← Назад к обзору

...

Скелеты в шкатулке и чай с бергамотом

Площадь Гриммо, двенадцать, встретила Уильяма Милфорда привычным запахом застоявшейся магии, старой пыли и благородного тлена. Этот дом всегда был тяжелым, словно его стены пропитались вековыми обидами и высокомерием поколений Блэков. Уильям поправил манжеты своего темно-серого пальто, разгладил невидимую складку на брюках и посмотрел на часы. Тридцать шесть лет — возраст, когда мужчина либо окончательно теряет лоск, либо, как хорошее вино, приобретает ту самую глубину, которая притягивает взгляды.

Милфорд принадлежал ко второму типу. Первые морщинки в уголках его изумрудных глаз не старили, а скорее смягчали тот ледяной, отстраненный образ, который он старательно культивировал в Хогвартсе. Светлые волосы, ставшие с годами чуть темнее, были безупречно уложены.

Он постучал в тяжелую дверь. Тишина затянулась на добрых две минуты. Уильям уже начал сомневаться в правильности своего решения прийти за полчаса до назначенного собрания Ордена Феникса. Возможно, Дамблдор переоценил его пунктуальность, или же обитатели этого «уютного гнездышка» были слишком заняты выживанием, чтобы следить за временем.

Наконец, за дверью послышались шаркающие шаги и ворчание, напоминающее скрежет ржавого железа. Дверь приоткрылась, и в щели показался длинный нос Кикимера. Домовик выглядел так, будто готов был проклясть любого, кто посмел нарушить его покой, но стоило его глазам-плошкам сфокусироваться на посетителе, как гнев сменился неописуемым восторгом.

– Мастер Уильям? – проскрипел эльф, и его глаза округлились до невероятных размеров. – Неужели это благородный мастер Милфорд почтил своим присутствием этот оскверненный дом?

Кикимер, не дожидаясь ответа, распахнул дверь настежь и отвесил такой глубокий поклон, что его нос буквально подмел пыль с порога.

– Кикимер рад, Кикимер так счастлив видеть друга бедного мастера Регулуса! Мастер Уильям всегда был истинным джентльменом, не то что эти… осквернители крови, что заполонили дом хозяйки.

Уильям слегка улыбнулся, и эта улыбка, теплая и искренняя, преобразила его лицо.

– Здравствуй, Кикимер. Приятно видеть, что ты всё еще в добром здравии.

– Кто там, Кикимер? – Из глубины коридора появилась Молли Уизли, вытирая руки о фартук. Заметив гостя и, что более важно, небывалую почтительность домовика, она замерла в изумлении. – О, добрый день! Вы, должно быть, к Альбусу?

– Уильям Милфорд, – он слегка склонил голову. – Прошу прощения за столь ранний визит, миссис Уизли. Надеюсь, я не сильно помешал вашим делам?

– Что вы, проходите скорее! – Молли засуетилась, бросая подозрительные взгляды на Кикимера, который всё еще пребывал в состоянии экстаза. – Кикимер, прибери в прихожей! А вы, мистер Милфорд, ступайте в гостиную. Там уже Сириус и Римус, и Гарри с ними.

Уильям поблагодарил её и прошел вглубь дома. Он помнил это место. Когда-то, еще школьником, он заглядывал сюда вместе с Регулусом Блэком. Тогда дом казался величественным музеем, сейчас же он выглядел как раненый зверь, пытающийся сохранить остатки достоинства под слоем грязи.

В гостиной было прохладно. У камина на облезлом диване сидел Сириус Блэк, выглядевший как человек, который слишком долго провел в темноте и теперь щурится от любого света. Рядом с ним расположился Римус Люпин — его лицо было изрезано новыми шрамами, а в волосах прибавилось седины, но взгляд оставался таким же мудрым и усталым. Напротив них, на низком табурете, сидел юный Гарри Поттер, с любопытством разглядывая старинный гобелен.

– Уильям? – Римус первым поднялся навстречу, и на его лице расцвела искренняя улыбка. – Какими судьбами? Дамблдор говорил, что ты присоединишься к нам, но я не ожидал увидеть тебя так скоро.

– Здравствуй, Римус, – Милфорд пожал протянутую руку. Хватка Люпина была крепкой. – Решил, что лучше прийти заранее и осмотреться. Здравствуй, Сириус.

Блэк-старший лишь хмыкнул, не поднимаясь с места. Он откинул голову на спинку дивана и смерил гостя оценивающим взглядом.

