...
Симфония воздуха и стали
Подготовка к Школьному фестивалю напоминала растревоженный муравейник, в котором каждый муравей обладал либо взрывным характером, либо причудой, способной сровнять муравейник с землей. Для Рин, привыкшей к дисциплине петербургской мафии и жестким расчетам курса управления, хаос класса 1-А был одновременно утомительным и… живым.
– Мы должны сделать что-то, что заставит их сердца биться в унисон! – провозгласила Мина Ашидо, размахивая руками так активно, что едва не задела Кёку Дзиро.
– Рок-фестиваль, – коротко бросила Дзиро, поправляя наушники. – Это единственный способ перекричать скепсис других факультетов.
Рин сидела на подоконнике, глядя на то, как одноклассники спорят о жанрах и спецэффектах. После переезда в общежитие «Хайтс Альянс» её жизнь стала прозрачной. Больше никаких пыльных чердаков и ночных вылазок к Неве. Теперь её «заданиями» были математика и тренировки по спасению гражданских. Но старые привычки умирали тяжело: она всё ещё просыпалась от каждого скрипа в коридоре и машинально проверяла плотность воздуха в комнате перед сном.
– Хизаши-тян, а ты? – Мидория обернулся к ней, его блокнот был уже исписан схемами. – Ты ведь племянница Мика-сенсея. У тебя наверняка есть музыкальный слух!
Рин спрыгнула с подоконника, чувствуя, как взгляды двадцати человек скрестились на ней. Даже Бакуго перестал рычать на Киришиму и прищурился.
– У меня есть не только слух, Изуку, – спокойно ответила она. – В детстве, когда отец пропадал на «деловых встречах», а Александр был занят отчетами, мне было чертовски скучно. В кабинете отца стоял рояль, а в подвале — коллекция инструментов, которые он забирал за долги.
– И? – подала голос Яойорозу.
– И я научилась играть на всём, что имело струны. Гитара, бас, скрипка… Даже виолончель, если дадите пару часов вспомнить аппликатуру.
В классе повисла тишина. Дзиро посмотрела на неё с нескрываемым уважением, а Бакуго фыркнул.
– Скрипка? Серьезно? Мы тут рок собираемся играть, а не похороны устраивать, заучка.
– Рок-баллада с элементами симфонизма, Бакуго, – Рин парировала мгновенно, в её глазах блеснул опасный изумрудный огонек. – Если ты сможешь выдержать ритм на своих барабанах, я добавлю такую акустическую поддержку, что у зрителей мурашки по коже пойдут. Моя причуда может не только сжимать воздух, но и резонировать со звуковыми волнами.
– Вызов принят! – крикнула Ашидо. – Рин в группе!
***
Репетиции начались через два дня. Бакуго, как и ожидалось, оказался тираном за барабанной установкой. Он лупил по тарелкам так, будто каждая из них была лицом Деку, но ритм держал безупречно. Дзиро взяла на себя лидерство, Каминари искрил на бас-гитаре, а Токоями создавал нужную атмосферу в тени.
Рин принесла свою скрипку — старый инструмент с потертым лаком, который чудом пережил перелет из России. Когда она впервые провела смычком по струнам в спортзале, звук, усиленный её Авиопластикой, пронесся под сводами, словно порыв ледяного ветра.
– Ого… – выдохнул Каминари, перестав бренчать. – Это было… жутко и круто одновременно.
– Я создаю вакуумные тоннели для звука, – пояснила Рин, не отрываясь от настройки. – Так он не рассеивается и бьет точно в цель. Если Дзиро даст мне соло в середине, я смогу поднять акустическое давление так, что все почувствуют вибрацию прямо в костях.
– Сделаем, – кивнула Дзиро, её глаза горели азартом. – Мы смешаем твой классический холод с моим драйвом. Это будет бомба.
Вечерами, после официальных репетиций, Рин оставалась в зале одна. Ей нужно было отточить координацию: играть сложную партию и одновременно манипулировать воздушными потоками было физически истощающим занятием. Мигрень, её старая знакомая, пульсировала в висках, напоминая о временах, когда она тренировалась под надзором отца.
