← Назад к обзору

...

Секреты в контактах и смена караула

Пятница в общежитии Юэй выдалась аномально шумной. Четыре дня совместного обучения пролетели как один затяжной прыжок с парашютом: страшно, захватывающе и чертовски утомительно. Но если Рин и Александр Сергеевич надеялись на спокойный вечер перед выходными, то их планам пришел конец в тот момент, когда Марсель — парень из «Янтаря» с лисьими ушами и шилом в одном известном месте — нашел родственную душу в лице Мины Ашидо.

Эти двое оказались гремучей смесью. Реактивные ракеты, работающие на топливе из чистого энтузиазма и желания «сблизить народы», они за час организовали в общей гостиной настоящий штаб. Посреди комнаты на ковре уже лежала колода карт для игры в фанты, а вокруг собралась внушительная толпа.

– Так, Овчарка, даже не думай слиться! – Марсель поймал Рин за рукав толстовки, когда она пыталась незаметно просочиться к лестнице. – Мы тут укрепляем международные связи, а ты — наше лицо. Хоть и суровое.

– Моё лицо сейчас встретится с твоим затылком, если не отпустишь, – лениво отозвалась Рин, но в глазах промелькнул интерес.

Ей действительно нужно было немного отвлечься. Последние дни она только и делала, что разнимала своих парней и японцев, которые то и дело мерились причудами в коридорах.

– Ладно, уговорил. Но если выпадет задание съесть лимон или спеть гимн на японском — я за себя не ручаюсь.

Увидев, что староста садится в круг, подтянулись и остальные «тяжеловесы». Костя приземлился рядом, привычно сканируя пространство на предмет угроз. Бакуго, чей нос уже почти зажил, фыркнул, но тоже сел, скрестив руки на груди. Шото Тодороки бесшумно занял место напротив Рин, сохраняя свое обычное ледяное спокойствие.

– Правила просты! – Мина так активно размахивала руками, что едва не задела Ииду. – Тянешь карточку — выполняешь. Отказ карается позорным щелчком по лбу от Бакуго!

– Я с радостью, – оскалился Кацуки.

Первые круги прошли весело: Каминари заставили признаться в любви мусорному баку, а Кирилл из 10-Г демонстрировал свою причуду исцеления, пытаясь «вылечить» сломанный карандаш Яойорозу (получилось наполовину, карандаш стал розовым).

Очередь дошла до Рин. Она вытянула карту и на секунду замерла, вчитываясь в мелкий шрифт.

– Ну, что там? – Марсель нетерпеливо подпрыгнул. – Давай, зачитывай!

– «Показать список контактов в телефоне и прочитать названия самых интересных имен», – Рин вздохнула и полезла в карман за смартфоном.

– О-о-о! – взревел Толик, крупный парень с причудой трансформации кожи. – Наконец-то!

– Да погодите вы, – осадила его девушка, быстро клацая по экрану. – Сейчас. Номера запоролю, а то тут есть больно прыткие.

Она выразительно зыркнула на Толика, который уже вытягивал шею, пытаясь подсмотреть.

– А я-то что?! – возмутился тот. – Мы вообще всем классом хотим твой список контактов глянуть ещё с первого сентября, когда только встретились. У тебя там вечно какие-то шифровки.

– А кто у меня больше года пытается выпытать номер Харламова? – Рин приподняла бровь, глядя на одноклассника. – Тот самый, который клялся, что ему «просто спросить про кастинг»?

Она развернула телефон экраном к Марселю и передала его в руки японским студентам.

– А что там за история, ква? – спросила Асуи, с интересом разглядывая странные русские имена в списке.

– Да так… мелочи жизни, – хотела отмахнуться Рин, надеясь, что проскочит.

– Ага, мелочи! – Марсель уже вовсю вещал на японском, активно жестикулируя. – Ребята, вы не понимаете! У нашей Овчарки связей столько, что хватит на небольшое государство. Когда мы только поступили, на первое сентября лицей готовил программу месяц. Свет, звук, сценарий — всё было пафосно и скучно. И вот, за два часа до начала всё летит к чертям, потому что главный техник напился, а оборудование сгорело.

Японцы слушали, затаив дыхание. Даже Бакуго перестал хмуриться.

– И что сделала Рин? – подал голос Мидория. – Использовала причуду?

– Если бы! – хохотнул Костя. – Она достала телефон, сделала три звонка. Через сорок минут к лицею приехали три фуры с оборудованием, которое стоит как половина нашего бюджета. Оказалось, она когда-то помогла какому-то крупному продюсеру — вытащила его кота из вентиляции или типа того. Она за полчаса бесплатно поставила новую программу, которая выглядела миллионов на пятнадцать рублей дороже прежней.

