← Назад к обзору

Фанфик Нацу гений изучил все магия своего мира и периродлса в мире DC и начал стрчатса с чудо женщины и Рэйвен Супер горя Пауэр Герл жанр экшен любви 18+

Пир в Метрополисе и зов амазонки

Запах жареного мяса, карамелизованного жира и острых специй заполнил ресторан «Большой Гриль О’Мэлли» до самых стропил. Обычно в это время здесь собирались офисные клерки из «Дейли Планет» и рабочие из порта, но сегодня заведение оказалось фактически реквизировано.

Хозяин гриль-бара, усатый детина ростом под два метра, стоял за стойкой с белым полотенцем в онемевших руках. На его глазах разворачивалось зрелище, не уступающее вторжению Дарксайда.

В центре зала, за сдвинутыми дубовыми столами, сидел Нацу Драгнил. Вокруг него уже выросла полутораметровая стена из обглоданных костей, пустых шампуров и расколотых керамических блюд.

– Еще! – прорычал драконоборец с набитым ртом, проглатывая целиком запеченную баранью ногу вместе с хрящами. – И того острого соуса с перцем! Он греет почти как лава!

– Святые угодники... – пробормотала Кара Зор-Эл, нервно сжимая в тонких пальцах крошечную чашку с эспрессо. Фарфор угрожающе хрустнул.

Супергерл повидала немало космических чудовищ с неутолимым голодом, но этот парень умудрялся нарушать базовые законы термодинамики прямо на ее глазах. Его желудок казался бездонной черной дырой, перерабатывающей калории в чистейшую термоядерную мощь.

– Расслабься, золотоволоска, – Селина Кайл лениво откинулась на кожаную спинку дивана, закинув стройную ногу на колено Нацу. Воровка крутила на пальце ключи от чьего-то спорткара. – Накорми зверя — и он будет урчать, как домашний кот. Хотя этот кот, признаться, требует оптовых поставок.

– Если ты переживаешь о счете, дорогая, – Памела Айсли сидела по правую руку от волшебника, нежно перебирая пряди его розовых волос своими изумрудными пальцами, – я могу вырастить в кассе владельца дерево с чистейшими рубинами. Или просто отравить его память, чтобы он считал нас святыми.

– Никаких грабежей и убийств в Метрополисе! – нахмурилась Кара, но в ее голосе не было прежней стальной уверенности.

Она сидела напротив Нацу и физически ощущала исходящие от него волны. Это было не просто биологическое тепло. Каждая клетка ее криптонского тела, созданная для поглощения энергии желтого солнца, буквально вибрировала в присутствии драконоборца. От Нацу пахло древним, чистым пламенем, настолько плотным и насыщенным, что Кара чувствовала себя так, будто стояла в полдень под палящим светилом своей родной планеты. Ее кожа покалывала, в висках сладко шумело, а дыхание то и дело сбивалось, стоило парню бросить на нее свой золотистый, хищный взгляд.

– Эй, синяя птичка! – Нацу оторвал гигантский кусок сочного рибая и бесцеремонно протянул его прямо к губам Кары. – Ты чего такая кислая? В драке ты была куда бодрее! На, жуй, от мяса мышцы растут и огонь в пузе разгорается!

Кара вспыхнула до самых кончиков ушей:

– Я не ем жирное мясо на глазах у...

– Жуй, говорю! – Нацу придвинулся ближе, и его дыхание, пахнущее пряностями и чистым жаром, опалило ее губы.

Супергерл невольно приоткрыла рот, принимая угощение. Мясо оказалось невероятно нежным, тающим на языке. Но куда сильнее вкуса был электрический разряд, прошивший ее тело, когда пальцы Нацу случайно мазнули по ее нижней губе. Внизу живота криптонки свернулся тугой, горячий узел. Она опустила глаза, чувствуя, как румянец заливает шею и ключицы.

– О-о-у, посмотрите на нее! – захихикала Харли Квинн, сидевшая прямо на столе по-турецки и с аппетитом макавшая соленый огурец в клубничный молочный коктейль. – Наша непобедимая принцесса поплыла! Пара горячих ребрышек — и девочка готова отдать ключи от Крепости Одиночества!

– Замолчи, Квинн, – пробормотала Кара, торопливо проглатывая кусок и отводя взгляд в окно. – Я просто... восполняю запас энергии после нашего боя.

– Конечно, милая, – Барбара Гордон мягко улыбнулась поверх своего планшета. Она переоделась в простую серую толстовку, но двигалась с той непринужденной грацией, которая появляется у женщины, познавшей нечто запредельное. – Мы все сначала искали оправдания. Но с Нацу логика не работает. Ты либо сгораешь в его огне, либо греешься у него.

Кара с удивлением посмотрела на дочь комиссара. Бэтгерл всегда была воплощением дисциплины, холодного расчета и верности кодексу Брюса. Теперь же в ее взгляде сквозила безмятежность. На шее Барбары, прямо над воротом толстовки, алел свежий след драконьих зубов, но девушка не пыталась его скрыть. Напротив, она держалась так, будто носила высший орден доблести.

