← Назад к обзору

.

Шрамы и эскизы

Воскресное утро в квартире Чонгука пахло не только вчерашним дождем и остывшим чаем, но и чем-то совершенно новым — спокойствием. Тэхён лежал, уткнувшись носом в изгиб плеча Чонгука, и слушал его мерное дыхание. Солнце, пробивавшееся сквозь неплотно задернутые шторы, рисовало на простынях золотистые полосы.

– Ты долго собираешься притворяться, что спишь? – прошептал Чонгук, не открывая глаз. Его голос, хриплый после сна, отозвался вибрацией где-то в груди Тэхёна.

– Я не притворяюсь, – буркнул Тэхён, плотнее прижимаясь к нему. – Я медитирую на тишину. До завтрашнего дня её будет катастрофически мало.

Чонгук наконец открыл глаза и повернулся на бок, подперев голову рукой. Он внимательно оглядел Тэхёна: растрепанные светлые волосы, заспанные глаза и полосу от подушки на щеке.

– Завтра понедельник, – констатировал Чонгук, и его взгляд на мгновение помрачнел. – Опять школа.

Тэхён заметно напрягся. Мысль о школьных коридорах, едких смешках за спиной и вечном желании вжаться в стену отозвалась неприятным холодком в животе. В школе он был «странным Кимом» — тем, кто вечно прячется в оверсайз-кофтах, рисует в блокноте вместо того, чтобы общаться, и чья внешность кажется местным «королям» слишком женственной или просто неподходящей.

– Давай не будем об этом сегодня, – попросил Тэхён, пытаясь выдавить улыбку. – Сегодня воскресенье. Сегодня мы... что мы делаем сегодня?

Чонгук усмехнулся, и эта его привычная самоуверенная полуулыбка мгновенно разогнала тучи.

– Сегодня мы занимаемся очень важными вещами. Например, я планирую приготовить завтрак, который ты не сможешь раскритиковать. А потом мы пойдем гулять.

– Ты? Готовить? – Тэхён приподнял бровь. – Ты же вчера говорил, что твой максимум — это доставка пиццы и протеиновый коктейль.

– Обижаешь, художник, – Чонгук ловко перекатился и навис над Тэхёном, удерживая его за запястья. – У меня есть секретное оружие. Панкейки по рецепту моей мамы. Если ты их попробуешь, ты сразу забудешь про свои наброски и захочешь рисовать только их.

– Панкейки? – Тэхён рассмеялся, чувствуя, как напряжение уходит. – Очень самонадеянно.

– Посмотрим, – Чонгук быстро чмокнул его в кончик носа и вскочил с кровати, ничуть не смущаясь своей наготы.

Тэхён снова замер, провожая его взглядом. То, как Чонгук двигался — свободно, легко, абсолютно принимая своё тело — всё ещё вызывало у него смесь восхищения и тихой зависти. Для Тэхёна каждый выход из «раковины» был маленьким подвигом.

Кухня встретила их шипением сковороды и ароматом ванили. Чонгук, натянувший только свободные спортивные штаны, возился у плиты с таким серьезным видом, будто решал уравнение квантовой физики. Тэхён устроился на высоком стуле, подтянув колени к подбородку, и открыл блокнот.

– Опять за старое? – не оборачиваясь, спросил Чонгук. – Я же просил — никакой работы в выходные.

– Это не работа, – Тэхён быстро заштриховал линию плеча. – Это фиксация момента. Ты сейчас выглядишь... по-домашнему. Это редкий кадр.

– «По-домашнему» — это значит, что я похож на растрепанного воробья? – Чонгук обернулся, держа в руке лопатку.

– Это значит, что ты выглядишь так, будто тебе не нужно никому ничего доказывать, – тихо произнес Тэхён, поднимая на него серьезный взгляд.

Чонгук замер. На мгновение веселость исчезла из его глаз, сменившись чем-то глубоким и понимающим. Он подошел к Тэхёну, игнорируя шипящее на плите тесто, и мягко коснулся его волос.

– Тебе тоже не нужно, Тэ. Никому и ничего. Особенно тем идиотам в школе.

Тэхён отвел взгляд, утыкаясь в рисунок.