– И в итоге, – добавил Толик, – она еще и осталась в плюсе. У неё в кармане было четырнадцать билетов на первый ряд на концерты Стаса Михайлова в Кремле. Она их потом учителям раздала, чтобы нам прогулы простили.

– Стас… Миха-и-лов? – по слогам произнес Иида. – Это какой-то высокоранговый герой из России?

– В каком-то смысле — да, – Рин едва сдерживала смех. – Его причуда — захват женских сердец в радиусе трех километров. Бьет без промаха.

Список контактов Рин действительно впечатлял. Там соседствовали «Дядя-Гром» (Сущий Мик), «Ворон-Домашний» (Александр Сергеевич), «Мастер по танкам» и таинственный «Человек-пельмень».

– Ладно, едем дальше, – Рин забрала телефон и вытянула вторую карточку. – Так… «Описать плохие качества нескольких человек среди окружающих, а потом свои».

В гостиной стало тихо. Это задание пахло порохом. Рин обвела взглядом своих одноклассников. Те синхронно втянули головы в плечи. Они знали: Овчарка видит всех насквозь.

– Ну, начнем с простого, – Рин посмотрела на Марселя. – Марсель — патологический лжец, когда дело касается того, кто съел последнюю пачку печенья в общежитии. А еще он храпит так, будто пытается вызвать сатану через ультразвук.

– Эй! – обиженно вскрикнул «лис».

– Костя, – Рин перевела взгляд на своего зама. – Твоя проблема в том, что ты слишком правильный. Ты настолько предсказуем в своих тактических схемах, что даже Минета бы тебя просчитал через пять минут боя. И ты до сих пор не признался матери, что это ты разбил её любимую вазу в седьмом классе, свалив всё на кота.

– Откуда ты… – Костя осекся под взглядом зеленых глаз.

– Я же Овчарка. Я всё про всех разнюхаю.

Когда пошли возмущенные возгласы и шутливые обиды со стороны 10-Г, Рин спокойно достала телефон.

– Хотите обижаться? Ладно. Тогда я просто зачитаю последние сообщения из чата под названием «Без Овчарки».

В комнате повисла мертвая тишина. Парни из «Янтаря» побледнели.

– Ты… ты знаешь про чат? – прошептал Толик.

– Я сижу в нем почти с самого его создания, идиоты, – Рин усмехнулась, листая ленту. – Вы добавили туда мой второй номер, который я использую для связи с техподдержкой. Так вот, цитирую Марселя от прошлого вторника: «Пацаны, если Овчарка еще раз заставит нас бегать в противогазах, я подсыплю ей в шампунь синьку». Ну что, Марсель, где синька?

Японские студенты покатывались со смеху, глядя на то, как суровые русские герои превращаются в нашкодивших первоклашек.

– А теперь про мои плохие качества, – Рин посерьезнела. – Я мнительная. Моё чутье заставляет меня ждать подвоха даже там, где его нет. Я бываю неоправданно грубой, потому что привыкла, что в этом классе по-другому не понимают. И я… я слишком много на себя беру. Иногда мне кажется, что если я расслаблюсь хоть на секунду, всё вокруг рухнет.

Она замолчала. Изуку Мидория посмотрел на неё с пониманием — он слишком хорошо знал это чувство ответственности, которое давит на плечи сильнее любого груза.

– Ну всё, хватит драмы, – Рин вытянула последнюю карточку. – О… вот это уже интереснее. «Сменить до конца вечера стиль одежды на противоположный».

Девушки 2-А класса — Мина, Момо, Хагакуре и Урарака — мгновенно подорвались со своих мест. В их глазах зажегся фанатичный огонь.

– Рин-тян! – Мина схватила её за руки. – Это наш шанс! Мы сделаем из тебя настоящую принцессу! Платья, рюши, макияж!

– Никаких рюш! – Рин отшатнулась, выставив руки вперед. – Я сказала — противоположный стиль, а не костюм для чайной церемонии.

– Но ты всегда в мужском! – воскликнула Момо. – Значит, противоположное — это что-то максимально женственное и элегантное! Мы подберем тебе что-нибудь из моего гардероба!

Рин хитро прищурилась. Паучье чутье подсказало ей идеальный выход.

– Спокойно, дамы. Я справлюсь сама. У меня, как вы уже поняли, связи не абы откуда. Пять минут — и я вернусь. Только чур не падать в обморок.

Она быстро поднялась и направилась к лестнице, бросив на ходу:

– Костя, если Бакуго попытается за это время взорвать диван — удержи его.

