..
Лед и пламя на трибунах
Утро субботы встретило Хогвартс пронзительным ветром и свинцовым небом, которое, казалось, вот-вот обрушится на башни замка проливным дождем. В Большом зале стоял невообразимый шум: звон посуды перекрывался выкриками болельщиков, а воздух был пропитан предвкушением предстоящего матча.
Эван Розье сидел за столом Слизерина, методично разрезая яичницу. Его движения были выверенными, почти механическими. Рядом Барти Крауч-младший с энтузиазмом расписывал Регулусу, каким именно образом их загонщики должны «случайно» выбить из седла Джеймса Поттера.
– Если мы лишим Гриффиндор их драгоценного капитана в первые десять минут, победа у нас в кармане, – Барти хищно оскалился, помешивая чай так интенсивно, что тот едва не выплескивался за края чашки.
– Поттер слишком хорошо летает, Барти, – спокойно заметил Регулус, краем глаза следя за Эваном. – И у них в этом году на редкость сплоченная команда.
– Сплоченная? – фыркнул Крауч. – Это сборище идеалистов развалится при первом же серьезном давлении. Розье, ты чего молчишь? Ты сегодня бледнее обычного. Опять свои «ночные размышления»?
Эван поднял взгляд, и в его серых глазах на мгновение вспыхнул холодный блеск.
– Я просто не вижу смысла обсуждать очевидное, – ответил он ровным голосом. – Мы должны победить. Это вопрос престижа, а не просто игры.
Его взгляд непроизвольно скользнул к столу Гриффиндора. Франческа сидела в окружении своих подруг, что-то весело рассказывая и активно жестикулируя. На ней был ярко-красный шарф, который казался вызывающим пятном в этом сером утре. В какой-то момент она обернулась, словно почувствовав его взгляд. На долю секунды их глаза встретились. Френни не улыбнулась – она знала правила игры не хуже него, – но она поправила прядь волос, заправив её за ухо. Это был их знак. «Я здесь. Я помню».
– Эван, ты слышишь? – Пандора, сидевшая чуть поодаль, наклонилась к брату. Ее голос был тихим, почти мистическим. – Вокруг тебя сегодня слишком много искр. Будь осторожен, иначе они подожгут твой лед.
– Пандора, не начинай, – поморщился Розье, хотя внутри у него всё сжалось. Сестра видела слишком много.
– Я просто говорю то, что вижу, – она пожала плечами и вернулась к созерцанию своего овсяного печенья, которое, по её мнению, сегодня имело форму предсказания.
***
Стадион гудел. Ветер на высоте трибун был еще сильнее, развевая знамена факультетов. Эван стоял в первом ряду слизеринского сектора, сложив руки на груди. Его мантия плотно прилегала к телу, защищая от холода, но настоящий холод был внутри – это была тревога, которую он тщательно маскировал под высокомерие.
Команды взмыли в воздух. Красные и зеленые пятна смешались в стремительном танце. Френни не играла в квиддич, она была среди болельщиков, прямо напротив него, на гриффиндорской стороне. Он видел её – маленькую фигурку, которая подпрыгивала и кричала вместе с остальными.
– Смотри, как Поттер выделывается, – прошипел Барти, стоящий слева от Эвана. – Надеюсь, бладжер прилетит ему прямо в его самодовольную физиономию.
Матч был жестким. Слизеринцы играли грязно, как и всегда, а гриффиндорцы отвечали отчаянной храбростью, граничащей с безрассудством. В какой-то момент один из загонщиков Слизерина, Крэбб, с силой отбил бладжер в сторону трибун Гриффиндора. Снаряд пролетел в опасной близости от первых рядов, заставив студентов врассыпную броситься в стороны.
Сердце Эвана пропустило удар. Он подался вперед, вцепившись пальцами в ледяные перила. Глаза лихорадочно искали в толпе каштановые кудри.
– Эй, Розье, ты чего? – Барти подозрительно прищурился. – Это всего лишь гриффиндорцы. Даже если кого-то пришибет, одним предателем крови станет меньше.