– Снова перетруждаешься?
Рин не обернулась. Она узнала бы этот спокойный, чуть хрипловатый голос из тысячи. Шото Тодороки стоял в дверях, держа в руках две бутылки холодного чая.
– Нужно, чтобы всё было идеально, Шото, – ответила она, опуская скрипку. – Я не хочу просто «выступить». Я хочу показать им, что класс «А» — это не только мишени для Лиги Злодеев.
Тодороки подошел ближе и протянул ей чай. Его левая сторона излучала приятное тепло, контрастируя с прохладой спортзала.
– Ты слишком много на себя берешь, – сказал он, глядя на её бледное лицо. – Ты уже не в Петербурге. Тебе не нужно сражаться в одиночку.
– Старые привычки, – Рин сделала глоток, чувствуя, как холодная жидкость успокаивает жжение в горле. – Там, если ты не был идеальным, ты был мертвым. Александр часто говорил, что я — скрипка в руках мафии. Красивая, опасная и всегда настроенная на нужный лад.
– Теперь ты сама держишь смычок, – Шото посмотрел ей прямо в глаза. – Завтра на фестивале… просто играй для себя. И для нас.
Рин слабо улыбнулась. Это было странное чувство — знать, что кто-то видит в ней не причуду или «инструмент», а просто человека.
– Спасибо, Шото. А ты готов к своей части? Твой лед и огонь должны быть синхронны с моим соло.
– Я не подведу, – ответил он, и в его взгляде была такая уверенность, что Рин невольно расслабилась.
***
День фестиваля наступил с оглушительным звоном будильника. Академия UA превратилась в пестрый карнавал. Повсюду были киоски, плакаты, смеющиеся студенты. Но в закулисье спортзала атмосфера была накалена до предела.
– Пять минут! – скомандовал Иида, поправляя очки. – Всем занять позиции!
Бакуго сидел за барабанами, вертя палочки в руках, его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, граничащую с безумием. Дзиро проверяла шнуры, Каминари нервно подергивал плечами.
Рин стояла в стороне, прижимая скрипку к плечу. На ней была черная жилетка поверх школьной рубашки и узкие брюки — образ, который она выбрала сама, отказавшись от пышных юбок.
– Эй, Хизаши! – окликнул её Бакуго. – Если собьешься в темпе, я взорву твою палку прямо на сцене!
– Попробуй, Кацуки, – парировала она, даже не глядя на него. – Только не плачь, когда я тебя переиграю.
Свет погас. Зал наполнился гулом толпы, который постепенно перерос в ожидающее молчание.
– ВЫ ГОТОВЫ?! – голос Дзиро, усиленный динамиками, разорвал тишину.
Бакуго ударил по тарелкам, и музыка хлынула в зал, словно прорвавшаяся плотина. Рок-н-ролльный драйв Дзиро и Каминари мгновенно захватил пространство. Рин включилась на втором куплете. Её скрипка не звучала нежно — это был агрессивный, резкий звук, который прорезал гитарные риффы, словно бритва.
Она закрыла глаза, концентрируясь на воздухе. Она чувствовала каждого человека в зале. С помощью своей причуды она создала «акустические линзы» под потолком, направляя звук так, чтобы он резонировал в грудных клетках слушателей. Люди начали прыгать в такт, даже те, кто пришел сюда с кислыми минами.
Наступил момент соло.
Музыка внезапно стихла, оставив только тяжелый, пульсирующий бас Каминари и мерный бит Бакуго. Рин вышла на край сцены. Она вскинула смычок, и в этот момент Шото, стоящий за кулисами, активировал свою причуду.
Огромные ледяные кристаллы выросли по краям сцены, преломляя свет прожекторов. Рин начала играть. Это была мелодия, которую она сочинила сама — смесь русской тоски и японской ярости. Звук взмыл вверх, поддерживаемый воздушными потоками. Она манипулировала плотностью воздуха вокруг струн, заставляя скрипку звучать то как плач, то как рев реактивного двигателя.