– Милфорд. Всё такой же лощеный, – пробормотал Сириус, и в его голосе послышались нотки старой школьной неприязни, смешанной с какой-то детской обидой. – Даже морщины у тебя ложатся как-то… аристократично. Тьфу.

– Приятно видеть, что тюрьма не лишила тебя твоего «очаровательного» чувства юмора, Сириус, – спокойно парировал Уильям, присаживаясь в свободное кресло. – Гарри, полагаю? Мы не были представлены официально. Уильям Милфорд.

– Гарри Поттер, сэр, – мальчик вежливо кивнул, внимательно рассматривая незнакомца. – Вы учились вместе с моими родителями?

– Чуть позже, – Уильям сложил руки на коленях. – Я был на пару курсов младше твоего отца и Сириуса. Но мы… пересекались.

В этот момент в комнату буквально влетел Кикимер. В руках он держал серебряный поднос с дымящейся чашкой чая и вазочкой с изысканным печеньем, которое явно не входило в рацион, приготовленный Молли Уизли. Домовик с благоговением поставил поднос перед Милфордом.

– Лучший чай для мастера Уильяма, – просипел Кикимер. – Из личных запасов хозяйки, которые она берегла для особых гостей.

Сириус подавился воздухом и резко выпрямился.

– Ты серьезно, плесень ходячая? Ты мне этот чай даже под страхом смерти не заваривал!

Эльф лишь злобно зыркнул на хозяина и, отвесив еще один поклон Уильяму, исчез с негромким хлопком. Сириус фыркнул и скрестил руки на груди.

– Надеюсь, ты яда не забыл налить? – крикнул он в пустоту, а затем повернулся к Милфорду. – Или тебя Уильям не возьмет? Хотя кто тебя знает? Это же как на лису гадать…

Уильям, только что сделавший глоток ароматного напитка, внезапно закашлялся и поперхнулся. Римус, сидевший рядом, тяжело, но с явной улыбкой вздохнул, прикрыв глаза ладонью.

– На какую лису, Сириус? – Гарри оживился, переводя взгляд с одного взрослого на другого. – Это какая-то магическая примета? Про лис?

Сириус, довольный произведенным эффектом, осклабился.

– О, Гарри, это старая школьная легенда. В наше время по Хогвартсу бродила некая «Белая Лиса». Таинственная анимаг-зельевар, которая приносила нашему дорогому Лунатику лекарство по ночам. Мы с твоим отцом перерыли всю школу, пытаясь вычислить эту «влюбленную красавицу». Я до сих пор уверен, что это была какая-нибудь тайная поклонница с Рейвенкло, которая просто стеснялась своей внешности.

Римус издал звук, средний между смешком и стоном. Уильям же, восстановив дыхание, поставил чашку на стол. Его уши едва заметно порозовели — единственный признак смущения, который он позволил себе за последние двадцать лет.

– Сириус, ты неисправим, – мягко сказал Люпин. – Прошло столько лет, а ты всё еще строишь теории заговора.

– А что? – Блэк азартно подался вперед. – Она ведь была гением! Зелье «Лунная дорога», помнишь? Даже Снейп тогда бесился, что кто-то варит лучше него. Я до сих пор жалею, что мы её не поймали. Я бы на ней женился, честное слово, только ради того, чтобы у меня всегда был запас антипохмельного такого качества.

Уильям поднял бровь, глядя на Сириуса с нескрываемым ироничным сочувствием.

– Сириус, боюсь, твой брак был бы… крайне непродолжительным и весьма экстравагантным.

– Это еще почему? – удивился Блэк. – Я был чертовски хорош собой! Любая лиса бы не устояла.

Гарри с интересом наблюдал за перепалкой.

– Так вы её так и не нашли? Эту женщину?

– Не нашли, – вздохнул Сириус. – Она испарилась после школы. Наверное, вышла замуж за какого-нибудь скучного министерского чиновника и забыла про свои таланты. А жаль. Римус, ну скажи ему! Ты же единственный, кто её видел в облике зверя. Она ведь была красавицей?

Люпин посмотрел на Уильяма. Милфорд встретил его взгляд своим — спокойным, глубоким, тем самым, который Римус запомнил в библиотеке много лет назад. В этом взгляде читалось: «Ну что, пора?».

– Видишь ли, Сириус, – начал Римус, едва сдерживая смех. – Проблема твоей теории всегда заключалась в одном маленьком нюансе. В гендерном вопросе.

Сириус нахмурился, не понимая.

– В смысле? Она была… не женщиной? А кем? Сквибом?

– Она была «им», Сириус, – Римус кивнул в сторону Милфорда.

