← Назад к обзору

...

Стеклянный горизонт

Вечер субботы в Токио обычно пахнет неоном и разогретым асфальтом, но в традиционном поместье семьи Тодороки воздух был пропитан ароматом имбиря, свежего риса и чего-то неуловимо домашнего. Рин Хизаши чувствовала себя здесь странно. Не плохо, нет — просто непривычно. Для девушки, чье детство прошло в интерьерах, где роскошь соседствовала с пятнами крови на коврах, а тишина была признаком готовящегося удара, спокойствие этого дома казалось почти осязаемым.

Они с Шото сидели в гостиной, разделенные низким столиком. Напротив них Фуюми, старшая сестра Шото, с мягкой улыбкой разливала чай. Нацуо, брат, сидел чуть поодаль, и хотя в его взгляде всё еще читалось напряжение, когда он смотрел на стены этого дома, к Рин он отнесся с удивительной теплотой.

– Знаешь, Рин-тян, – Фуюми поставила перед ней чашку, – Шото редко приводит гостей. А уж девушек… Я была так удивлена, когда он позвонил.

– Фуюми, – негромко предостерег Шото, но кончики его ушей предательски покраснели.

Рин усмехнулась, прижимая ладони к теплой керамике. Сегодня она сменила привычную школьную форму на простое темно-зеленое платье, которое выгодно подчеркивало её изумрудные глаза. Волосы были перехвачены простой лентой.

– Мне очень приятно, что вы меня пригласили, – ответила Рин, и это не было пустой вежливостью. – В общежитии весело, но иногда хочется… просто посидеть в тишине. Без взрывов Бакуго и лекций Ииды.

– О, я могу себе представить! – рассмеялся Нацуо. – Шото рассказывал о вашем классе. Похоже, у вас там филиал сумасшедшего дома.

– Скорее, филиал порохового склада, – поправила Рин.

Вечер прошел на удивление легко. Они обсуждали учебу, тренировки и даже стажировки. Рин старалась не упоминать о своем «петербургском» прошлом, предпочитая роль прилежной ученицы курса героев. Шото сидел рядом, и хотя они не касались друг друга под прицелом взглядов его родных, Рин чувствовала исходящий от него холод и тепло — ту самую идеальную гармонию, которая стала её личным якорем за последний месяц.

Никто, кроме самых близких, еще не знал, что «холодный принц» 1-А и «стальная скрипка» из России встречаются. Это было их маленьким секретом, убежищем в мире, где каждый их шаг рассматривался под микроскопом.

– О боже, уже почти десять! – Фуюми всплеснула руками, глядя на настенные часы. – Ребята, вы же не успеете до комендантского часа!

Шото мгновенно подобрался, его взгляд стал серьезным.

– Мы доберемся быстро, если я использую лед, а Рин поможет с воздушным сопротивлением.

– Это всё равно риск, Шото, – Нацуо нахмурился. – Патрули сейчас усилили из-за активности Лиги. Если вас поймают за использованием причуд вне академии без лицензии, будут проблемы.

Рин уже начала мысленно просчитывать кратчайший маршрут через переулки, как вдруг тяжелая входная дверь поместья с тихим, но властным стуком распахнулась.

В прихожей возникла массивная фигура. Даже без активированного пламени Старатель подавлял своей аурой. Энджи Тодороки выглядел уставшим, его плечи были слегка опущены, а в глазах читалась тяжесть долгого дня.

Нацуо мгновенно напрягся, его лицо окаменело. Фуюми неловко замерла с чайником в руках. Шото же просто встал, заслоняя собой Рин — инстинктивно, почти незаметно, но для неё этот жест значил больше, чем любая клятва.

Старатель медленно прошел в комнату. Его взгляд остановился на Рин. Девушка не отвела глаз. Она видела людей и пострашнее — её отец был воплощением ледяной жестокости, спрятанной за маской бизнесмена. Энджи Тодороки же был открытым пламенем, которое пыталось научиться не обжигать.