Эван не ответил. Он увидел её. Френни стояла, прижимая руку к груди, бледная, но целая. Она посмотрела в его сторону, и даже с такого расстояния он почувствовал её испуг, сменившийся облегчением, когда она увидела его напряженную фигуру.
– Я отойду, – бросил Эван, разворачиваясь. – Здесь слишком шумно.
– Ты пропустишь финал! – крикнул ему вслед Регулус, но Эван уже быстро спускался по ступеням.
Ему нужно было уйти. Нужно было остыть. Его самообладание трещало по швам, и Барти, с его дьявольской интуицией на слабости, был последним человеком, перед которым Эван хотел бы раскрыться.
***
Он нашел её через двадцать минут после окончания матча (Гриффиндор вырвал победу, поймав снитч в последний момент). В замке царил хаос: ликующие львы праздновали, угрюмые змеи расползались по подземельям.
Они встретились в нише за статуей Григория Льстивого. Френни вбежала туда, запыхавшись, всё еще в своем красном шарфе.
– Ты с ума сошел! – прошептала она, бросаясь в его объятия. – Ты так смотрел на меня с трибун, Эван. Барти не идиот, он мог заметить!
– Мне плевать на Барти, – Эван прижал её к себе с силой, которой сам от себя не ожидал. – Этот бладжер... он пролетел слишком близко.
– Но не попал же, – она отстранилась и мягко улыбнулась, касаясь его лица. – Посмотри на себя. Ты весь дрожишь. Великий и ужасный Эван Розье испугался за какую-то гриффиндорку?
– Перестань паясничать, Франческа, – он попытался вернуть себе холодный тон, но голос сорвался. – Это не игра. Мои друзья... они не просто не любят твой факультет. Они ненавидят всё, что ты представляешь. Если они поймут, что ты – мое слабое место...
– Я не твое слабое место, – твердо прервала она его. – Я твой выбор. И ты мой.
Она потянула его за галстук, заставляя наклониться. Поцелуй был со вкусом холодного ветра и сливочного пива, которым, видимо, уже успели угостить её друзья. В этом жесте было столько жизни, столько отчаянной веры в то, что всё будет хорошо, что Эван на мгновение позволил себе поверить в это тоже.
– Ты пахнешь дождем, – прошептала она в его губы.
– А ты – победой Гриффиндора, – он с неохотой отстранился. – Что отвратительно, с моей точки зрения.
Френни негромко рассмеялась, прислонившись спиной к холодному камню статуи.
– Поттер устроил вечеринку в гостиной. Там будет ползамка. Лили просила меня помочь с закусками, так что мне пора.
– Иди, – Эван поправил её шарф, затягивая его чуть туже. – И, ради Мерлина, не лезь больше под бладжиры.
– Постараюсь, мистер Розье.
Она уже собиралась уходить, когда Эван придержал её за руку.
– Френя?
– Да?
– Завтра в библиотеке. В самом дальнем углу, за стеллажами по нумерологии. Пандора будет там, она прикроет нас, если кто-то придет.
Френни удивленно подняла брови.
– Пандора? Она... она знает?
– Она чувствует, – Эван отвел взгляд. – И она единственная, кому я доверяю в этом доме безумцев.
Франческа кивнула, её лицо стало серьезным и нежным. Она быстро поцеловала его в щеку и исчезла в коридоре, оставив Эвана одного в тени Григория Льстивого.
***
Возвращение в подземелья было сродни погружению в ледяную воду. В гостиной Слизерина было темно и неуютно. Барти сидел в кресле, злобно пиная ногой низкий столик.
– Поттер – везучий ублюдок, – выплюнул он, когда Эван вошел. – Но ничего, скоро удача им изменит.
Регулус сидел у камина, глядя на огонь. Когда Эван прошел мимо, Блэк негромко произнес, так, чтобы слышал только Розье:
– У тебя на мантии красная нитка, Эван. Сними её, пока Барти не решил устроить допрос.
Розье замер. Он опустил взгляд и действительно увидел короткую шерстяную нитку от шарфа Френни, зацепившуюся за его пуговицу. Он медленно снял её и сжал в кулаке.
– Спасибо, Регулус, – так же тихо ответил он.
