← Назад к обзору

...

Стеклянные осколки прошлого

– В твоем японском досье — возможно, – Даби усмехнулся, оттолкнувшись от стены. Он подошел к ней и бросил на пол перед её ногами папку. Из неё выскользнули фотографии.

На снимках, зернистых и явно сделанных скрытой камерой, была запечатлена другая Рин. Волосы короче, взгляд — острее бритвы, а руки... руки на тех фото были по локоть в крови. На одном из кадров она стояла над поверженным мужчиной в дорогом костюме, сжимая в ладони тонкий, едва заметный в воздухе клинок из уплотненного кислорода. На другом — хладнокровно наблюдала за тем, как здание медленно оседает под воздействием направленных перепадов давления.

– Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы достать это из архивов северного соседа, – Томура протянул руку и кончиком пальца, не касаясь мизинцем, постучал по фотографии. – Хизаши Рин, она же «Сквозняк», она же личный ликвидатор Александра Соколова. Ты ведь не думала, что переезд на другой конец света сотрет твою истинную натуру?

Рин молчала. Сердце глухо билось о ребра, но внешне она оставалась неподвижной. В голове лихорадочно прокручивались варианты побега, но браслеты-блокираторы выжигали любую попытку концентрации.

– Ты спасла Бакуго, – продолжал Шигараки, и в его голосе прозвучало странное, почти болезненное восхищение. – Ты бросилась под удар не из-за «героизма», который вдалбливают в UA. Ты сделала это рефлекторно, как профессионал, защищающий ценный ресурс. Ты ведь понимала, что он им нужнее, чем ты? Или ты просто хотела сбежать от этой скучной жизни в школе?

– Мои мотивы — не ваше дело, – Рин подняла голову, глядя Томуре прямо в глаза. – Вы похитили меня. Значит, вам что-то нужно. Переходите к сути, пока мой дядя не разнес это здание звуковой волной.

– О, Сущий Мик сейчас очень занят, – хмыкнул Даби, присаживаясь на край стола. – Герои зализывают раны в лесу. А мы здесь, чтобы предложить тебе сделку, Сквозняк. Мы знаем, что ты ненавидишь это общество так же сильно, как и мы. Ты видела его изнанку. Ты знаешь, что «герои» — это просто те, кому разрешили убивать по закону.

– Вы предлагаете мне вступить в Лигу? – Рин позволила себе короткий, сухой смешок. – После того как я дважды сорвала ваши планы в Хосу и в лагере?

– Мы предлагаем тебе свободу быть собой, – Томура встал и начал мерить комнату шагами. – В UA тебя пытаются приручить. Незу хочет сделать из тебя ручного зверька, который будет создавать воздушные щиты для их патрулей. Но ты ведь знаешь, на что способна твоя причуда на самом деле. Авиопластика... Ты можешь выкачать воздух из целого квартала за минуту. Ты можешь резать сталь, как бумагу. Ты — оружие, Рин. А оружие должно быть в руках тех, кто знает, как его использовать.

– Я уже была оружием, – тихо ответила она. – Мне не понравилось.

– Тебе не понравилось подчиняться Соколову, – поправил её Даби. – Но с нами ты будешь частью новой эры. Мы не ищем подчиненных, мы ищем единомышленников. Подумай, Рин. Если ты откажешься, мы просто передадим эти фото в полицию и прессу. Как думаешь, сколько минут ты продержишься в UA после того, как все узнают, что племянница любимца публики — профессиональная убийца из Питера?

Рин почувствовала, как внутри всё заледенело. Это был их главный козырь. Не насилие, не пытки, а правда. Та самая правда, которую она так тщательно прятала под маской «девочки из управления». Если Тодороки, Мидория, а главное — Ямада узнают, кто она на самом деле...

– Вы блефуете, – сказала она, хотя голос чуть дрогнул. – Если вы раскроете меня, я стану для вас бесполезной.

– Но ты и так сейчас бесполезна, сидя в этих браслетах, – Томура остановился перед ней. – У тебя есть час, чтобы подумать. Либо ты присоединяешься к нам и помогаешь разрушить эту прогнившую систему изнутри, используя свои навыки, либо... завтра твоё лицо будет на всех телеканалах с заголовком «Монстр в овечьей шкуре».

Они вышли, оставив её одну в тишине подвала. Лампа над головой противно жужжала.

