← Назад к обзору

...

Связи, кружева и взрывной гардероб

Пятничный вечер в общежитии Юэй обычно проходил шумно, но с приездом делегации из Лицея «Янтарь» уровень децибел начал зашкаливать даже по меркам Сущего Мика. В центре общей гостиной, на огромном ковре, расположилась пестрая компания. Инициаторами «культурного сближения» выступили Марсель, чей лисий хвост так и летал из стороны в сторону от возбуждения, и Ашидо Мина, нашедшая в русском парне родственную душу по части гиперактивности.

– Так, народ, правила просты! – Мина потрясла в воздухе колодой карт с яркими рубашками. – Тянем фант, выполняем задание. Отказ — штрафное очко, а три штрафных — и ты идешь мыть посуду за обоими классами целую неделю!

Рин сидела чуть в стороне, привалившись спиной к креслу. Она надеялась незаметно слиться с интерьером, но когда в игру вписались Костя и, неожиданно для всех, угрюмый Бакуго (которого Киришима взял «на слабо»), отступать было поздно. Статус старосты обязывал не бросать своих в лапы японского гостеприимства.

– Твоя очередь, Паучиха! – Марсель с предвкушающим оскалом протянул Рин веер карт.

Девушка вздохнула, вытянула одну и поморщилась.

– «Показать список контактов в телефоне и зачитать названия», – вслух прочитала она.

– Да-да-да! – тут же оживился Толик, парень из её класса, который вечно лез не в свои дела. – Наконец-то! Давай, Рин, не томи!

– Погодите, – Рин подняла руку, доставая смартфон. – Сначала я поставлю пароли на сами номера, а то тут есть больно прыткие.

Она выразительно зыркнула на Толика, который уже едва ли не нависал над её плечом.

– А я-то что?! – возмутился тот. – Мы вообще всем классом мечтаем твой список контактов глянуть ещё с первого сентября! Ты же у нас человек-загадка.

– Ага, конечно, – Рин скептически приподняла бровь, быстро настраивая фильтр конфиденциальности. – А кто у меня больше года пытается выпытать номер Харламова?

– А что это за история, ква? – спросила Асуи, наклонив голову набок.

Рин хотела было отмахнуться, мол, дело житейское, но её одноклассники уже вошли в раж.

– О-о-о, это легенда! – встрял Костя, ухмыляясь. – Наше первое сентября в девятом классе. Лицей месяц готовил программу, пригласили каких-то шишек, а за день до торжества всё полетело к чертям: аппаратура сгорела, ведущие отравились, сценарий потеряли. Александр Сергеевич тогда чуть инфаркт не схватил.

– И тут выходит Рин, – подхватил Марсель, размахивая руками. – За полчаса она делает пару звонков. В итоге: звук ставили профи, которые работают на стадионных турах, сценарий переписали на коленке так, что все рыдали от смеха, а сама программа выглядела на пятнадцать миллионов дороже, чем планировалось. И всё по бартеру!

– И в плюсе осталась, – добавил Кирилл, посмеиваясь. – Ей тогда в благодарность прислали четырнадцать билетов на первый ряд на концерт Стаса Михайлова в Кремле. Она их потом учителям раздала, чтобы те ей прогулы за тренировки не ставили.

Японские студенты слушали это с открытыми ртами. Мидория уже судорожно записывал что-то в блокнот, явно пытаясь понять, как причуда паука помогает в логистике и шоу-бизнесе.

– Ладно, смотрите, стервятники, – Рин развернула экран телефона к Марселю, который взялся читать вслух.

– Так, поехали... «Дядя Громкоговоритель» — ну, это понятно, Мик-сенсей, – Марсель листал список. – «Ворон (не злить)» — это наш классрук. «Мамуля (святое)»... О, «Бородатый из телевизора», «Тот, что с гитарой и депрессией», «Человек-пельмень»... Рин, серьезно?

– Удобная классификация, – буркнула девушка, отпивая сок.

– «Сотриголова (взгляд смерти)»? Ты уже успела записать Айзаву-сенсея? – Киришима рассмеялся, глядя на покрасневшего Бакуго, который делал вид, что ему совершенно неинтересно.

– Он классный, – лаконично пояснила Рин. – Мы с ним вчера пересеклись в коридоре, он оценил мой кофе.

Игра продолжалась. Бакуго выпало задание «сказать что-то приятное соседу справа», чем оказался бедный Деку. Кацуки побагровел, прошипел «у тебя кроссовки не самые уродские» и едва не взорвал ковер. Косте пришлось изображать чайник, что он сделал с удивительным артистизмом.

А потом Рин вытянула вторую карточку.

В комнате повисла тишина, когда она прочитала задание: «Сменить до конца вечера стиль одежды на противоположный».

– О-о-о! – в один голос взвыли Мина, Момо и Урарака.

Девушки 2-А подскочили на месте. Для них Рин, которая вечно ходила в мешковатых штанах, мужских толстовках и с короткой стрижкой, была идеальным «холстом».

– Рин-тян, – Мина сложила ладони в умоляющем жесте, – у меня есть такое платье! Оно розовое, с рюшами, ты будешь как куколка!

– А у меня есть туфли на шпильке, – добавила Момо, уже создавая в уме подходящие аксессуары.

Рин посмотрела на них с таким ужасом, будто ей предложили добровольно прыгнуть в пасть к злодею. Её взгляд метнулся к своим парням, ища поддержки, но те лишь злорадно ухмылялись. Даже Александр Сергеевич, если бы он был здесь, наверняка бы оценил иронию ситуации.

