← Назад к обзору

...

Шепот в тени и отблески пламени

Кюсю в сумерках выглядел как ожившая микросхема: мириады огней, бесконечные потоки машин и гул, который не утихал ни на минуту. Для Хизаши Рин, чьи чувства после нескольких дней стажировки у Ястреба обострились до предела, этот город стал огромным полигоном. Она уже не просто смотрела на улицы — она чувствовала их вибрацию, слышала эхо шагов в переулках и ловила малейшие изменения в потоках воздуха, которые создавали крылья её наставника.

Стажировка оказалась совсем не тем, что она себе представляла. Вместо пафосных битв — бесконечный кросс на предельных скоростях. Вместо пауз на отдых — обеды на лету, состоящие из куриных наггетсов. Токоями Фумикаге, её будущий одноклассник, держался достойно, хотя Рин видела, как тяжело ему дается темп Ястреба. Темная Тень внутри него буквально стонала от необходимости постоянно находиться в движении под палящим солнцем или яркими прожекторами.

– Вы двое слишком медленные! – Кейго Таками обернулся к ним, летя спиной вперед и заложив руки за голову. – Если мы не успеем к южному вокзалу через три минуты, я съем вашу порцию ужина. И это не шутка.

– Ястреб-сан, при всем уважении... – голос Токоями звучал глухо из-под клюва. – Моя Тень не предназначена для реактивных перелетов на такие дистанции.

Рин, которая передвигалась по крышам, используя свои перчатки с зацепами и природную прыгучесть, лишь тяжело дышала. Её костюм был пропитан потом, а мышцы гудели, но она не сдавалась. Управленческая закалка научила её одному: если ты не можешь победить силой, победи выносливостью и расчетом.

Однако перед самым вечерним патрулем случилось непредвиденное. В офисе агентства Токоями внезапно побледнел — насколько это было возможно для него — и прислонился к стене.

– Фумикаге? – Рин мгновенно оказалась рядом, положив руку ему на плечо. – Ты весь дрожишь.

– Тьма... она бушует, – прошептал он, прижимая ладонь к груди. – Переизбыток впечатлений и... кажется, я переоценил свои силы в сегодняшней тренировке.

Ястреб, до этого весело насвистывавший какую-то мелодию, вмиг стал серьезным. Он подошел к стажеру, прищурив золотистые глаза.

– Переутомление причуды. Я слишком сильно гнал вас сегодня, птенчики. Моя вина. Токоями, отбой. Иди в жилой блок, выпей восстанавливающий коктейль и спать. Это приказ.

– Но патруль... – попытался возразить Токоями.

– Патруль — это не прогулка, – отрезал Кейго. – Если ты потеряешь контроль над Тенью посреди жилого квартала, мне придется заниматься не преступниками, а эвакуацией. Рин, ты как? Справишься за двоих?

Рин выпрямилась, чувствуя, как адреналин вытесняет усталость.

– Я в порядке. Моя причуда пассивная, она не истощает меня так сильно.

– Вот и славно. Выдвигаемся.

Вечерний город встретил их прохладой. Ястреб носился между небоскребами, успевая раздавать автографы, предотвращать кражи сумочек и перекидываться парой слов с полицией. Рин едва поспевала за ним, анализируя его маршруты. Она начала понимать: Ястреб не просто летал, он создавал невидимую сеть безопасности. Каждое его перо, оставленное на углу здания или в руках ребенка, было датчиком.

– Смотри внимательнее, Арахна-тян, – бросил он ей, зависнув над центральной площадью. – Видишь тех двоих у входа в банк? Они стоят там уже сорок минут. Не заходят, не уходят, просто курят.

– Наблюдатели, – мгновенно отозвалась Рин. – Ждут смену охраны.

– Умница. Сообщи в ближайший участок, пусть проверят документы. А нам пора закругляться, у меня назначена встреча, которую я не могу пропустить, как бы ни хотел.

Они приземлились на широкой террасе одного из элитных торговых центров. Площадка была освещена мягким светом, а в центре, у парапета, стояла массивная фигура, от которой буквально исходил жар.