– Легко говорить тебе, Чонгук. Тебя все обожают. Ты — капитан, ты — звезда, ты... ты идеальный. А я просто мишень для их упражнений в остроумии. «Эй, Ким, ты сегодня забыл накраситься или просто решил выглядеть как девчонка?» – Тэхён горько усмехнулся, передразнивая голос одного из одноклассников.

Чонгук резко выключил плиту. Он взял Тэхёна за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя.

– Слушай меня внимательно. Они цепляются к тебе не потому, что с тобой что-то не так. А потому, что ты — настоящий. Ты чувствуешь этот мир так, как они никогда не смогут. Твоя внешность, твои глаза, твои руки... – он осторожно переплел свои пальцы с пальцами Тэхёна. – Это искусство. А они — просто серый фон.

– Фон иногда бывает слишком громким, – прошептал Тэхён.

– Завтра всё будет иначе, – твердо сказал Чонгук. – Я не позволю им даже дышать в твою сторону.

– Нет, – Тэхён покачал головой. – Если ты начнешь меня защищать открыто, станет только хуже. Они решат, что я твоя новая игрушка или что-то в этом роде. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

Чонгук фыркнул, возвращаясь к панкейкам.

– Проблемы? Тэ, я сам — ходячая проблема. Давай просто договоримся: завтра ты не опускаешь голову. Смотри им прямо в глаза. Так, как смотришь на меня, когда рисуешь. Увидишь, они сами поднимут белый флаг.

Завтрак действительно оказался потрясающим. Они ели панкейки, поливая их кленовым сиропом, и спорили о том, какой фильм посмотреть вечером. Весь день прошел в какой-то блаженной полудреме: прогулка в парке, где они старались не привлекать внимания, прячась под капюшонами, смешные фотографии на телефон и бесконечные разговоры ни о чем.

Но вечер воскресенья неумолимо приближался, принося с собой липкий страх понедельника.

Утро в школе началось как обычно. Шум, грохот шкафчиков, запах мела и дешевого парфюма. Тэхён шел по коридору, чувствуя себя так, словно на нем была надета неоновая вывеска «Ударь меня». Он натянул рукава своего самого большого свитера до самых кончиков пальцев.

– О, смотрите-ка, наш великий художник соизволил явиться! – раздался голос Минхо, парня из параллельного класса, который никогда не упускал случая задеть Тэхёна. – Эй, Ким, что за вид? Опять всю ночь плакал над своими картинками?

Тэхён сжал лямки рюкзака. Слова Чонгука «не опускай голову» эхом отозвались в сознании. Он остановился и медленно поднял взгляд.

– Тебе что-то нужно, Минхо? – спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Минхо опешил. Обычно Тэхён просто ускорял шаг или молча смотрел в пол.

– Ого, у него прорезался голос! – Минхо подошел ближе, окруженный своими дружками. – Ты что, решил, что если вчера тусовался с Чонгуком, то стал крутым? Мы видели вас в парке. Что, Чонгуку стало жалко бездомного котенка?

Сердце Тэхёна пропустило удар. Они видели их. Теперь точно начнутся слухи.

– Оставь его, – раздался холодный, низкий голос за спиной Минхо.

Чонгук шел по коридору так, будто владел всем этим зданием. На нем была школьная куртка, наброшенная поверх черной футболки, и взгляд, который не обещал ничего хорошего.

– О, Чонгук-а! – Минхо фальшиво улыбнулся. – Да мы тут просто общаемся с твоим... подопечным. Расскажи, каково это — возиться с таким странным парнем?

Чонгук подошел вплотную к Минхо. Он был выше и шире в плечах, и его присутствие мгновенно заполнило пространство.

– «Странным»? – переспросил Чонгук, и в его голосе послышалась опасная усмешка. – Если под «странным» ты имеешь в виду талантливого, красивого и чертовски умного человека, то да. Но боюсь, твоему крошечному мозгу это сложно понять.

По коридору пронесся шепот. Все замерли, наблюдая за назревающим конфликтом.

– Ты что, серьезно? – Минхо нервно хохотнул. – Ты защищаешь этого...

