← Назад к обзору

...

Хранитель секретов и яд старой пыли

Собрание Ордена Феникса закончилось в атмосфере гнетущей серьезности. Грозный Глаз Хмури запечатал свои карты, Артур Уизли поспешил в Министерство, а Дамблдор, задержавшись в дверях, одарил Уильяма Милфорда коротким понимающим кивком. Новость о том, что с начала учебного года пост колдомедика в Хогвартсе займет Уильям, вызвала среди присутствующих тихий ропот удивления. Мадам Помфри, бессменная хозяйка больничного крыла, всё же решила уйти на покой, и кандидатура Милфорда — блестящего зельевара с безупречной репутацией — оказалась для директора идеальной.

Когда за последним гостем закрылась дверь, в доме на площади Гриммо воцарилась тишина, нарушаемая лишь ворчанием Кикимера где-то в недрах кухни. Сириус Блэк стоял у окна, заложив руки за спину, и рассматривал грязную улицу сквозь мутное стекло.

– Итак, – Сириус обернулся, его взгляд остановился на Уильяме, который неспешно поправлял манжеты своего серого пальто. – Наш лис теперь будет лечить детей. Надеюсь, ты не планируешь поить их своей «Лунной дорогой» при каждом чихе? Хотя, зная твою любовь к эффектам, они, по крайней мере, будут спать без задних ног.

– Мои методы всегда были эффективны, Сириус, – спокойно ответил Уильям, слегка приподняв бровь. – И я предпочитаю лечить, а не заставлять страдать. В отличие от некоторых твоих родственников, чьи портреты до сих пор украшают этот… гостеприимный дом.

Сириус криво усмехнулся. В его глазах промелькнула тень усталости, которую он так старательно скрывал за язвительностью.

– Раз уж ты теперь официально часть нашей веселой компании, Милфорд, – Сириус сделал неопределенный жест рукой в сторону заваленного хламом коридора, – может, применишь свои таланты на практике? Этот дом кишит такой дрянью, что даже Хмури побрезговал сюда соваться без полной защиты.

Римус, убиравший пустые чашки со стола, замер и с интересом взглянул на друга. Сириус крайне редко просил о помощи, тем более в такой завуалированной и грубой форме.

– Ты предлагаешь мне заняться уборкой? – Уильям слегка наклонил голову набок, и в этом жесте действительно проскользнуло что-то лисье. – Я думал, у тебя есть Кикимер.

– Кикимер! – Сириус фыркнул. – Этот старый маразматик только и делает, что перепрятывает семейные реликвии и шепчет проклятия мне в спину. Он не даст выкинуть даже ядовитую табакерку, если на ней выгравирован герб Блэков. А мне нужно вычистить эту дыру. Здесь дышать нечем от старой магии и проклятой пыли.

Блэк подошел ближе, его голос стал тише, приобретая ту самую хрипотцу, которая выдавала его внутреннее напряжение.

– Помоги, Уильям. Ты разбираешься в темных артефактах и защитных чарах лучше многих. Если тебя покусают пикси или какая-нибудь фамильная безделушка решит оттяпать тебе палец — мне, конечно, не будет жалко. Но зато Хогвартс получит более… закаленного медика.

Уильям Милфорд внимательно посмотрел на Сириуса. Он видел за этим напускным безразличием отчаяние человека, запертого в склепе собственного прошлого. Сириус ненавидел этот дом, и каждый предмет в нем был для него напоминанием о цепях, которые он так и не смог окончательно разорвать.

– Что ж, – Уильям медленно снял пальто и аккуратно повесил его на спинку кресла. – Раз уж вопрос стоит о моей профпригодности, я не могу отказать. Римус, ты с нами?

– Разумеется, – улыбнулся Люпин. – Я как раз собирался проверить чердак, но одному туда соваться не советовали даже близнецы Уизли.

Они начали с гостиной. Работа продвигалась медленно. Дом Блэков сопротивлялся каждому движению. Стоило Уильяму коснуться тяжелой портьеры, как из её складок вылетела стайка докси, злобно щелкая зубами.

– Осторожно! – крикнул Сириус, взмахивая палочкой. – Петрификус Тоталус!

– Излишне шумно, Сириус, – заметил Милфорд.

Он сделал изящное движение рукой, и из кончика его палочки вырвалось облако серебристого пара. Докси, едва вдохнув его, мгновенно обмякли и посыпались на пол, словно перезрелые ягоды.

– Сонное зелье в аэрозольной форме? – Римус подошел ближе, рассматривая уснувших паразитов. – Умно. Мадам Помфри была бы в восторге.

– Это практично, – отозвался Уильям, проходя к старинному шкафу, инкрустированному потемневшим серебром. – Сириус, я бы не советовал открывать этот ящик. В нем заперто проклятие «Иссушающего шепота». Если его потревожить, все в этой комнате оглохнут на неделю, а шкаф начнет пересказывать самые постыдные секреты твоей матушки.

Сириус замер с протянутой к ручке шкафа рукой.

– Откуда ты это знаешь? – он подозрительно прищурился. – Ты ведь бывал здесь всего пару раз с Регулусом.

– Регулус любил хвастаться семейными «сокровищами», – Уильям коснулся палочкой замочной скважины, шепча контрзаклинание. – Он считал это забавным. Я же тогда видел в этом лишь пустую трату магического потенциала на мелкие пакости. Готово. Теперь его можно просто выкинуть.

– Выкинуть? – из тени внезапно вынырнул Кикимер. Его лицо исказилось от ужаса. – Мастер Уильям хочет лишить дом Блэков его истории? Осквернитель! Предатель крови подбивает благородного гостя на святотатство!

