← Назад к обзору

...

Серебро на льду и шёпот северных ветров

– Если ко мне подойдёт ещё хоть один человек с вопросом о танцах, я клянусь, я превращусь в лису и проведу весь вечер в Запретном лесу, охотясь на мышей-полёвок, – простонала Олеся, в изнеможении опуская голову на раскрытый том «Истории магической архитектуры».

– Ты не можешь этого сделать, – Луна Лавгуд, сидевшая напротив неё в библиотеке, даже не оторвалась от своего перевёрнутого журнала. – Мыши в это время года очень суетливые, у тебя будет изжога. К тому же, вокруг тебя сейчас столько нарглов, что они просто запутаются в твоём меху.

Олеся подняла взгляд и слабо улыбнулась. Луна была единственной, чьё общество не утомляло её в последние дни. Весь Хогвартс словно сошёл с ума. Святочный бал приближался, и статус «международного переводчика» сыграл с Громовой злую шутку. К ней подходили все.

Сначала это был Виктор Крам, который, смущённо ковыряя носком ботинка каменный пол, пробормотал что-то о том, что «было бы неплохо пойти вместе, раз мы оба с севера». Потом был Седрик Диггори, вежливо поинтересовавшийся её планами. Даже Антон Синицын из Колдотворца попытался взять её «на слабо», заявив, что только она сможет вытерпеть его неуклюжие русские пляски. Близнецы Уизли и вовсе устроили соревнование, кто из них первым успеет пригласить «леди Громову» до того, как её похитит какой-нибудь иностранный принц.

– Я уже подумываю собрать их всех вместе и объявить, что строю гарем, – пошутила Олеся, подпирая щеку рукой. – Буду сидеть на троне, а они пусть по очереди приносят мне сливочное пиво и переводят древние руны.

– Это было бы очень по-королевски, – серьёзно кивнула Луна. – Но, боюсь, профессору МакГонагалл это не понравится. Она очень строго следит за дисциплиной.

Утро перед балом началось для Олеси не с праздничного настроения, а с огромной серой неясыти, которая едва не разбила окно в спальне девочек Когтеврана. К лапе совы был привязан объёмистый сверток, перевязанный грубой бечёвкой — фирменный стиль посылок от Марка.

Олеся развязала узлы, и на кровать высыпались сладости из «Сладкого королевства», пара новых пергаментов и запечатанный конверт. Но на дне коробки лежало нечто, завернутое в мягкую папиросную бумагу.

Когда девушка развернула сверток, комната словно наполнилась мягким сиянием. Это было платье. Не пышное и громоздкое, какие любили чистокровные британские волшебницы, а летящее, из тончайшего шелка цвета предрассветного неба — серо-голубого, переходящего в глубокое серебро. Лиф был расшит крошечными жемчужинами, напоминающими иней на окнах Колдотворца, а рукава были такими прозрачными, что казались сотканными из тумана.

Олеся дрожащими пальцами вскрыла письмо.

«Маленькая лисичка, я знаю, что ты сейчас наверняка ворчишь и пытаешься придумать предлог, чтобы остаться в библиотеке. Но ты не можешь пропустить свой первый настоящий бал. Я специально искал это платье в одной маленькой лавке в Петербурге — мастер клялся, что оно заколдовано самой Зимой. Не разочаровывай брата, надень его. Я хочу, чтобы ты была самой красивой девушкой в этом замке, потому что ты и есть самая красивая. И постарайся не наступить партнёру на ноги, хотя, зная твой характер, скорее он наступит на твои. С любовью, Марк».

Олеся прижала письмо к груди, чувствуя, как в горле встаёт ком. Марк, вечно занятый в Министерстве, всё же нашёл время, чтобы подумать о ней.

– Ну всё, – прошептала она, глядя на своё отражение в зеркале. – Придётся идти.

Вечер бала превратил Хогвартс в сказочное королевство. Стены были покрыты сверкающим инеем, в Большом зале стояли двенадцать гигантских елей, а вместо привычных свечей в воздухе плавали настоящие ледяные фонарики.