– Отец? – голос Шото был сухим. – Ты же должен был вернуться только в понедельник.

– Дела в агентстве решились быстрее, чем ожидалось, – ответил Старатель. Он перевел взгляд на Рин. – Хизаши Рин. Ученица, переведенная из курса управления. Победительница спортивного фестиваля. Стажерка Ястреба.

– Добрый вечер, Старатель-сан, – Рин слегка склонила голову, сохраняя безупречную осанку.

В комнате повисла тишина, которую можно было резать ножом. Нацуо уже открыл рот, явно готовясь выдать какую-нибудь колкость, но Энджи опередил его.

– Вы собирались уходить? – спросил он, глядя на часы. – До комендантского часа в UA осталось пятнадцать минут. Вы не успеете, даже если побежите.

– Мы справимся, – отрезал Шото, делая шаг к выходу.

– Нет, не справитесь, – Старатель скрестил руки на груди. – И я не позволю студентам академии нарушать правила и рисковать собой в ночном городе. Вы останетесь здесь. Фуюми, приготовь гостевую комнату для девушки.

Это было так неожиданно, что Рин едва не потеряла самообладание. Она ожидала криков, требования немедленно уйти или хотя бы недовольного ворчания. Но предложение остаться? От человека, которого Шото описывал как тирана?

– Что? – Нацуо подался вперед. – Ты… ты серьезно?

– Вполне, – Энджи посмотрел на сына. – Ястреб много говорил о тебе, Хизаши. Он считает, что у тебя есть потенциал, который редко встречается у подростков. Я хотел бы… поговорить с тобой завтра утром. А сейчас — всем спать.

Старатель развернулся и ушел в сторону своего кабинета, оставив семью в состоянии полного шока.

– Я… я пойду постелю, – пробормотала Фуюми, выглядя так, будто увидела привидение.

Шото обернулся к Рин. В его разноцветных глазах читалось недоумение, смешанное с облегчением.

– Ты в порядке? – тихо спросил он.

– В полном, – Рин едва заметно улыбнулась, коснувшись его руки. – Кажется, твой отец умеет удивлять не меньше, чем мой дядя Мик.

Гостевая комната была оформлена в строгом японском стиле: татами, футон и запах кедра. Рин долго не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок, и слушала тишину дома. Где-то в глубине коридора слышались приглушенные голоса — Нацуо и Фуюми о чем-то спорили.

Спустя час в дверь тихо постучали. Рин приподнялась на локтях.

– Войдите.

Дверь-сёдзи мягко отъехала в сторону. На пороге стоял Шото. Он уже переоделся в простую юкату.

– Не спишь? – спросил он, проходя внутрь и садясь на край татами.

– Слишком много событий для одного субботнего вечера, – Рин села, подтянув колени к подбородку. – Шото, твой отец… он действительно изменился? Или это просто маневр?

Шото посмотрел на свои ладони.

– Я не знаю. Он старается. Это… странно. Раньше он бы просто выставил тебя за дверь или проигнорировал. А сейчас он предложил тебе ночлег. Нацуо в ярости, он считает, что это всё игра на публику, но… я вижу его глаза. В них больше нет того безумного огня.

– Он видит в тебе человека, Шото. И, кажется, он начинает видеть людей вокруг тебя.

Шото поднял взгляд на неё. В лунном свете, проникающем через окно, его лицо казалось высеченным из мрамора.

– Я боялся этого ужина. Боялся, что он всё испортит. Что он скажет что-то тебе…

– Эй, – Рин протянула руку и накрыла его ладонь своей. – Ты забываешь, кто мой отец. После Хизаши Шого меня сложно напугать горящим мужчиной, даже если он номер один. К тому же, у меня есть ты.

Шото переплел свои пальцы с её. Это было простое движение, но в нем было столько доверия, сколько Рин не встречала за все свои четырнадцать лет в России.

– Знаешь, – прошептал Шото, подаваясь ближе, – Фуюми сказала, что ты очень красивая в этом платье. Она права.