Рин закрыла глаза. Перед мысленным взором пронеслись лица одноклассников. Улыбка Урараки, серьезный взгляд Ииды, неуклюжее беспокойство Тодороки. И дядя Хизаши... человек, который впервые за много лет заставил её поверить, что у неё может быть дом.

«Прости, дядя», – подумала она. – «Кажется, я всё-таки не смогла отмыться».

Она начала осторожно двигать кистями рук. Браслеты сидели плотно, но за годы работы на мафию она научилась вывихивать большие пальцы для побега. Боль была острой, но привычной. Один щелчок, второй. Руки стали свободнее, но электрические разряды продолжали бить по нервам, не давая сосредоточиться на воздухе.

Внезапно дверь подвала скрипнула. Рин мгновенно замерла, приняв прежнюю позу.

В комнату вошел не Томура и не Даби. Это был человек в черном костюме, чье лицо скрывалось в тени. Но Рин узнала эту походку. Эту манеру держаться, словно весь мир — это лишь шахматная доска.

– Ты разочаровываешь меня, Рин, – голос был мягким, но от него веяло могильным холодом.

– Александр? – прошептала она, не веря своим ушам.

– Не совсем, – фигура шагнула в круг света. Это был не её прежний хозяин, а кто-то другой, но в его руках она увидела тот самый перстень с печаткой, который носил Соколов. – Я его преемник. И я здесь, чтобы забрать то, что принадлежит семье.

– Лига... они работают на вас? – Рин почувствовала, как в животе завязывается узел.

– Лига — это всего лишь инструмент, – незнакомец присел на корточки перед ней. – Полезные идиоты с большими амбициями. Нам нужно было выманить тебя из UA, где Незу слишком хорошо тебя охранял. Теперь, когда ты здесь, у нас есть два пути. Либо ты возвращаешься в Россию и продолжаешь работу, либо...

– Либо что? – она с вызовом посмотрела на него.

– Либо ты умрешь здесь, и это станет отличным поводом для Лиги объявить войну героям. Твоя смерть послужит делу куда лучше, чем твоя жизнь, если ты решишь упорствовать.

Мужчина достал из кармана небольшой шприц с прозрачной жидкостью.

– Это блокиратор нового поколения, – пояснил он. – Он не просто подавляет причуду. Он разрушает клетки мозга, отвечающие за контроль. Пять минут — и ты станешь обычным овощем. Никакой Авиопластики. Никаких воспоминаний. Только пустая оболочка.

Он начал медленно приближать иглу к её шее.

Рин поняла, что это её последний шанс. Она не могла использовать причуду, но она всё еще была бойцом.

В момент, когда игла коснулась кожи, она резко дернулась всем телом, используя вес стула. Конструкция опрокинулась, и Рин, сгруппировавшись, ударила ногами в грудь незнакомца. Он отлетел назад, выронив шприц.

– Ах ты... – мужчина вскочил, но Рин уже была на ногах, несмотря на скованные руки.

Она использовала инерцию падения, чтобы ударить плечом в его челюсть. В подвале завязалась тихая, ожесточенная драка. Без причуд, без пафосных речей — только хруст костей и тяжелое дыхание.

Рин понимала, что проигрывает. Браслеты вытягивали из неё жизнь, а противник был хорошо подготовлен. Он прижал её к стене, сжимая горло одной рукой, а другой пытаясь нащупать выпавший шприц.

«Воздух...» – билось в её сознании. – «Мне нужен хотя бы глоток...»

Она сосредоточилась не на создании объектов, а на самом базовом уровне своей причуды. Она не пыталась уплотнить воздух. Она попыталась его... почувствовать. Каждую молекулу, каждый атом, вибрирующий в этой душной комнате.

Браслеты вспыхнули ярким светом, пытаясь подавить всплеск энергии. Рин закричала от боли, но не отступила. В этот момент она вспомнила слова Ястреба: «Воздух должен быть твоим продолжением, а не костылем».

Внезапно стена за её спиной содрогнулась. Мощный звуковой удар разнес дверь в щепки, а следом за ним в подвал ворвался вихрь из красных перьев.

– Отпусти её, приятель, пока я не сделал из тебя решето! – голос Ястреба был необычно жестким, лишенным всякой веселости.

Кейго спикировал вниз, его перья-лезвия в мгновение ока перерезали наручники Рин и отбросили незнакомца в угол.