Старатель. Герой номер два выглядел как оживший вулкан, готовый к извержению в любую секунду. Рядом с ним, сохраняя дистанцию и ледяное спокойствие, стоял Шото Тодороки. Его спортивный костюм UA выглядел помятым, а на лице читалась смесь усталости и глухого раздражения.

– Опять ты опаздываешь, Ястреб, – пророкотал Старатель, не оборачиваясь. Пламя на его плечах взметнулось выше.

– Ой, да ладно тебе, Энджи! Город сам себя не спасет, – Кейго приземлился легко и непринужденно. – Смотри, кого я привел. Помнишь ту девчонку, которая чуть не заморозила твоего сына на фестивале?

Шото поднял взгляд. Его гетерохромные глаза встретились с зелеными глазами Рин. В воздухе повисло странное напряжение — смесь узнавания и невысказанного сочувствия.

Пока старшие герои начали обсуждать какие-то рабочие моменты — Ястреб в своей манере, полушутя-полусерьезно, а Старатель, чеканя каждое слово, — подростки синхронно, словно по негласному уговору, отступили на несколько шагов назад, к тени декоративных деревьев.

Рин посмотрела на Шото. Он выглядел... выжатым. Не физически — она знала, что его выносливость огромна, — а эмоционально. Вокруг него словно висела невидимая стена холода, которая была гораздо прочнее его ледяных глыб.

– Ты как? – тихо спросила она, нарушая тишину.

Тодороки вздрогнул, словно её голос вырвал его из глубоких раздумий. Он посмотрел на неё, и на мгновение его маска спокойствия дрогнула.

– Жив, – коротко ответил он. – Стажировка у отца... это не то же самое, что в других местах. Здесь нет места ошибкам. Или отдыху.

– Я заметила, – Рин кивнула в сторону Старателя, который в этот момент что-то яростно доказывал Ястребу. – От него даже на расстоянии десяти метров веет жаром. Как ты это терпишь весь день?

– Привычка, – Шото отвел взгляд, рассматривая огни города. – А ты? Я не ожидал увидеть тебя здесь. Ястреб обычно не берет новичков, тем более с факультета управления.

– Он азартный человек, – Рин усмехнулась, поправляя перчатку. – Ему было интересно, смогу ли я выжить в его темпе. Пока получается. Хотя, честно говоря, я скучаю по тишине библиотеки UA. Там никто не пытается сбросить тебя с крыши, чтобы проверить твои рефлексы.

Шото слегка приподнял уголок губ. Это нельзя было назвать полноценной улыбкой, но для него это был прогресс.

– Он сбрасывал тебя с крыши?

– Дважды за сегодня. Сказал, что это «лучший способ почувствовать потоки воздуха», – она вздохнула. – Но знаешь, это странно. Я смотрю на них сейчас... Они ведь лучшие. Но они такие разные. Ястреб кажется легкомысленным, но он видит каждую деталь. Твой отец... он видит только цель.

– Он всегда видел только цель, – голос Шото стал холоднее. – И всех вокруг он воспринимает как инструменты для её достижения. Включая меня.

Рин почувствовала, как внутри неё зашевелилось то самое «паучье чутье», но на этот раз оно сигнализировало не об опасности, а о чужой боли. Она знала о репутации семьи Тодороки только по слухам, но сейчас, стоя рядом с Шото, она понимала: всё гораздо хуже, чем пишут в газетах.

– Знаешь, – она сделала шаг ближе, понизив голос до шепота, – в управлении нас учили, что любой актив можно переоценить или недооценить. Но люди — это не активы. Ты не инструмент, Шото. Ты — человек, который на Спортивном фестивале использовал пламя, потому что сам так решил. Не забудь об этом, пока он пытается сделать из тебя «идеального героя».

Тодороки замер. Он медленно повернул голову к ней, и в его взгляде промелькнуло удивление. Никто раньше не говорил с ним так — прямо, без жалости, но с пониманием того, через что он проходит.