В кульминации Шото выпустил столпы огня, которые окрасили лед в золотисто-красные тона. Рин почувствовала, как мигрень вспыхнула в голове, но не отступила. Она сжала воздух в центре зала, создав невидимую сферу, которая взорвалась звуковой волной ровно в тот момент, когда Бакуго выдал финальную дробь.
Зал взорвался. Это не были просто аплодисменты — это был рев восторга. Студенты других курсов, которые еще утром ворчали на «привилегированный класс А», теперь скандировали их название.
Когда последние аккорды затихли, Рин опустила скрипку. Тяжело дыша, она посмотрела на своих одноклассников. Дзиро сияла, Бакуго выглядел довольным, а Мина и остальные танцоры обнимались прямо на сцене.
– Мы сделали это… – прошептала она, чувствуя, как напряжение последних недель покидает её тело.
***
Вечер фестиваля медленно угасал, сменяясь уютными сумерками. Рин сидела на скамейке в дальнем углу школьного двора, подальше от шумных компаний. Голова всё ещё немного гудела, но это была приятная усталость.
– Неплохое выступление, Аэлита.
Она вздрогнула и обернулась. Из тени дерева вышел Кейго Таками. Ястреб выглядел как обычно расслабленным, его алые крылья были слегка сложены за спиной.
– Кейго? Что ты здесь делаешь? – удивилась Рин. – Разве у тебя не патруль?
– Не мог пропустить триумф своей лучшей стажерки, – он присел рядом, бесцеремонно закинув ногу на ногу. – Твой дядя прожужжал мне все уши о том, как ты репетируешь. Знаешь, Хизаши, ты сегодня совершила невозможное. Ты заставила этих детей забыть, что они живут в мире, где злодеи могут напасть в любой момент. Ты подарила им праздник.
– Я просто играла на скрипке, Кейго, – ответила она, глядя на свои пальцы, на которых остались следы от струн.
– Нет, ты управляла их душами так же легко, как управляешь ветром, – Ястреб стал серьезнее. – Я видел твое лицо во время соло. В нем не было страха. Только сила. Твой отец… он был бы в ярости, увидев, что ты используешь свои таланты для радости, а не для разрушения. И это — твоя самая большая победа.
Рин промолчала, чувствуя, как комок подступает к горлу. Слова Ястреба попали в самую цель.
– Кстати, – Кейго встрепенулся, возвращаясь к своему обычному беззаботному тону. – Твой дядя Мик ищет тебя. Он хочет устроить «семейный ужин» в общежитии. Александр прислал какую-то подозрительную посылку с русской едой, и Мик боится открывать её один.
Рин рассмеялась. Впервые за долгое время это был искренний, чистый смех.
– Надеюсь, там не водка, – сказала она, поднимаясь со скамейки.
– Кто знает этих русских, – Ястреб подмигнул ей и взмыл в небо. – Увидимся на следующей стажировке, Аэлита! Не растеряй хватку!
Рин проводила его взглядом и направилась к общежитию. У входа она увидела Шото. Он ждал её, прислонившись к стене, и в руках у него был небольшой бумажный пакет.
– Я обещал ужин, помнишь? – сказал он, когда она подошла. – В столовой сегодня давали только праздничные сладости, поэтому я сходил в город. Здесь холодная лапша и те пирожки, которые тебе понравились в прошлый раз.
– Ты лучший, Шото, – Рин взяла пакет, чувствуя, как тепло разливается по телу.
– Пойдем внутрь? – он кивнул на дверь, за которой слышались крики Бакуго и смех Ашидо. – Каминари пытается доказать, что он может зарядить телефон с помощью статического электричества от ковра, и, кажется, сейчас что-то загорится.
– Обязательно загорится, – согласилась Рин, делая шаг к двери. – Но, по крайней мере, сегодня мы сами будем теми, кто зажигает огни.
Она вошла в здание, и шум класса 1-А поглотил её. В этом шуме больше не было угрозы. Это был звук её новой жизни. Жизни, в которой скрипка больше не была инструментом мафии, а воздух принадлежал только ей одной.
Лязг металла окончательно затих, сменившись чистым, резонирующим звуком свободы.