Рин почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она привыкла к комплиментам от Ястреба — те были шумными и поверхностными. Но слова Шото всегда попадали в самую цель.

– Спасибо, – ответила она, чувствуя, как его дыхание касается её щеки.

Он осторожно, словно боясь спугнуть момент, сократил расстояние между ними. Их первый поцелуй в этом доме был коротким, почти невесомым, со вкусом зеленого чая и ночной прохлады. Это было утверждение их связи, тихий бунт против стен, которые так долго держали Шото в плену.

– Тебе пора идти, – прошептала Рин, отстранившись. – Если Старатель нас увидит, он может передумать насчет завтрака.

– Пусть попробует, – Шото слабо улыбнулся, вставая. – Спокойной ночи, Рин.

– Спокойной ночи, Шото.

Утро началось с солнечных лучей, пробивающихся сквозь бумажные перегородки. Рин умылась, привела себя в порядок и вышла в столовую. За столом уже сидели все, включая Старателя. Энджи читал газету, но когда Рин вошла, он отложил её в сторону.

Завтрак прошел в удивительной тишине. Нацуо демонстративно молчал, Фуюми суетилась, пытаясь сгладить углы, а Шото и Рин обменивались короткими взглядами.

– Хизаши, – голос Старателя заставил всех вздрогнуть. – Ястреб упоминал, что ты используешь свою причуду для контроля акустики. Это интересное применение Авиопластики. Большинство людей с подобными способностями просто пытаются создать ветер.

– Я предпочитаю точность грубой силе, Старатель-сан, – ответила Рин, откладывая палочки. – В моем прошлом… точность часто была вопросом жизни и смерти.

Энджи кивнул, словно подтверждая свои мысли.

– Ястреб сказал, что ты из Санкт-Петербурга. Город с тяжелой историей. Твой отец… Шого. Я слышал это имя в отчетах международной полиции.

Рин почувствовала, как воздух вокруг неё на мгновение стал плотнее. Шото напрягся, его левая рука едва заметно задымилась.

– Мой отец мертв, – холодно произнесла Рин. – И я не имею ничего общего с его делами.

– Я знаю, – спокойно ответил Старатель, и в его голосе не было угрозы. – Я просто хотел сказать… что в UA ты в безопасности. И если тебе понадобится дополнительная практика с контролем температурных потоков воздуха — Ястреб иногда бывает слишком хаотичным учителем. Мои двери открыты.

Это было признание. Не просто как гостьи, но как будущего героя. Нацуо уронил ложку, Фуюми прикрыла рот ладонью.

– Спасибо, – ответила Рин, чувствуя, как тяжесть, которую она носила в груди всё утро, исчезает. – Я запомню это.

Через час они с Шото уже шли к воротам академии. Утро было свежим, и город только начинал просыпаться.

– Это было… странно, – сказал Шото, когда они скрылись за поворотом. – Он предложил тебе помощь. Он никогда не предлагал помощь моим друзьям.

– Может, потому что я не просто твой друг? – Рин лукаво посмотрела на него.

Шото остановился и притянул её к себе, игнорируя редких прохожих.

– Определенно не просто.

– Шото, нас увидят…

– Пусть смотрят, – ответил он, прежде чем снова поцеловать её.

В этот момент Рин поняла, что Петербург с его ржавыми люками и холодным небом остался бесконечно далеко. Здесь, в Токио, рядом с парнем, который умел превращать лед в тепло, она наконец-то нашла свой дом. И даже если в этом доме иногда было слишком жарко от присутствия номер один, она знала, что её Авиопластика справится с любым давлением.

– Знаешь, – сказала она, когда они подошли к главным воротам UA, – твой отец прав в одном.

– В чем?

– Ястреб действительно хаотичный идиот. Но зато он научил меня, что иногда нужно просто позволить ветру нести тебя туда, куда ты хочешь. И сейчас я хочу быть именно здесь.

Шото сжал её руку, и они вместе переступили порог академии, готовые к новому дню, новым тренировкам и будущему, которое они теперь строили сами.