– Почему ты это говоришь? – спросил он. – Мы едва знакомы.

– Потому что я тоже знаю, каково это — когда от тебя ждут только соответствия фамилии, – Рин поправила свои двухцветные волосы. – Мои родители до сих пор присылают мне списки юридических контор, хотя я уже на геройском курсе. Мы все здесь немного «бракованные детали» в чьих-то идеальных планах. Главное — не дать этим планам себя сломать.

Шото промолчал, но напряжение в его плечах заметно спало. Он снова посмотрел на своего отца, который теперь о чем-то спорил с Ястребом, активно жестикулируя.

– Спасибо, – наконец произнес он. – Рин.

– Обращайся, – она легко коснулась его предплечья. – Если станет совсем невмоготу, напиши. Мой дядя, Сущий Мик, говорит, что я умею слушать. И, поверь, я могу составить такой график твоей защиты, что даже Старатель не найдет к чему придраться.

– Стажировка в управлении не прошла даром, – Шото действительно улыбнулся — на этот раз по-настоящему.

В этот момент Ястреб обернулся к ним, сияя своей фирменной улыбкой.

– Ну что, молодежь, наговорились о секретиках? Нам пора. Старатель говорит, что мы тратим его драгоценное время на пустую болтовню.

– Хизаши, – Старатель бросил на Рин тяжелый, оценивающий взгляд. – Я следил за твоим боем на фестивале. Твоя причуда слаба для прямого столкновения, но твои мозги могут пригодиться. Не трать время на глупости Ястреба. Учись дисциплине.

– Обязательно, Старатель-сан, – Рин вежливо поклонилась, хотя внутри у неё всё кипело от его тона. – Дисциплина — это основа любого управления.

Когда они снова поднялись в воздух, Ястреб некоторое время молчал, позволяя ветру обдувать их лица.

– Тяжелый парень, да? – наконец спросил он, не оборачиваясь.

– Он как стена, – ответила Рин. – О которую все разбиваются.

– Стены тоже рушатся, если в фундаменте трещина, – Кейго вздохнул. – Шото — талантливый парень. Но он слишком сильно сжимает кулаки. Ему нужно научиться отпускать. Как и тебе, кстати.

– Я не сжимаю кулаки, – возразила Рин.

– Нет, ты плетешь паутину. Постоянно. Ты пытаешься контролировать всё вокруг, чтобы никто не увидел, как тебе страшно ошибиться. Расслабься, Арахна. Ты сегодня отлично справилась. Завтра у нас выходной — ну, как выходной... будем разбирать архивы. Но выспишься ты точно.

– Спасибо, Ястреб-сан.

Они летели над ночным Кюсю, и Рин чувствовала, как город под ними дышит. Она думала о Токоями, который сейчас, наверное, борется со своей Тенью в тишине комнаты. Думала о Шото, который снова остался один на один с пламенем своего отца.

Она пришла на геройский курс, чтобы защищать людей. Но сегодня она поняла, что иногда защищать нужно не от злодеев в масках, а от тех, кто должен быть твоей опорой. И её «паутина» — это не только ловушки для преступников. Это нити, которые связывают одиноких людей, не давая им упасть в бездну.

Рин улыбнулась своим мыслям. Стажировка у Ястреба определенно стоила каждого прыжка с крыши.

– Эй, Ястреб-сан! – крикнула она, обгоняя его на очередном вираже, используя один из своих тросов.

– Что такое, птенчик?

– А те наггетсы, о которых вы говорили... они еще остались?

Хохот героя номер три разнесся над спящими кварталами, перекрывая шум ветра.

– Для тебя — всегда, Арахна! Всегда.

В эту ночь Хизаши Рин заснула с осознанием того, что её место — именно здесь. Не в офисе, не в суде, а на грани между небом и землей, где каждый расчет может спасти жизнь, а каждое доброе слово — душу. И её третье место на фестивале было лишь первой ступенькой в мире, который она собиралась изменить по своим правилам.