– Нет, – твердо сказала Рин, поднимаясь. – Никаких розовых рюш. Я сама справлюсь. У меня есть... кое-что в чемодане. Мать настояла, чтобы я взяла «на всякий случай».

– Ты уверена? – с сомнением спросила Джиро. – Мы могли бы помочь с макияжем...

– Я справлюсь, – повторила Рин, уже направляясь к лифту. – Дайте мне пятнадцать минут.

Пока её не было, в гостиной разгорелся спор. Костя доказывал, что Рин в юбке — это предвестник апокалипсиса, а Бакуго просто ворчал, что «эта дебильная игра отнимает время от сна».

Когда двери лифта снова открылись, разговоры смолкли мгновенно.

Рин вышла медленно, явно чувствуя себя не в своей тарелке. На ней было черное платье-комбинация из тяжелого шелка, которое доходило до середины бедра, подчеркивая стройные, натренированные ноги. Сверху она набросила тонкий мужской пиджак, который небрежно спадал с одного плеча. Короткие блондинистые волосы были уложены назад с помощью геля, открывая шрам на шее, который теперь выглядел не пугающе, а скорее как дерзкое украшение.

Но самым непривычным было лицо. Она нанесла темную помаду и чуть подвела глаза, отчего их зеленый цвет стал почти неоновым.

– Офигеть... – выдохнул Марсель, едва не выронив карту.

Толик и Кирилл синхронно присвистнули.

– Рин, ты чего, в Кремль собралась? – выдавил Костя, ошарашенно разглядывая старосту.

Японская часть класса замерла. Мидория густо покраснел и уставился в пол, Иида начал что-то бессвязно бормотать про «соответствие школьному этикету во внеурочное время», а Кацуки... Кацуки просто замер, скрестив руки на груди, и его взгляд на мгновение перестал быть агрессивным.

– Ну? – Рин скрестила руки на груди, отчего пиджак съехал еще ниже. – Задание выполнено? Можно я пойду переоденусь?

– Нет! – хором крикнули девушки 2-А.

– Ты выглядишь потрясающе! – Мина подбежала к ней, кружась вокруг. – Это же... это же настоящий стиль «вамп»! Откуда у тебя такое платье?

– Мама купила, – Рин неловко поправила лямку. – Сказала, что если я поеду в Японию и не схожу ни на одно свидание, она меня лишит карманных денег. Я взяла его, чтобы она успокоилась, и надеялась, что оно сгниет в чемодане.

– Кажется, твоя мама — мудрая женщина, – заметил Тодороки, который, в отличие от остальных, сохранял относительное спокойствие, хотя и смотрел на Рин с явным интересом.

Рин вернулась на свое место, пытаясь сесть так, чтобы не слишком сильно задирать подол. Паучье чутье, которое обычно предупреждало об опасности, сейчас работало в странном режиме: оно кололо затылок мягким теплом, указывая на то, что на неё смотрят. Очень много и очень внимательно.

– Продолжаем? – спросила она, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость, хотя туфли-лодочки, которые она всё же надела, нещадно жмали пальцы.

– Слушай, староста, – Бакуго вдруг подал голос, не глядя на неё. – Тебя в этом прикиде любой злодей издалека заметит. Маскировка — ноль.

– А я не собираюсь маскироваться, Бакуго, – парировала Рин, и на её губах промелькнула редкая, чуть хищная ухмылка. – Если кто-то решит напасть, пока я в платье, это будет его последняя ошибка. В подоле удобно прятать запасные картриджи с паутиной.

– А ты практичная, – хмыкнул Кацуки, и на секунду их взгляды встретились. В этом обмене не было привычной искры конфликта, скорее — странное, неосознанное признание.

Вечер потек дальше. Рин постепенно привыкла к новому образу, хотя и продолжала сидеть по-мужски, широко расставив колени, пока Мина не сделала ей замечание. Они смеялись, ели сладости и обсуждали причуды.

Когда игра подошла к концу и все начали расходиться по комнатам, Рин задержалась у окна. Ночной воздух Японии был влажным и теплым, совсем не таким, как в Питере.

– Эй, – негромкий голос заставил её обернуться.

Сзади стоял Бакуго. Он выглядел так, будто боролся с желанием что-то сказать или просто взорвать ближайшую стену.

– Чего тебе, Взрывной? – Рин прислонилась к раме, пиджак окончательно сполз с плеча, открывая татуировку в виде маленького паука на лопатке.

– Ничего, – буркнул он, засовывая руки глубоко в карманы. – Просто... не вздумай завтра на тренировку в этом прийти. Отвлекает.

– Отвлекает от чего? От твоего желания орать на Деку?

– От тренировки, придурочная! – рявкнул он, но без привычной злобы. Развернулся и быстро зашагал к лифту.

Рин смотрела ему вслед, чувствуя, как паучье чутье лениво вибрирует где-то под сердцем. Она коснулась шрама на шее и улыбнулась своим мыслям.

Мать была права. Иногда стоит сменить стиль, чтобы увидеть мир под другим углом. Даже если этот угол включает в себя взрывного блондина и охапку розовых рюш, которые она, к счастью, всё-таки не надела.

– Ну и вечер, – прошептала она на русском, глядя на далекие огни Токио. – Александр Сергеевич, если узнаете — не поверю, что не вы это маме подсказали.

Она подхватила туфли и, босиком ступая по прохладному полу, пошла к себе. Впереди была суббота, и почему-то ей казалось, что этот обмен станет самым ярким событием в её жизни.