← Назад к обзору

...

Эхо забытого имени

После того памятного февраля в подземельях Хогвартс для Эмили Поттер изменился навсегда. Она словно провела невидимую черту мелом по каменному полу, и ни Джеймс, ни Сириус, ни кто-либо еще из «героев Гриффиндора» не решился её переступить. Эмили ушла в учебу с головой, готовясь к ЖАБА так, будто от этого зависела её жизнь. Она перестала быть «милым кроликом», который прощает любые выходки. Теперь она была тихой, сосредоточенной и... удивительно спокойной в компании слизеринцев.

Джеймс бесился. Он швырял вещи, кричал, что она предательница, но Эмили лишь смотрела на него своими странными рубиновыми глазами — холодными и прозрачными, как лед. Уильям Милфорд стал её тихой гаванью. Через неделю после инцидента в подземельях они начали встречаться официально. Без лишнего пафоса, без громких признаний на весь зал. Просто двое людей, нашедших друг в друге спасение.

Перед самым выпуском, когда чемоданы уже были собраны, Уильям сделал ей предложение. В пустой астрономической башне он надел ей на палец кольцо с изумрудом, и Эмили впервые за долгое время почувствовала, что у неё есть дом. На платформе 9 и 3/4 она лишь мельком встретилась взглядом с Джеймсом. В его глазах была обида, в её — окончательное прощание. Она уезжала не просто из школы, она уходила из семьи, которая её не слышала.

Жизнь в поместье Милфордов оказалась на удивление легкой. Люциус Малфой, кузен Уильяма, принял её благосклонно — чистота крови Эмили была безупречной, а её кроткий нрав (как он ошибочно полагал) идеально подходил для их круга. Нарцисса и вовсе видела в ней младшую сестру. А когда стало известно, что Эмили ждет ребенка, Нарцисса окружила её такой заботой, какой девушка не знала даже дома.

Но война, черная тень Волан-де-Морта, пожирала Британию. Уильям, чувствуя приближение катастрофы, принял тяжелое решение.

– Ты должна уехать, Эми, – сказал он ей однажды ночью, сжимая её ладони. – Если со мной что-то случится... если придет известие о моей смерти, не возвращайся. Заляг на дно. Лет на четырнадцать, а лучше навсегда. Обещай мне.

Она обещала, обливаясь слезами. И когда весть о его гибели действительно пришла, Эмили выполнила клятву. Она исчезла.

Год скитаний по миру с младенцем на руках превратил её из хрупкой девушки в настороженную волчицу. Она назвала дочь Оливией, как хотел Уильям. Девочка росла копией матери, но с глазами отца — пронзительно-зелеными, как молодая листва. Эмили не читала газет, не знала о падении Темного Лорда, не знала о гибели брата и о маленьком Гарри. Для неё Британия перестала существовать.

Она осела в России, надеясь затеряться в бескрайних лесах и холодных городах. Но прошлое настигло её внезапно. В ту роковую ночь, чувствуя, что за ней идут, Эмили приняла последнее решение. Она оставила годовалую Оливию на пороге крепкого дома в небольшом магическом поселении под Архангельском. Интуиция шептала, что здесь ребенка не бросят.

Эмили Поттер-Милфорд исчезла в ту же ночь, оставив после себя лишь легенду и маленькую девочку с зелеными глазами.

***

Прошло пятнадцать лет.

Оливия Громова поправила выбившуюся прядь белых волос и затянула их в строгий хвост. Она стояла перед зеркалом в прихожей их нового дома в Англии. Из зеркала на неё смотрела бледная девушка с мягкими, аристократичными чертами лица. На ней была простая одежда, но держалась она с той естественной грацией, которую невозможно приобрести — с ней можно только родиться.

– Лив, ты скоро? – раздался голос Марка из кухни. – Ватрушки остынут!

Марк Громов, её «старший брат», был единственным человеком, которого она любила больше жизни. Он нашел её на пороге дома своей бабушки, когда ему было девять. Бабушка вырастила их обоих, сочинив легенду о родителях-мракоборцах, погибших на задании. Когда Оливии исполнилось четыре, бабушки не стало, и Марк, которому тогда едва исполнилось двадцать, взял на себя заботу о сестре. Он окончил Колдотворец, устроился в Министерство и возил Оливию с собой по всему миру.

Несколько лет назад он рассказал ей правду: они не родные. Оливия просто приняла это. Кровь не имела значения, когда Марк был тем, кто лечил её разбитые коленки и учил первым заклинаниям.

– Иду я, иду, – Оливия зашла в кухню и подхватила корзинку с ароматной выпечкой. – Ты уверен, что мне нужно идти к соседям? Вдруг они... ну, знаешь, обычные? Я опять забудусь и ляпну что-нибудь про трансфигурацию.

