.
Эхо забытых имен
Вечер на Тисовой улице был удушающе спокойным. Оливия сидела у окна второго этажа, подперев подбородок ладонью. Перед ней лежал увесистый том «Теории высших заклинаний», но строчки расплывались. После шумного Колдотворца и сурового, пропахшего ледяным морем Дурмстранга, британский пригород казался ей декорацией к очень скучному спектаклю.
Марк уехал три дня назад, оставив ей запас еды и строгие инструкции не практиковать магию вне дома. Работа в Министерстве магии, даже в отделе иммиграции, требовала от него постоянных разъездов. Оливия не обижалась. Марк был ее якорем, единственным человеком, который любил ее просто за то, что она есть, а не за странную внешность или необычную магическую одаренность.
Внезапное движение на улице привлекло ее внимание. Паренек, на вид чуть младше нее, с растрепанными черными волосами, почти бегом выскочил из дома номер четыре. Он тащил тяжелый сундук, и в его движениях сквозила такая ярость, смешанная с отчаянием, что Оливия невольно подалась вперед.
– Куда это он на ночь глядя? – прошептала она.
Любопытство, которое Марк называл «ее проклятием», взяло верх. Оливия быстро натянула кеды, схватила палочку (чисто по привычке) и выскользнула из дома.
Но парень двигался на удивление быстро. Когда она добежала до поворота на улицу Магнолий, его уже не было видно. Оливия прибавила шагу, чувствуя странное покалывание в пальцах — магия вокруг этого места была взбудоражена. В конце улицы она увидела вспышку света. Огромный трехэтажный автобус возник из ниоткуда, с грохотом затормозил, и паренек исчез в его дверях. Секунда — и автобус испарился, оставив после себя лишь запах гари и дрожащий воздух.
– Ого, – выдохнула Оливия. – Это было... эффектно.
Она уже собиралась повернуть назад, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Из тени раскидистого куста на нее смотрели два горящих глаза. Огромный, костлявый черный пес медленно вышел на свет фонаря.
Оливия замерла. Она видела много магических существ, но этот пес не был обычным животным. От него исходила волна тоски и какой-то дикой, загнанной силы. Пес подошел ближе, почти вплотную. Его дыхание было тяжелым. Вместо того чтобы зарычать, он осторожно прихватил зубами край ее джинсов и слегка потянул в сторону темного переулка.
– Пойти за тобой? – спросила она, склонив голову набок.
Пес выпустил ткань и коротко гавкнул, отступая в тень. Оливия, не чувствуя страха, последовала за ним. В глубине переулка, где свет фонарей не достигал кирпичных стен, пес начал меняться. Кости хрустнули, шерсть втянулась, и через мгновение перед ней стоял человек.
Он выглядел ужасно: впалые щеки, спутанные грязные волосы, лохмотья вместо одежды. Но в его глазах, когда он увидел Оливию, отразился такой шок, будто он увидел привидение.
– Эмили?.. – прохрипел он, подаваясь вперед. – Нет... не может быть.
Оливия отступила на шаг, сохраняя спокойствие. Она знала, что не похожа на обычных людей. Белые волосы, гетерохромные глаза — зеленое пламя в левом и янтарный мед в правом.
– Меня зовут Оливия, – ответила она с легким русским акцентом. – И я не знаю никакой Эмили. Кто вы?
Мужчина закрыл лицо руками, его плечи мелко дрожали.
– Те же волосы... Те же черты лица. Но глаза... боги, глаза Уильяма. У них был ребенок? Она спаслась?
Оливия быстро сопоставила факты. Серебряное кольцо с гравировкой «Luce in tenebris», которое она всегда носила на цепочке под одеждой, вдруг показалось очень тяжелым. Сириус Блэк — она узнала его по колдографиям из газет, которые Марк приносил домой, — выглядел не как убийца, а как человек, потерявший всё.
– Вам нужно уходить, – сказала она, услышав вдалеке хлопок аппарации. – Министерство не дремлет. Вы ведь Блэк, верно?
Сириус горько усмехнулся.
– Ты сообразительная. Совсем как она.
– Я тоже не совсем человек, – Оливия подмигнула ему.
Превращение заняло доли секунды. Вместо девушки на камнях стояла изящная лисица с белоснежной шерстью и разноцветными глазами. Сириус изумленно охнул. Лисица махнула хвостом, призывая его следовать за ней, и они скрылись в лабиринте задних дворов прежде, чем мракоборцы успели оценить обстановку на Тисовой.
Той ночью в заброшенном сарае на окраине Литтл-Уингинга Оливия узнала правду. Имена. Эмили Поттер и Уильям Милфорд. Слизерин и Гриффиндор. Любовь во время войны и бегство в неизвестность. Сириус говорил сбивчиво, то смеясь, то едва не плача, когда она показала ему кольцо.
– Она выжила... – шептал он. – Она спрятала тебя.
Когда Оливия вернулась домой под утро, Марк уже ждал ее. Он был бледен и взволнован, но она лишь крепко обняла его и сказала, что просто гуляла. Она не была готова делить тайну своего рождения даже с ним. Не сейчас.
***
Первого сентября платформа девять и три четверти встретила ее привычным хаосом. Оливия чувствовала себя чужой в этой толпе. Английские мантии казались ей слишком тонкими, а разговоры — поверхностными.
Экзамены были сданы неделю назад. Профессор МакГонагалл, принимавшая у нее трансфигурацию, вела себя странно: она постоянно поправляла очки и смотрела на Оливию так, словно та была ожившим мертвецом. Прорицание Оливия едва не провалила — в Колдотворце ее учили видеть суть вещей, а не искать знаки в чаинках, но общих баллов хватило для зачисления на четвертый курс.