Чонгук не дал ему договорить. Он положил руку на плечо Тэхёна — уверенно, открыто, заявляя свои права на него перед всей школой.

– Я не защищаю его, – спокойно произнес Чонгук, глядя Минхо прямо в глаза. – Я просто предупреждаю. Если я еще раз услышу хоть одно слово в сторону Тэхёна — любое слово, которое мне не понравится, — ты будешь иметь дело со мной. И поверь, на футбольном поле я веду себя гораздо мягче, чем в жизни.

Минхо побледнел. Он перевел взгляд с Чонгука на Тэхёна, который стоял, выпрямив спину, и больше не выглядел как жертва.

– Пошли отсюда, – буркнул Минхо своим друзьям, быстро ретируясь.

Толпа начала медленно расходиться, продолжая обмениваться шокированными взглядами. Чонгук повернулся к Тэхёну. Его лицо мгновенно смягчилось, а в глазах снова заиграли те самые теплые искорки.

– Ты как? – тихо спросил он.

– Ты сумасшедший, – выдохнул Тэхён, чувствуя, как дрожат колени. – Теперь вся школа будет говорить только об этом.

– Пусть говорят, – Чонгук пожал плечами и вдруг, вопреки всем правилам приличия, поправил прядь волос на лбу Тэхёна. – Зато теперь они знают, что ты под моей защитой. И вообще... ты сегодня выглядишь потрясающе. Этот свитер тебе идет, но без него было лучше.

– Чонгук! – Тэхён вспыхнул, оглядываясь по сторонам. – Мы в школе!

– И что? – Чонгук усмехнулся и наклонился к его уху. – Встретимся на обеде на крыше? Я принес те самые панкейки.

Тэхён не смог сдержать улыбки. Весь страх, вся многолетняя неуверенность вдруг показались такими незначительными рядом с этим парнем, который был готов бросить вызов всему миру ради него.

– Ладно, – согласился Тэхён. – Но только если ты не будешь опять пытаться отобрать мой блокнот.

– Ничего не обещаю, художник, – Чонгук подмигнул ему и, насвистывая какой-то мотив, зашагал к своему классу.

Тэхён смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри расцветает что-то теплое и светлое. Он поправил рюкзак и пошел на урок истории. Впервые за долгое время он шел с высоко поднятой головой, не прячась в рукава свитера. Он больше не был «странным Кимом». Он был Ким Тэхёном — человеком, которого любили именно за то, кем он был.

На уроке он открыл блокнот на последней странице. Там был набросок спящего Чонгука, сделанный сегодня на рассвете. Тэхён быстро дописал внизу одну фразу: «Анатомия счастья».

И, пожалуй, это был самый точный заголовок в его жизни.

Обед на крыше прошел именно так, как они и планировали. Они сидели на бетонном полу, прислонившись спинами к нагретой солнцем стене. Чонгук действительно принес контейнер с панкейками, которые за утро немного помялись, но на вкус остались такими же чудесными.

– Видел лицо Минхо? – Чонгук жевал, довольно щурясь на солнце. – Он выглядел так, будто проглотил лимон. Целиком.

– Это было слишком, Чонгук-а, – Тэхён покачал головой, но в его голосе не было упрека. – Но спасибо.

– За что?

– За то, что заставил меня поверить, что я не должен прятаться.

Чонгук отставил контейнер и серьезно посмотрел на него.

– Ты никогда не должен был, Тэ. Просто иногда нам нужен кто-то, кто подержит зеркало, чтобы мы увидели себя настоящих.

Тэхён улыбнулся и, набравшись смелости, положил голову на плечо Чонгука.

– Ты — ужасное зеркало. Ты слишком льстишь.

– Я просто очень точный художник, – парировал Чонгук, обнимая его за плечи. – А теперь ешь свой панкейк, а то я съем его сам.

– Попробуй только!

Их смех утонул в шуме большого города, оставшегося где-то там, внизу. Здесь, на крыше, под бескрайним небом, они были просто двумя влюбленными подростками, для которых не существовало ни школьных издевательств, ни чужих ожиданий. Были только они, холодный ветер и бесконечные эскизы их общего будущего.