В гостиной воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают напольные часы в прихожей. Гарри перевел взгляд на Уильяма, его глаза расширились от осознания. Сириус же просто замер с открытым ртом, глядя на Милфорда так, словно у того внезапно выросла вторая голова.

– Что? – наконец выдавил Блэк. – Милфорд? Тот самый «Слизеринский ледяной принц»? Уильям «я-слишком-хорош-для-вас» Милфорд?

Уильям изящно пожал плечами.

– В свое оправдание могу сказать, что я никогда не называл себя женщиной. Это была исключительно твоя и Джеймса фантазия. Я просто не хотел, чтобы Римус страдал от некачественных зелий, которые выдавала Помфри. А мой статус анимага в то время был… незаконным. Лиса была самым удобным способом перемещения.

Сириус медленно перевел взгляд на Римуса.

– И ты… ты знал?

– С седьмого курса, – признался Люпин. – Уильям сам мне признался. Но он попросил сохранить это в тайне. Ты же знаешь, как вы с Джеймсом умели раздувать слона из мухи. Я побоялся, что вы превратите его жизнь в ад своими шуточками.

– Шуточками? – Сириус вскочил с дивана, едва не перевернув столик. – Я собирался на ней жениться! Я стихи писал этой лисе! Римус, ты предатель! Ты позволил мне… мне…

– Мечтать о Милфорде в платье? – любезно подсказал Уильям, пригубив чай. – Да, Сириус, это было весьма жестоко со стороны Римуса. Но, признаться, твои оды «белоснежной деве лесов» были весьма… поэтичны. Я хранил некоторые записки, которые вы подбрасывали в хижину.

Блэк схватился за голову и застонал, снова падая на диван. Гарри не выдержал и звонко рассмеялся, прикрывая рот рукой.

– Значит, «Лунная дорога» — это ваша разработка, сэр? – спросил мальчик, глядя на Уильяма с новым восторгом. – Профессор Люпин говорил, что это лучшее зелье, которое он когда-либо пробовал.

– Одно из моих лучших, – подтвердил Милфорд. – Хотя сейчас я бы добавил туда немного корня мандрагоры для стабилизации вкуса.

Сириус, всё еще пребывая в шоке, пробормотал:

– Милфорд… лиса… Я ведь даже думал, что у Римуса роман с привидением. А это был ты. Ты, слизеринец, который таскал ему зелья… Зачем?

Уильям на мгновение посерьезнел. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Люпина, и в этом коротком моменте Гарри увидел нечто большее, чем просто старую школьную историю.

– Потому что мир не делится на черное и белое, Сириус. И даже на Слизерин и Гриффиндор. Римус заслуживал помощи. А я… я просто умел её оказать. И, признаться, мне доставляло определенное удовольствие водить вас за нос.

– Водить за нос… – проворчал Сириус, но в его голосе уже не было злости, только привычное ворчание. – Кикимер! Неси еще чая! И если в чашке Милфорда не будет яда, я сам его туда подсыплю. Просто из принципа.

– Кикимер не будет слушать плохого хозяина, – раздался голос домовика из угла. – Кикимер принесет мастеру Уильяму лучшие сладости.

Уильям улыбнулся и посмотрел на Римуса. Тот ответил ему теплым, понимающим взглядом. Мир вокруг них рушился, война дышала в затылок, а этот дом был полон призраков прошлого, но в этот момент, в этой пыльной гостиной, старая тайна «Белой Лисы» наконец-то обрела покой.

– Знаешь, Уильям, – подал голос Сириус, немного успокоившись. – А ведь ты действительно похож на лису. Даже сейчас. Что-то в выражении лица… хитрое.

– Возможно, – согласился Милфорд. – Но, по крайней мере, я больше не ношу свертки в зубах. Это было крайне неудобно для челюсти.

– А я бы на это посмотрел, – хохотнул Римус. – Гарри, никогда не верь слизеринцам, когда они говорят, что они просто «проходили мимо». Обычно у них в кармане либо редкое зелье, либо план по спасению мира.

– Или и то, и другое, – добавил Уильям, и в его зеленых глазах промелькнул тот самый озорной блеск, который много лет назад заставлял Римуса Люпина краснеть в библиотеке Хогвартса.

Собрание Ордена Феникса должно было начаться через пятнадцать минут, но для этих четверых война на мгновение отступила, уступив место старой, доброй и невероятно нелепой правде. Оказывается, даже в самом мрачном доме можно найти повод для смеха, если твоим гостем оказывается старая «лиса» с безупречными манерами.