Прошло десять минут. В гостиной вовсю обсуждали, что же выберет «Овчарка».

– Наверное, она просто наденет юбку поверх штанов, – предположил Каминари.

– Или придет в кимоно, – добавил Тодороки, неожиданно проявив интерес к дискуссии.

Когда на лестнице послышались шаги, все замолчали. Первым делом в поле зрения появились не тяжелые берцы, а изящные черные ботильоны на устойчивом каблуке. Затем — длинные, стройные ноги в плотных темных колготках.

Рин спустилась в гостиную, и челюсть Марселя со звонком ударилась об пол.

На ней было черное приталенное платье-футляр длиной до колена, сверху — укороченная кожаная куртка, но не грубая байкерская, а дорогая, из мягкой кожи, идеально подчеркивающая фигуру. Светлые волосы были не просто взъерошены, а уложены в стильный «творческий беспорядок» с помощью воска. Но самым поразительным было лицо. Минимум макияжа, лишь подчеркнутые скулы и тонкие стрелки, которые сделали её зеленые глаза по-настоящему хищными.

Грубый шрам на шее теперь не скрывался воротником. Напротив, он был выставлен напоказ, обвитый изящным серебряным чокером, что придавало образу какую-то опасную, роковую эстетику.

– Ну? – Рин остановилась посреди комнаты, засунув руки в карманы куртки. – Чего затихли? Стиль сменен? Сменен. Брюки отсутствуют? Отсутствуют.

– Овчарка… – прошептал Толик. – Ты… ты это… ты девочка, что ли?

– Получишь в лоб — узнаешь, – привычно огрызнулась она, но на щеках проступил едва заметный румянец.

Мина Ашидо издала ультразвуковой писк, достойный Сущего Мика.

– РИН-ТЯН! ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ ПОТРЯСАЮЩЕ! Это же… это же «гранж-шик»! Где ты взяла это платье за пять минут?!

– У меня в чемодане всегда лежит «тревожный комплект» на случай, если придется идти на прием к какому-нибудь важному чиновнику или… – она запнулась, вспомнив про дядю, – или если мама заставит пойти в ресторан.

Бакуго смотрел на неё, не мигая. Его обычная агрессия куда-то испарилась, сменившись странным замешательством. Он впервые увидел в этой «грубой девчонке» ту, кем она была на самом деле — красивую, уверенную в себе девушку, которая могла уложить тебя на лопатки и при этом выглядеть как модель с обложки журнала про героев.

– Неплохо, – буркнул Кацуки, отворачиваясь, но уши его подозрительно покраснели.

Шото Тодороки лишь кивнул, оценив лаконичность образа.

– Тебе идет, Хизаши-сан. Это подчеркивает твою причуду. Пауки ведь тоже бывают изящными.

Вечер продолжился в совершенно другой атмосфере. Рин, несмотря на каблуки, всё так же уверенно раздавала подзатыльники своим парням, но теперь это выглядело как-то иначе. Граница между двумя классами окончательно стерлась.

Позже, когда игра закончилась и все начали расходиться, Рин вышла на балкон, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух. Каблуки она всё-таки скинула, оставшись босиком.

– Тяжело быть старостой? – раздался сзади голос Александра Сергеевича.

Он стоял в тени дверного проема, наблюдая за падчерицей. В его глазах читалась редкая гордость.

– Тяжело быть единственной девушкой в классе, где у всех вместо мозгов — тестостерон и причуды, – ответила Рин, не оборачиваясь. – Но я справляюсь.

– Справляешься, – согласился Ворон. – Коми бы оценила твой сегодняшний наряд. Она всегда говорила, что тебе нужно чаще показывать зубы… и красоту.

– Она просто хочет, чтобы я нашла себе кого-нибудь, – фыркнула Рин. – А мне пока хватает девятнадцати идиотов и одного дяди-радиостанции.

Александр подошел ближе и оперся о перила.

– Ты молодец, Рин. Сегодня ты сделала больше для укрепления отношений между школами, чем все наши официальные отчеты. Но завтра в пять утра — пробежка. В платье ты будешь или в скафандре — мне всё равно.

– Есть, товарищ классный руководитель, – усмехнулась Рин.

Она посмотрела на звезды. Впереди было еще много дней в Японии, тренировок, секретов и, возможно, новых платьев. Но сейчас, чувствуя холодный бетон под босыми ногами и поддержку человека, который стал ей отцом, Хизаши Рин знала: она на своем месте.

А Бакуго… ну, Бакуго еще получит свой реванш. Только теперь он будет знать, что проиграть такой девушке — совсем не зазорно.