– Замолкни, Кикимер! – рявкнул Сириус. – Иди… иди почисти серебро в столовой!

– Кикимер уйдет, – проскрипел домовик, бросая на Сириуса ненавидящий взгляд. – Но Кикимер принесет мастеру Уильяму перчатки из драконьей кожи. Чтобы руки благородного гостя не коснулись грязи, которую развел здесь этот недостойный щенок.

Эльф исчез, чтобы через секунду вернуться с парой великолепных перчаток, которые он буквально всучил Милфорду, игнорируя протянутую руку Сириуса.

– Кажется, у тебя появился конкурент в борьбе за внимание домовика, – Римус не смог сдержать смешка, наблюдая за тем, как Сириус багровеет от злости.

– Этот дом меня доконает, – пробормотал Блэк, пиная пустую коробку. – Милфорд, почему он тебя так любит? Ты же даже не Блэк.

– Я умею слушать, Сириус, – Уильям надел перчатки, которые пришлись ему точно по размеру. – В свое время я провел много часов, слушая рассказы Кикимера о величии этого рода, пока Регулус занимался своими делами. Для домовика признание его ценности важнее, чем любое золото. Тебе стоит попробовать похвалить его… хотя бы за чистоту этого сервиза.

– Я скорее поцелую дементора, – отрезал Сириус.

Они работали еще несколько часов. Уильям двигался с методичностью хирурга, выискивая скрытые ловушки и нейтрализуя их прежде, чем они успевали сработать. Римус помогал с тяжелыми предметами, а Сириус, ворча и язвя, постепенно втягивался в процесс, вынося мешки с мусором, который больше не представлял магической опасности.

К вечеру гостиная преобразилась. Она всё еще была мрачной, но из неё исчезло то липкое чувство угрозы, которое преследовало каждого входящего.

– Знаешь, Милфорд, – Сириус вытер пот со лба, прислонившись к дверному косяку. – Ты неплохо справляешься. Для аристократа, который боится испачкать мантию.

– Я никогда не боялся работы, Сириус. Я лишь предпочитаю делать её красиво.

В этот момент Кикимер появился снова, но на этот раз он не ворчал. В его руках был поднос, на котором стояла запыленная, но явно очень дорогая бутылка вина и три хрустальных бокала.

– Из погребов господина Ориона, – торжественно объявил эльф. – Для мастера Уильяма и его… спутников.

Сириус удивленно поднял брови.

– Ого. Кажется, сегодня день открытых дверей в закромах Блэков.

Они расположились прямо в гостиной, на тех самых креслах, которые еще утром казались опасными. Вино было терпким и невероятно глубоким по вкусу.

– Дамблдор сделал правильный выбор, – тихо сказал Римус, глядя на огонь в камине, который они наконец-то разожгли. – Хогвартсу нужен кто-то вроде тебя. Спокойный, знающий и… способный видеть скрытое.

– Я просто надеюсь, что мне не придется лечить Гарри слишком часто, – Уильям сделал глоток вина. – Мальчик притягивает неприятности так же легко, как Сириус притягивает гнев своей матери.

Сириус хмыкнул, рассматривая вино в бокале.

– Это точно. Но если он попадет к тебе, я буду спокоен. По крайней мере, ты не превратишь его в лису ради эксперимента.

– Не обещаю, – уголки губ Милфорда дрогнули. – Лисий облик очень способствует развитию скрытности. Гарри бы это пригодилось.

– Только представь, – Римус усмехнулся. – Снейп пытается поймать Поттера за нарушение правил, а мимо него пробегает белая лисица с золотыми очками на носу.

В комнате раздался дружный смех. Даже Сириус, казалось, на мгновение забыл о своей ненависти к этому дому.

– Уильям, – Сириус вдруг стал серьезным. – Спасибо. Не только за уборку. За то, что пришел. Этот дом… он высасывает жизнь. Когда здесь кто-то есть, кто-то, кто не боится этих теней, становится легче.

Милфорд поставил бокал на столик. Его зеленые глаза в свете камина казались почти магическими, светящимися изнутри тем самым изумрудным огнем, который Мародеры видели много лет назад в Визжащей хижине.

– Мы все заперты в своих домах, Сириус. Кто-то в буквальном смысле, как ты. Кто-то в доме своих страхов или ожиданий общества. Моя «лиса» была моим побегом. Твой «Бродяга» — твоим. Мы просто учимся жить с этими зверями внутри.

Сириус долго смотрел на него, а затем медленно кивнул.

– Пожалуй, ты прав. Но если ты завтра решишь, что нам нужно вымыть окна на втором этаже — я официально объявлю тебе войну.

– Договорились, – улыбнулся Уильям. – Завтра мы займемся библиотекой. Там, по моим сведениям, живет книга, которая пытается съесть любого, кто читает медленнее сорока слов в минуту.

– О, я знаю её! – оживился Римус. – Она укусила Джеймса на пятом курсе. Он потом три дня заикался.

Вечер на площади Гриммо продолжался. Старые враги и случайные союзники, они сидели в полумраке возрождающегося дома, и тени прошлого, казалось, начали отступать перед теплом камина и негромким говором людей, которые, несмотря на морщины и шрамы, всё еще помнили вкус настоящей дружбы. А где-то в тени коридора Кикимер бережно протирал старую раму портрета, впервые за много лет не проклиная живых, а надеясь, что завтра мастер Уильям снова похвалит его за усердие.