думаешь, твоя музыка поможет вытащить кого-то из-под завалов?
– Звуковые волны могут определять пустоты в камнях, – ответила она, стараясь не звучать слишком отстраненно. – Я могу направить вибрацию так, чтобы она удерживала обломки на секунду дольше. Но это ювелирная работа. Одна фальшивая нота — и всё рухнет.
– Мужественно! – Киришима показал большой палец. – Уверен, ты справишься.
Когда класс вошел внутрь купола, их встретил герой-спасатель Номер 13. Рин внимательно слушала речь о том, что причуды могут быть смертоносны и что их главная цель — помогать, а не разрушать. Эти слова резонировали с чем-то глубоко внутри неё, но старый циник в голове шептал: «Красивые сказки для тех, кто не видел изнанки».
Внезапно воздух в центре площадки начал дрожать. Пространство исказилось, выплескивая густую черную жидкость, которая расширялась, превращаясь в портал.
– Всем стоять! – рявкнул Аизава, его шарф мгновенно пришел в движение, а очки опустились на глаза. – Тринадцатый, защищай учеников! Это не учебная тревога. Это злодеи.
Рин почувствовала, как по спине пробежал холод. Из портала выходили люди. Десятки, сотни людей с пугающими мутациями и безумными глазами. В центре стоял тощий парень с бледной кожей, обвешанный отрубленными кистями рук. Его аура была настолько пропитана жаждой разрушения, что Рин на мгновение показалось, будто она снова на чердаке в Питере, ждет приказа убить.
– Где он? – прохрипел лидер злодеев. – Я привел всю эту массовку... а Символа Мира нет. Может, если мы убьем пару детей, он решит заглянуть на огонек?
– Идите к выходу! – скомандовал Аизава и бросился вниз, в самую гущу врагов.
– Мы должны уходить! – Иида попытался организовать класс, но путь преградил человек-туман.
– Рад познакомиться. Мы — Лига Злодеев, – раздался вкрадчивый голос. – Простите за дерзость, но наша цель — убить Всемогущего. И вы станете отличной приманкой.
Прежде чем кто-то успел среагировать, туман поглотил их. Рин почувствовала падение, дезориентацию и резкий запах гари.
Когда она открыла глаза, то поняла, что находится в Зоне Пожара. Вокруг полыхали руины зданий, а жар был таким сильным, что кожа мгновенно покрылась потом. Рядом с ней из портала вывалились Оджиро и Ашидо.
– Где мы? Черт, как жарко! – Мина замахала руками, пытаясь отогнать дым.
– Зона Пожара, – Рин уже была на ногах, её пальцы привычно легли на клапаны флейты. – Не расслабляйтесь. Мы здесь не одни.
Из-за горящих обломков начали выходить злодеи. Их было около десяти. Низкосортные наемники, судя по их неуверенным движениям и дешевому снаряжению.
– О, смотрите! Детишки! – один из них, с руками-лезвиями, оскалился. – Нам сказали, что вы элита, но выглядите вы как перепуганные щенки.
– Оджиро, слева! Мина, прикрой тыл кислотой! – Рин перешла в режим командования. В её голосе не было страха, только холодный расчет.
– А ты что будешь делать, иностранка? – крикнул злодей, бросаясь в атаку.
Рин поднесла флейту к губам.
– Я буду дирижировать вашим концом.
Она не стала играть сложную мелодию. Для этих отбросов хватило бы и простого ритма. Короткий, отрывистый звук.
«Аэропластика: Ударный фронт».
Сгусток сжатого воздуха ударил лидера злодеев в грудь, отбрасывая его в стену горящего здания. Оджиро тут же атаковал второго хвостом, а Мина залила пол кислотой, отрезая путь остальным.
– Они слабее, чем кажутся, – заметил Оджиро, отбивая удар очередного противника. – Но их много!
– Нам нужно пробиться к центру, к Аизаве-сенсею, – Рин выпустила еще одну звуковую волну, сбивая с ног двоих нападавших. – Если он падет, нам конец.
В этот момент земля содрогнулась. Мощный взрыв в центральной зоне поднял тучу пыли. Рин прислушалась. Её причуда позволяла ей слышать то, что недоступно другим: ритм сердец, вибрацию шагов, крики боли.
– Там что-то... огромное, – прошептала она. – Что-то, чье сердце бьется слишком медленно и тяжело.
– Рин! Сзади! – крикнула Мина.
Злодей с причудой выдыхания огня направил на них мощную струю пламени. Воздух мгновенно раскалился.