Марк усмехнулся, поправляя воротник своей мантии. Он работал в отделе иммиграции, и его перевод в Британию был временным, но долгим.

– Тебе нужно общение, Лив. Ты просидела всё лето в Дурмстранге над книгами, потом мы переехали... Иди. Соседний дом всего в километре. Если они маглы — просто скажи, что мы приехали из России и любим печь. Твой английский почти идеален, если не считать этого очаровательного акцента.

Оливия вздохнула, взяла корзинку и вышла в прохладное английское утро.

Дом, в котором они поселились, был старым и немного запущенным, окруженным бескрайними полями. Дорога к соседям заняла около пятнадцати минут. Это был странный, высокий дом, который казался построенным вопреки законам физики. Он возвышался над землей, словно склеенный из нескольких разных хижин.

«Маглы бы такое не построили», – промелькнула мысль, но Оливия тут же одернула себя.

Она подошла к двери и нерешительно постучала. Сердце колотилось. Несмотря на всю свою харизму, доставшуюся ей от матери, Оливия всегда немного стеснялась новых людей.

Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стояла невысокая, полноватая женщина с добрым лицом и копной ярко-рыжих волос. На ней был фартук, а в руках она сжимала полотенце.

– Ой! – женщина удивленно моргнула, глядя на гостью. – Здравствуй, дорогая. Ты, должно быть, из того старого дома у холма?

– Здравствуйте, – Оливия вежливо кивнула, стараясь не смотреть на вязальные спицы, которые сами по себе стучали в воздухе за спиной женщины. – Меня зовут Оливия Громова. Мы с братом недавно переехали. Вот... Марк настоял, чтобы я принесла угощение. Это ватрушки, традиционная русская выпечка.

Хозяйка дома явно засуетилась. Она сделала шаг вперед, пытаясь телом заслонить обзор вглубь дома.

– О, как мило! Спасибо большое! Я Молли, Молли Уизли. Прости за беспорядок, у нас тут... э-э... ремонт. Да, ремонт!

В этот момент в воздухе раздался резкий хлопок, и в косяк двери с размаху врезалась крупная серая сова. Птица оглушенно ухнула и выронила свернутый рулон газеты прямо к ногам Оливии.

Газета развернулась. На первой полосе «Ежедневного Пророка» двигалась фотография какого-то волшебника в остроконечной шляпе, который сердито размахивал руками.

Молли Уизли замерла, побледнев. Она быстро глянула на Оливию, ожидая испуга или непонимания.

Оливия же, увидев живое фото, почувствовала, как с плеч сваливается огромный груз. Она облегченно выдохнула, и на её лице расцвела та самая ослепительная улыбка, которая когда-то заставляла слизеринцев забывать о чистоте крови.

– Фух... Слава Мерлину, – выдохнула девушка. – Так вы тоже волшебники! А я-то думала, как мне подбирать слова, чтобы не выдать себя.

Молли Уизли на мгновение лишилась дара речи, а затем разразилась звонким смехом, прижимая руки к щекам.

– О, милая! Заходи скорее! А я-то стою тут, пытаюсь спрятать самовяжущиеся носки! Заходи, чай как раз готов!

Кухня «Норы» — так назывался их дом — была наполнена запахами трав, выпечки и магии. Оливия чувствовала себя здесь удивительно уютно, несмотря на то, что видела эту обстановку впервые. Молли усадила её за большой деревянный стол и налила чаю в расписную кружку.

– Значит, из России? – Молли с интересом рассматривала девушку. – У тебя такой необычный цвет волос... почти как снег. И глаза... удивительно знакомый оттенок зеленого.

Оливия пригубила чай, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– Да, мы много путешествовали. Я училась в Колдотворце, потом два года в Дурмстранге. Теперь вот Марка перевели сюда, и мне придется идти в местную школу. Кажется, она называется Хогвартс?

– Хогвартс! Конечно! – всплеснула руками Молли. – Все мои дети там учились или учатся. У меня их семеро, представляешь? Сейчас дома никого, все разбрелись по делам. Близнецы, Фред и Джордж, они на год старше тебя, переходят на шестой курс. Ох, эти двое... с ними глаз да глаз нужен! Постоянно что-то взрывают.

Оливия улыбнулась. Описание близнецов напомнило ей о рассказах бабушки про озорных волшебников.

– Еще есть Перси, он очень серьезный, уже закончил школу. Чарли в Румынии с драконами, Билл в Египте... Рон на год младше тебя, он пойдет на четвертый курс. И Джинни, моя единственная девочка, она младшая.