– Рин-тян! Ты как? – Ястреб подхватил её, не давая упасть.

– Дядя... – прохрипела она, глядя на вход.

В дверном проеме стоял Сущий Мик. Его волосы были растрепаны, очки треснули, а вокруг него вибрировал такой силы гнев, что воздух казался осязаемым.

– Хизаши Рин, – произнес он, и его голос, даже не усиленный причудой, заполнил всё пространство. – Если ты еще раз решишь поиграть в мученицу, я лично запру тебя в звуконепроницаемой комнате до самого выпуска.

Рин почувствовала, как по щекам потекли слезы. Не от боли, а от облегчения.

– Простите... – прошептала она, утыкаясь в плечо Ястреба.

– Разберемся позже, – Ястреб подмигнул ей, хотя его взгляд оставался настороженным. – Сейчас нам нужно убираться отсюда. Лига скоро поймет, что их «гости» пришли без приглашения.

Они выбирались из убежища быстро. Мик шел впереди, расчищая путь звуковыми волнами, а Ястреб нес Рин на руках, прикрывая их своими крыльями. Снаружи их уже ждали полицейские машины и скорая помощь.

Когда Рин усадили в машину, она увидела Айзаву. Он стоял у края оцепления, разговаривая с кем-то по рации. Заметив её, он лишь коротко кивнул. В этом кивке было всё: и признание её силы, и предупреждение о предстоящем разговоре.

– Дядя Хизаши, – позвала Рин, когда Ямада сел рядом с ней в скорой. – Они... у них были фотографии. Из Петербурга.

Мик замер, его рука, сжимавшая её ладонь, дрогнула.

– Я знаю, Рин, – тихо сказал он. – Незу прислали эти снимки еще полчаса назад. Они пытались шантажировать академию.

Рин затаила дыхание.

– И... что теперь?

Ямада посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было ужаса или осуждения. Только бесконечная печаль и решимость.

– Теперь? Теперь мы будем учиться жить с этим. Незу сказал, что прошлое — это всего лишь фундамент, на котором мы строим будущее. Ты спасла Бакуго. Ты сражалась со злодеем, будучи скованной. Это то, что видят герои. А то, что было в Петербурге... это останется там.

– Но люди узнают... – начала она.

– Пусть узнают, – перебил её Мик. – Пусть знают, что даже из самой глубокой тьмы можно выйти к свету. Ты — моя племянница, Рин. И ты — будущий герой. И я не позволю кучке неудачников в масках это изменить.

Рин закрыла глаза, чувствуя, как тепло возвращается в её тело. Манипуляции Лиги провалились. Они хотели сломать её через правду, но правда лишь сделала её связь с новой семьей крепче.

Где-то вдали догорал синий огонь Хосу. Но здесь, в машине скорой помощи, Рин наконец почувствовала, что воздух стал чистым. Она больше не была «Сквозняком». Она была Атмосферой. И её буря только начиналась.

Через неделю, когда лагерь был официально закрыт, а пострадавшие начали приходить в себя, в общежитии 1-А царила необычная тишина. Рин сидела в своей комнате, рассматривая ту самую фотографию из Питера, которую Мик забрал из подвала.

Раздался стук в дверь.

– Войдите, – сказала она.

На пороге стоял Тодороки. Он выглядел задумчивым.

– Мы все едем в больницу к Мидории, – сказал он. – Ты с нами?

Рин посмотрела на фото в своей руке, а затем медленно разорвала его на мелкие кусочки.

– Да, – она поднялась и улыбнулась ему — впервые по-настоящему, без тени притворства. – Только подожди минуту, я возьму куртку. Говорят, сегодня будет сильный ветер.

Шото кивнул, и в его глазах промелькнуло понимание.

– Пусть дует, – ответил он. – Мы ведь теперь знаем, как им управлять.

Они вышли из комнаты вместе, и Рин чувствовала, как невидимые потоки воздуха подхватывают её, неся навстречу новому дню. Прошлое всё еще было там, в осколках на полу, но оно больше не имело над ней власти. Потому что теперь она знала: даже самый стальной ветер может стать ласковым бризом, если у него есть дом.

Хотелось бы вам узнать, как Рин адаптируется к жизни в общежитии и как её прошлое повлияет на отношения с остальными одноклассниками в следующей главе?