– Назад! – Рин шагнула вперед, её флейта запела высокую, пронзительную ноту.
«Аэропластика: Звуковой щит».
Вибрация воздуха перед ними стала настолько плотной, что пламя начало обтекать их, не в силах пробиться сквозь невидимую преграду. Рин чувствовала, как металл флейты обжигает губы, но она не прекращала играть. Её глаза сузились, превращаясь в две изумрудные щели.
– Мина, сейчас! – скомандовала она сквозь зубы.
Ашидо выпустила струю кислоты прямо под ноги огнеметателю. Тот поскользнулся, его пламя ушло в небо, и Оджиро завершил дело мощным ударом хвоста в челюсть.
– Уходим отсюда, быстро! – Рин сорвалась на бег, увлекая за собой одноклассников.
Они пробирались сквозь руины, когда Рин внезапно остановилась. Её слух уловил знакомый звук — лязг металла и тяжелое дыхание.
– Идите вперед, я догоню, – бросила она.
– Ты с ума сошла? – Мина схватила её за руку. – Мы должны держаться вместе!
– Там кто-то из наших. Я слышу. Идите к выходу, позовите на помощь!
Не дожидаясь ответа, Рин нырнула в переулок, заваленный горящими балками. За поворотом она увидела Тодороки. Он был окружен целой толпой злодеев, но его лед уже сковал половину из них. Однако со спины к нему подбирался человек, чье тело буквально состояло из раскаленного металла.
– Тодороки, сзади! – крикнула Рин, вскидывая флейту.
Она сыграла резкое стаккато. Звуковые пули прошили воздух, ударяя «металлического» злодея в сочленения доспехов. Тот пошатнулся, и Тодороки, мгновенно среагировав, заморозил его до самой шеи.
– Хизаши? – Шото обернулся, его лицо было как всегда бесстрастным, но в глазах читалось удивление. – Ты должна была эвакуироваться.
– Я не бросаю своих, – отрезала она. – По крайней мере, пока они мне полезны.
Тодороки едва заметно кивнул.
– Центр захвачен. У них есть монстр, созданный специально, чтобы убить Всемогущего. Аизава-сенсей серьезно ранен.
Сердце Рин пропустило удар. Аизава. Единственный человек, который видел её насквозь и всё равно позволил остаться.
– Мы должны помочь ему, – сказала она, и в её голосе зазвучали те самые ноты, от которых в Питере люди предпочитали переходить на другую сторону улицы. – Тодороки, ты можешь создать ледяную дорожку до центральной площади?
– Зачем?
– Мне нужна скорость и высота. Моя причуда лучше всего работает сверху. Я устрою им такую симфонию, которую они не забудут до конца жизни.
Шото не стал задавать лишних вопросов. Он топнул ногой, и огромная ледяная волна взметнулась вверх, прокладывая путь над пылающей зоной прямо к центру USJ.
Рин бежала по льду, чувствуя, как ветер бьет в лицо. С этой высоты ей открылась жуткая картина. Аизава лежал на земле, придавленный огромным темнокожим монстром с открытым мозгом — Ному. Парень с руками на лице смеялся, глядя на то, как монстр ломает кости её учителю.
– Прекрати... – прошептала Рин.
Она достала свою самую большую флейту — басовую. Её звук был глубоким, утробным, способным вызывать дрожь в костях.
Она встала на краю ледяного утеса. Весь мир вокруг перестал существовать. Осталась только цель и мелодия.
«Виртуоз: Реквием падших».
Первая нота была такой мощной, что пыль на площади начала танцевать в геометрических узорах. Звуковая волна, видимая глазу как дрожание воздуха, обрушилась на Ному.
Монстр, который до этого не реагировал даже на удары Мидории, внезапно замер. Его тело начало вибрировать. Рин вкладывала в этот звук всё: свою ненависть к отцу, свою боль от потерь, свою ярость на этих злодеев, посмевших нарушить её новый мир.
– Что это за шум?! – закричал Шигараки, закрывая уши руками. Его кожа начала трескаться от ультразвукового резонанса. – Ному, убей её! Сними эту девчонку с неба!
Ному попытался прыгнуть, но Рин сменила ритм. Теперь это был сложный, ломаный размер, который создавал зоны переменного давления вокруг монстра. Ному мотало из стороны в сторону, его огромные мышцы сокращались непроизвольно.
– Рин, остановись! – крикнул откуда-то снизу Мидория. – Твоя причуда... ты сама не выдержишь!