Олеся спускалась по главной лестнице, чувствуя себя крайне непривычно. Она распустила свои длинные, почти белые волосы, которые теперь мягкими волнами спадали на плечи, удерживаемые лишь тонким серебряным обручем. Платье при ходьбе едва слышно шелестело, а магический шелк подстраивался под её движения, создавая иллюзию, будто она окутана облаком морозного воздуха.

У подножия лестницы её ждал Виктор Крам. После долгих раздумий и десятка отказов другим, Олеся всё же согласилась пойти с ним — просто потому, что с ним можно было молчать на знакомом языке, и он не ждал от неё бесконечных разговоров.

Виктор, обычно хмурый и нескладный в своей тяжёлой парадной мантии Дурмстранга, при виде Олеси буквально лишился дара речи. Он выпрямился, и в его тёмных глазах промелькнуло нечто, похожее на благоговение.

– Du siehst... – он запнулся, подбирая слова. – Ты выглядишь как северное сияние, Олеся.

– Спасибо, Виктор, – она грациозно приняла его руку. – Ты тоже сегодня... очень торжественный.

Когда они вошли в зал, Олеся почувствовала на себе сотни взглядов. Она привыкла быть «той русской девочкой, которая знает все языки», но сегодня она была кем-то другим.

– Ого! – раздался знакомый голос.

К ним пробирались близнецы Уизли. Фред был в паре с Анджелиной Джонсон, а Джордж — с кем-то из когтевранок, но оба они замерли, глядя на Олесю.

– Громова, это незаконно, – заявил Фред, картинно прижимая руку к сердцу. – Ты должна была предупредить, что собираешься использовать магию высшего порядка.

– Мы бы надели защитные очки, – подхватил Джордж. – Чтобы не ослепнуть от такой красоты. Марк прислал?

– Марк, – улыбнулась Олеся. – Он сказал, что я не имею права прятаться в библиотеке.

– Твой брат — гений, – констатировал Фред. – Виктор, береги её. Если мы увидим, что она грустит, мы подсыплем тебе в кубок икательные капли.

Крам лишь коротко и серьёзно кивнул, крепче сжимая руку Олеси.

Первый танец чемпионов был для неё испытанием. Она видела Гарри, который выглядел так, будто идёт на казнь, и Гермиону, которая сияла рядом с Виктором (точнее, Виктор разрывался между двумя девушками — официальной спутницей и давней знакомой, но протокол требовал определённости). Олеся танцевала во второй паре с Антоном Синицыным, который всё-таки выпросил один танец «по-соседски».

– Леська, ты только не оборачивайся, – шептал Антон, кружа её по залу. – Но на тебя сейчас смотрит половина преподавательского состава и весь Дурмстранг. Каркаров выглядит так, будто хочет переманить тебя обратно только ради того, чтобы ты представляла его школу на приёмах.

– Пусть только попробует, – фыркнула Олеся. – Мне нравится мой синий галстук. И Флитвик гораздо добрее.

Музыка сменилась на более быструю. Группа «Ведуньи» ударила по струнам, и чопорный бал начал превращаться в весёлую вечеринку. Олеся переходила из рук в руки. Она танцевала с Седриком, который был сама любезность, с Невиллом, который трижды извинился за то, что наступил ей на подол, и даже с Роном, который выглядел крайне подавленным в своей кружевной мантии.

– Рон, перестань мучить свои манжеты, – сказала она ему по-доброму, когда они медленно кружились в углу зала. – Ты выглядишь... винтажно. Это сейчас входит в моду в некоторых кругах магической Европы.

– Правда? – с надеждой спросил Рон.

– Ну, в кругах любителей антиквариата — точно, – не удержалась она от шпильки, но тут же смягчилась. – Расслабься. Посмотри на Гермиону, она счастлива. Почему бы и тебе не попробовать?

Ближе к полуночи, когда шум в зале стал невыносимым, Олеся ускользнула через боковую дверь в заснеженный сад. Здесь было тихо. Ледяные скульптуры светились изнутри магическим светом, а в воздухе кружились редкие снежинки.

Она присела на скамью, чувствуя, как прохлада приятно касается разгорячённой кожи.