Когда поезд прибыл в Хогвартс, Оливию попросили остаться на перроне. К ней подошли двое: высокая строгая ведьма в изумрудной мантии и крошечный профессор в очках.
– Мисс Громова, – голос МакГонагалл дрогнул, когда она подошла ближе. – Я — Минерва МакГонагалл, заместитель директора. Это профессор Флитвик. Мы проводим вас в замок для индивидуального распределения.
Оливия заметила, как профессор МакГонагалл побледнела, рассматривая ее лицо. Ведьма прижала руку к груди, на мгновение потеряв свою обычную невозмутимость.
– С вами всё в порядке, профессор? – вежливо спросила Оливия.
– Да... да, деточка. Просто... – она замолчала, не договорив. – Идемте.
Ее повели не в Большой зал, а в небольшой кабинет рядом с ним. Там, на табурете, уже ждала старая, заплатанная Шляпа.
– Итак, – проскрипела Шляпа, как только Оливия села и почувствовала на голове тяжелую ткань. – Что тут у нас? О, какая интересная смесь! Холодный расчет Дурмстранга, широкая душа Колдотворца... и кровь, которая течет в твоих жилах. Я помню твою мать, дитя. Она была светом, который выбрал тень. И твоего отца... он был тенью, стремившейся к свету.
Оливия затаила дыхание.
– В тебе много хитрости, – продолжала Шляпа. – Но еще больше — отчаянной верности тем, кого ты считаешь своими. Ты не боишься идти против течения. Ты уже сделала это, не так ли? Что ж, пусть будет... ГРИФФИНДОР!
МакГонагалл, стоявшая у окна, покачнулась. Ее лицо приобрело совершенно восковой оттенок.
– Гриффиндор... – прошептала она. – Снова.
– Профессор, вам действительно нехорошо, – Оливия поднялась, снимая шляпу. – Мне позвать врача?
– Нет, мисс Громова. Просто... идите в зал. Ваше место за вторым столом слева.
Когда Оливия вошла в Большой зал, там уже вовсю шел пир. Распределение первокурсников закончилось, и директор Дамблдор заканчивал свою речь о дементорах — жутких тварях, которых Оливия видела в поезде.
Она проскользнула к столу Гриффиндора и присела с краю, рядом с рыжеволосым парнем с золотым значком старосты.
– Привет, я Перси Уизли, – важно представился он. – Ты та самая переведенная ученица?
– Оливия, – кратко ответила она, принимаясь за еду.
Она чувствовала на себе взгляды. Это было похоже на перекрестный огонь. С преподавательского стола на нее смотрели три пары глаз.
Профессор МакГонагалл сидела, едва притрагиваясь к еде, ее взгляд был прикован к Оливии. Рядом с ней сидел мужчина с усталым лицом, покрытым шрамами — новый преподаватель Защиты от темных искусств, Люпин. Он смотрел на нее с такой невыносимой грустью, что Оливии захотелось отвернуться.
Но самым тяжелым был третий взгляд. Мужчина с сальными черными волосами и крючковатым носом, сидевший чуть поодаль, буквально сверлил ее глазами.
– Кто это? – тихо спросила Оливия у Перси, кивнув в сторону черноволосого профессора.
– Профессор Снейп, декан Слизерина, – шепнул Перси. – Не советую попадаться ему под горячую руку, он терпеть не может гриффиндорцев.
Снейп не просто смотрел. В его глазах кипела целая буря эмоций: ненависть, узнавание и что-то, подозрительно похожее на старую, незажившую боль. Он явно видел в ней Эмили. Видел ее предательство, ее уход к Милфорду, ее исчезновение.
Оливия спокойно встретила его взгляд. Ее зеленый и янтарный глаза не дрогнули. Она знала, кто она такая. Знала, чья кровь течет в ее жилах. Но она не была Эмили Поттер, покорно принимающей удары судьбы. И она не была Уильямом Милфордом, скрывающим свои чувства за маской безразличия.
Она была Оливией Громовой. И у нее были свои планы на этот учебный год.
– Эй, Гарри, смотри! – раздался шепот чуть дальше по столу. – У этой девчонки глаза разного цвета. Круто, да?
Оливия повернула голову. На нее смотрел тот самый парень с Тисовой улицы. Гарри Поттер. Ее... племянник? Брат? Сириус не успел объяснить все тонкости родства, но фамилия говорила сама за себя.
Гарри смотрел на нее с любопытством, не подозревая, что эта «новая ученица» — единственная живая связь с его прошлым, которую так тщательно скрывали все эти годы.
– Красиво, – ответил Гарри, улыбнувшись ей.
Оливия кивнула ему, едва заметно улыбнувшись в ответ.
– Добро пожаловать в Гриффиндор, – сказал он.
– Спасибо, Гарри, – ответила она, намеренно используя его имя.
Она заметила, как Снейп при этих словах сжал кубок так сильно, что его костяшки побелели. Люпин вздрогнул, а МакГонагалл быстро отвела глаза.
Игра началась. И Оливия собиралась доиграть ее до конца, даже если для этого ей придется перевернуть весь Хогвартс вверх дном. Она коснулась кольца под мантией. «Luce in tenebris». Свет во тьме.
– Ну что ж, – прошептала она самой себе, глядя в тарелку. – Посмотрим, насколько глубока эта кроличья нора на самом деле.
Пир продолжался, свечи плавали под потолком, а за окнами замка в холодном тумане кружили дементоры. Но здесь, в тепле Большого зала, Оливия впервые почувствовала, что она не просто иммигрантка из России. Она вернулась домой. К семье, которая ее не знала, и к врагам, которые ее не забыли.