Рин видела, как из её носа потекла струйка крови. Её легкие горели, а пальцы онемели от напряжения. Но она видела и другое: Аизава смог отползти в сторону. Тодороки и Бакуго ворвались на площадь, атакуя злодеев.
Она продолжала играть. Её музыка стала воплощением хаоса. Она разрушала структуру порталов Курогири, она сбивала с толку мелких злодеев, заставляя их падать и корчиться от боли. Она была богиней звука в этом аду.
Внезапно дверь купола разлетелась в щепки.
– ВСЁ В ПОРЯДКЕ! – Громовой голос Всемогущего заставил даже Рин на мгновение сбиться с ритма. – ПОТОМУ ЧТО Я ЗДЕСЬ!
Символ Мира не улыбался. В его глазах была истинная ярость. В несколько мгновений он очистил площадь от злодеев и вступил в схватку с Ному.
Рин опустила флейту. Силы мгновенно покинули её, и она начала падать с ледяного выступа. Воздух свистел в ушах, но ей было почти всё равно. Она сделала то, что должна была.
Чьи-то сильные руки подхватили её у самой земли.
– YEAH! Рин-чан, я тебя держу! – Голос дяди Мика дрожал от волнения. – Ты что творишь, безумная?! Ты чуть не разнесла здесь всё здание своим резонансом!
Рин открыла глаза и увидела искаженное тревогой лицо Хизаши Ямады. Рядом стояли другие про-герои, быстро зачищая территорию.
– Дядя... – прохрипела она, вытирая кровь под носом. – Они... они хотели его убить.
– Я знаю, детка. Я знаю. Всё кончено. Всемогущий разберется.
Она видела, как Всемогущий наносит последний удар, отправляя Ному в полет сквозь купол. Шигараки и Курогири исчезли в портале, обещая вернуться.
Когда медики грузили Аизаву на носилки, Рин подошла к нему, поддерживаемая дядей. Учитель был весь в бинтах, его лицо превратилось в сплошную гематому, но один глаз приоткрылся, когда она подошла.
– Аизава-сенсей... – Рин запнулась, не зная, что сказать.
– Хизаши... – голос учителя был едва слышным шепотом. – Твой реквием... был слишком громким. Но... спасибо. Ты выбрала правильную сторону.
Рин смотрела, как его уносят. Внутри неё что-то окончательно надломилось и срослось заново. Она больше не была «ученицей своего отца». Она была частью этого странного, шумного и героического класса.
– Рин! – к ней подбежали Мина, Киришима и Мидория. – Это было невероятно! Ты буквально остановила того монстра звуком!
– Мы думали, ты разобьешься! Больше так не делай, поняла? – Мина крепко обняла её, не обращая внимания на то, что Рин вся в пыли и крови.
– Да... больше не буду, – ответила Рин, чувствуя странное тепло в груди.
Она посмотрела на свою флейту. На металлическом корпусе осталась небольшая вмятина от её хватки. Это был шрам от её первой настоящей битвы.
Когда они выходили из USJ, Рин увидела Бакуго. Он стоял в стороне, глядя на разрушения. Когда она поравнялась с ним, он не стал кричать или угрожать.
– Эй, Флейтистка, – буркнул он, не глядя на нее. – Твоя музыка... она всё еще меня бесит. Но... это было не так уж и плохо.
– Спасибо, Бакуго-кун, – ответила она с легкой улыбкой. – Твои взрывы тоже неплохо дополняли мой ритм.
Он лишь цыкнул и ушел вперед.
Рин села в автобус, прислонившись головой к стеклу. Её телефон снова завибрировал. Сообщение от того же номера: «Мы следим за тобой. Твоя сила растет, Рин. Скоро ты нам понадобишься».
Она посмотрела на сообщение, а затем на своих одноклассников, которые, несмотря на пережитый ужас, продолжали поддерживать друг друга. Она нажала «Заблокировать контакт» и удалила всю переписку.
– Моя музыка больше не принадлежит вам, – прошептала она по-русски, закрывая глаза.
Впереди был долгий путь восстановления, новые тренировки и еще более опасные враги. Но теперь Рин знала: она не одна. У неё была её музыка, её дядя и класс 1-А. И эта симфония только начиналась.
Над Японией садилось солнце, окрашивая мир в золотые тона. Жизнь продолжалась, и в этой жизни Рин Хизаши больше не была заложницей своего прошлого. Она была Виртуозом, который сам выбирал, когда играть скерцо, а когда — реквием. И сегодня её музыка спасла жизни. Это было всё, что имело значение.