– Большая семья, – с легкой грустью произнесла Оливия. – Это замечательно. У меня только Марк.

– Ну, теперь у тебя есть и мы, раз уж вы соседи! – Молли накрыла ладонь девушки своей рукой. – В Хогвартсе тебе понравится. Там сейчас учится и Гарри Поттер, он на одном курсе с моим Роном. Знаменитый мальчик, но такой скромный...

Оливия вздрогнула. Имя «Поттер» отозвалось в её сознании чем-то далеким, почти стертым. Она знала, что её настоящая фамилия была другой, но Марк никогда не называл её, говоря, что это может быть опасно.

– Поттер? – переспитала она. – Красивая фамилия.

– Да, – вздохнула Молли. – Трагическая история. Его родители погибли, когда он был совсем маленьким. Джеймс и Лили... прекрасные были люди.

Оливия почувствовала странное покалывание в кончиках пальцев. Зеленые глаза... Джеймс... Что-то в её памяти пыталось пробиться сквозь пелену лет, но образ матери был слишком размытым — лишь белые волосы и запах хвои.

– А вы давно живете здесь, миссис Уизли? – спросила Оливия, переводя тему.

– О, целую вечность! – Молли снова заулыбалась. – Слушай, а давай я познакомлю тебя с ребятами, когда они вернутся? Близнецы как раз искали кого-то, на ком можно... э-э... тестировать их новые сладости. Шучу, конечно! Они будут рады новой компании. В нашей глуши не так много сверстников.

Разговор потек легко и непринужденно. Оливия рассказывала о суровых зимах в Колдотворце, о том, как в Дурмстранге уделяют внимание боевой магии, и о том, как Марк однажды случайно превратил их кота в самовар. Молли хохотала, подкладывая гостье печенье.

– Знаешь, Оливия, – сказала Молли, внимательно глядя на девушку. – У тебя манеры настоящей леди, но в глазах пляшут такие чертики... Ты мне очень напоминаешь одну девушку, которую я знала давным-давно. Она была гриффиндоркой, но в какой-то момент просто исчезла.

Оливия замерла с кружкой в руках.

– Как её звали?

– Эмили. Эмили Поттер. Она была младшей сестрой Джеймса. У неё были такие же светлые волосы, как у тебя, только глаза... они были красными, представляешь? Редкий дар или проклятие, никто не знал. Она ушла со слизеринцем, и с тех пор о ней ничего не слышали. Говорили, она уехала из страны еще до того, как всё началось.

Сердце Оливии пропустило удар. Красные глаза. Она помнила, как бабушка рассказывала сказку о «белом кролике с рубиновыми глазами», который ускакал в далекую страну, чтобы спасти свою любовь. Она всегда думала, что это просто сказка.

– Наверное, это просто совпадение, – тихо сказала Оливия, хотя внутри всё кричало об обратном.

– Наверное, – согласилась Молли, хотя в её взгляде появилось новое, глубокое любопытство. – Но как бы то ни было, я рада, что вы наши соседи. Англия сейчас — не самое спокойное место, но в «Норе» всегда найдется место для друзей.

Когда Оливия возвращалась домой, солнце уже стояло высоко. Корзинка была пуста, но в душе было странное чувство полноты. Она шла по полю, и ветер развевал её белые волосы.

Дома Марк встретил её вопросительным взглядом.

– Ну как? Маглы?

– Нет, Марк, – Оливия улыбнулась и прислонилась к дверному косяку. – Они волшебники. И, кажется, они знали мою маму. Или кого-то, кто очень на неё похож.

Марк помрачнел, его рука непроизвольно сжала край стола.

– Лив, мы договаривались. Не привлекать внимания.

– Я знаю, – она подошла и обняла его. – Но здесь всё по-другому. Я чувствую это. Как будто я наконец-то вернулась туда, где должна быть.

Марк вздохнул, погладив её по голове. Он знал, что этот день настанет. Он знал, что Англия — это не просто место работы, это колыбель её тайны.

– Ладно, «белый кролик», – прошептал он, используя прозвище, которое когда-то услышал в бреду умирающей женщины, передавшей ему младенца. – Готовься к школе. Чувствую, пятый курс в Хогвартсе будет... незабываемым.

Оливия посмотрела в окно, туда, где за холмом виднелась крыша «Норы». Она еще не знала, что через несколько недель встретит мальчика с точно такими же зелеными глазами, как у неё. Она не знала, что её появление в Хогвартсе взорвет старые раны и заставит Люциуса Малфоя вздрогнуть при виде её лица.

Она просто знала, что её путешествие только начинается. И на этот раз она не собиралась убегать.