– Мы все во что-то играем, – Блэк не оборачивался, его голос звучал устало и мудро не по годам. – Просто старайся не проиграть жизнь в этом раунде.
Эван ничего не ответил. Он поднялся в спальню, лег на кровать, не раздеваясь, и раскрыл ладонь. Красная нитка казалась ярким шрамом на фоне его бледной кожи.
Он знал, что мир снаружи готовится к войне. Он знал, что его отец уже ведет переговоры с теми, чьи имена не произносят вслух. Он знал, что его будущее предопределено родословной и меткой, которая, возможно, скоро украсит его предплечье.
Но пока у него была эта нитка, пока в заброшенных коридорах его ждала смешливая девчонка с чернильным пятном на щеке, Эван Розье отказывался принадлежать тьме целиком.
Он закрыл глаза, и последним, что он увидел перед сном, был не зеленый свет Слизерина, а теплый, золотистый отблеск в глазах Франчески Шеперд.
***
Следующий день в библиотеке был тихим. Запах старой бумаги и пыли умиротворял. Пандора действительно сидела за столом неподалеку, делая вид, что увлечена изучением «Тайн древних рун», хотя книга лежала вверх ногами. Она создавала вокруг них невидимый барьер своего присутствия, который никто не решался нарушить – странную сестру Розье побаивались даже старшекурсники.
– Ты принес ту книгу по зельеварению? – Френни шепотом обратилась к Эвану, когда они укрылись за массивным шкафом.
– Принес, – он достал из сумки тяжелый том. – Но я сомневаюсь, что ты хочешь изучать состав «Напитка живой смерти».
– Вообще-то, я хотела спросить... – она замялась, глядя на свои руки. – Эван, ты слышал, что говорят в гостиных? О нападениях в Хогсмиде?
Розье помрачнел. Веселье вчерашнего дня окончательно испарилось.
– Это только начало, Френя. Мир меняется. И Хогвартс скоро перестанет быть безопасным местом.
– Мои родители хотят, чтобы я уехала во Францию на каникулы, – она подняла на него глаза, полные тревоги. – Они боятся.
Эван почувствовал, как внутри всё заледенело. Разлука казалась чем-то невыносимым, но мысль о том, что она будет в безопасности, приносила странное облегчение.
– Тебе стоит поехать, – выдавил он из себя. – Здесь... здесь будет неспокойно.
– А как же ты? – она схватила его за рукав. – Эван, уезжай со мной. Твоя семья... у них же есть связи, вы могли бы...
– Ты сама знаешь, что это невозможно, – он горько усмехнулся. – Я Розье. Мой путь проложен задолго до моего рождения. Я не могу просто сбежать.
– Но ты не такой, как они! – её голос дрогнул, и Пандора предупреждающе кашлянула, не оборачиваясь.
– Тише, – Эван прижал палец к её губам. – Я именно такой, Френя. Расчетливый, холодный и верный своей крови. Но... – он сделал паузу, борясь с собой. – Но часть меня принадлежит тебе. И эту часть они не получат.
Они сидели в тишине, окруженные тысячами книг, которые хранили знания веков, но не могли дать им ответа на самый простой вопрос: как выжить в мире, который требует от тебя ненависти к тому, кого ты любишь?
– Обещай мне одну вещь, – прошептала Франческа, прислонившись к его плечу.
– Что угодно.
– Что бы ни случилось... когда придет время выбирать сторону... вспомни этот момент. Вспомни, что ты чувствовал здесь, со мной.
Эван закрыл глаза, вдыхая аромат её волос.
– Я никогда этого не забуду, Френя. Даже если мне придется забыть самого себя.
В библиотеке сгущались сумерки. Пандора медленно закрыла свою книгу и встала, давая им знак, что пора уходить. Два мира снова должны были разойтись, чтобы встретиться в тени другого коридора, под другим гобеленом, в другой украденной у судьбы ночи.
Эван вышел первым, его походка была уверенной, лицо – непроницаемым. Он снова был идеальным слизеринцем. И только маленькая красная нитка, спрятанная в потайном кармане его мантии, напоминала о том, что под этим льдом всё еще бьется живое, израненное сердце.