– Я так и знал, что найду тебя здесь, – раздался голос.

Джордж Уизли стоял в дверях, ведущих в замок. Он снял свой парадный пиджак и теперь шёл к ней, ежась от холода.

– Ты сбежала с собственного триумфа, Громова.

– Это не мой триумф, – она подвинулась, освобождая ему место. – Это триумф платья и усилий моего брата. Я всё та же Олеся, которая предпочитает компанию книг компании людей.

– Ну, книги не умеют так танцевать, – Джордж сел рядом. – И они точно не умеют так смотреть на мир. Знаешь, Фред выиграл пари. Он ставил на то, что ты продержишься в зале до полуночи. Я думал — сбежишь через час.

– И на что вы спорили?

– На право испытать на Роне новую партию «Обморочных орешков», – усмехнулся Джордж. – Так что мой брат сегодня будет спать очень крепко.

Они помолчали. Тишина сада была наполнена далёкими звуками музыки и смеха.

– Тебе здесь нравится? – вдруг спросил Джордж, глядя на неё уже без привычной усмешки. – Я имею в виду — в Англии. В Хогвартсе.

Олеся посмотрела на свои руки, на серебристую ткань платья.

– Сначала мне было очень страшно, – честно призналась она. – Третья школа за шесть лет. Я думала, что так и останусь «вечной гостьей». Но... в «Норе», а потом здесь, с вами... Я впервые почувствовала, что мне не нужно паковать чемоданы в конце каждого семестра.

– Мы тебя никуда не отпустим, – серьёзно сказал Джордж. – Даже если твоего брата отправят работать на Луну. Мы спрячем твою палочку и запрём тебя в башне Когтеврана.

Олеся рассмеялась, и этот смех прозвучал в морозном воздухе как звон маленьких колокольчиков.

– Спасибо, Джордж. Это самое милое и одновременно пугающее обещание, которое мне когда-либо давали.

– Обращайся, – он улыбнулся и вдруг протянул ей руку. – Потанцуем? Здесь нет зрителей, нет Крама с его суровым видом, и я обещаю не наступать на твоё невероятное платье.

– Здесь нет музыки, – заметила она, но руку протянула.

– Музыка у нас в головах, Громова. Разве в Колдотворце вас не учили слышать музыку падающего снега?

Они медленно закружились по заснеженной дорожке. Не было ни сложных па, ни аплодисментов. Только двое подростков в светящемся саду, шорох шелка о снег и холодный свет луны. В этот момент Олеся почувствовала, что Марк был прав. Этот бал был ей нужен. Не для того, чтобы показать платье, а для того, чтобы понять: она больше не боится быть собой.

– Знаешь, – прошептала она, когда танец закончился, и они стояли совсем близко друг к другу. – В России говорят, что как встретишь зиму, так её и проведёшь.

– И как же мы её встретили? – спросил Джордж, не отпуская её руки.

– С танцами, друзьями и капелькой магии, которой не учат в школах, – ответила она.

Они вернулись в замок, когда свечи уже начинали гаснуть. Олеся шла по коридору к своей башне, неся туфли в руках и чувствуя приятную усталость. В гостиной Когтеврана было пусто, только в камине догорали угли.

Она подошла к окну и посмотрела на спящее озеро. Где-то там, на корабле и в ладье, спали её старые друзья. Здесь, в замке, спали новые. Она была мостом между ними, переводчиком не только слов, но и чувств.

– Спасибо, Марк, – прошептала она, глядя на отражение серебристого платья в стекле.

Она знала, что завтра снова начнутся уроки, подготовка к заданиям Турнира, споры со Снейпом и бесконечные переводы. Но сегодня она была просто Олесей Громовой, девушкой с севера, которая нашла своё тепло в самом холодном замке Шотландии.

Она легла в кровать, и ей приснился сон: белая лисица бежит по снегу, а рядом с ней весело скачут два рыжих лиса, и весь мир вокруг расцветает огнями Святочного бала. И впервые за долгое время ей не хотелось просыпаться, потому что реальность была ничуть не хуже этого сна.