Нацу тем временем с громким хрустом догрыз кость, шумно выдохнул струю дыма прямо в потолок, заставив сработать датчики пожарной сигнализации, и довольно похлопал себя по плоскому, рельефному животу.

– Вот теперь порядок! – провозгласил он, весело скалясь. – Сил навалом! Эй, Кара, а кто в твоем городе еще может так же круто врезать, как ты? Тот парень в синем трико с красным плащом? Бэтгерл говорила, он твой брат или типа того?

– Кларк — мой кузен, – поправила Супергерл, чувствуя укол ревности при мысли о том, что Нацу переключит свое внимание на Супермена. – И он сейчас за пределами орбиты, устраняет метеоритный шторм. Но поверь, если он вернется и увидит, что ты устроил на улицах...

Договорить она не успела.

Воздух за пределами гриль-бара внезапно загустел, словно перед грозой. Зазвенели стеклянные витрины соседних зданий. Сквозь шум уличного движения прорезался чистый, низкий гул, похожий на пение боевого рога.

Посреди перекрестка Пятой авеню вспыхнула ослепительная молния, хотя небо оставалось безоблачным. Громовой раскат смел пыль с мостовой, заставив сработать сигнализации полусотни припаркованных машин.

Нацу мгновенно подобрался. Его ноздри шумно втянули воздух, а зрачки сузились в вертикальные полосы истинного хищника.

– Огонь... нет, молния? – пробормотал он, поднимаясь из-за стола. – Пахнет морем, полированной бронзой, яростью и... богами? Настоящими богами, как в тех древних свитках мастера!

Двери ресторана распахнулись от удара тяжелой руки.

На пороге заведения возникла фигура, заставившая даже болтливую Харли подавиться своим коктейлем.

Высокая, статная, с безупречной осанкой воительницы, закаленной в тысячах битв. Ее телосложение было совершенным гимном женской силе: развитые, точеные плечи, тонкая талия, мощные бедра и длинные мускулистые ноги, обутые в багрово-золотые поножи. На ней был античный доспех — алый корсет с орлом на груди, короткая синяя юбка со звездами, а на предплечьях сверкали несокрушимые серебряные браслеты.

Темные, как южная ночь, волосы волнами падали на широкие плечи, увенчанные золотой тиарой. В левой руке дева сжимала круглый щит с гравировкой Афины, а на правом бедре золотом переливалось легендарное Лассо Истины.

Диана из Темискиры. Чудо-женщина.

Ее сапфировые глаза, полные вековой мудрости и непреклонной решимости, медленно обвели разгромленный ресторан. Взгляд амазонки задержался на Барбаре, затем на Селине и Памеле, и наконец остановился на Каре Зор-Эл.

– Кара, – голос Дианы прозвучал чисто и звучно, подобно удару медного колокола. – Бэтмен прислал сигнал наивысшей тревоги. Его передатчик зафиксировал падение Готэма, потерю связи с Бэтгерл и появление космической или демонической сущности невероятного масштаба. Почему ты сидишь за одним столом с преступницами?

Супергерл неловко поднялась, инстинктивно одергивая порванную юбку:

– Диана... все не так, как кажется. Ситуация... изменилась.

– Я вижу, что она изменилась, – принцесса Темискиры сделала шаг вперед. Каждый ее шаг отдавался глухим металлическим звоном. – Ты ранена. Твой костюм разорван, от тебя пахнет озоном и кровью. А Барбара Гордон... – Диана сурово прищурилась, глядя на спокойную рыжеволосую девушку. – Брюс считает, что твой разум порабощен. Кто из них сделал это с вами?

– Ой, да брось ты свою пафосную поэзию, принцесска! – фыркнула Селина, грациозно потягиваясь на диване и демонстративно запуская руку за пояс Нацу. – Никто нас не порабощал. Нас просто наконец-то согрели так, как ни одному из ваших деревянных героев и не снилось.

– Пленницы Стокгольмского синдрома редко осознают свою цепь, – холодно отчеканила Диана, кладя ладонь на эфес короткого меча. – Я пришла забрать вас и нейтрализовать угрозу. Где чудовище?

– Эй, блестящая! – раздался звонкий, наполненный беззаботным весельем голос.

Нацу перешагнул через стол, легко спрыгнув на пол перед амазонкой. Он был на голову ниже статной воительницы, его шарф слегка тлел на концах, а на лице играла дерзкая, мальчишеская улыбка с оскалом острых клыков.

– Кого это ты назвала чудовищем? Я Нацу Драгнил! И если ты пришла за дракой, то говори прямо, а не чеши языком про какие-то цепи!

Диана опустила взгляд на розоволосого парня. Ее брови сошлись на переносице. В нем не было ауры Ареса, не было скверны Аида или гнили Цирцеи. Но от него исходила такая концентрация чистой, первобытной силы, что браслеты на ее запястьях слабо завибрировали, реагируя на присутствие равного по силе полубога.

– Смертный мальчишка? – нахмурилась амазонка. – Бэтмен утверждал, что противник сокрушил его титановую броню одним ударом. Это был ты?

– Тот парень в костюме мыши слишком много болтает и слишком слабо бьет, – хмыкнул Нацу, разминая шею. Раздался сухой щелчок позвонков. – А вот ты... от тебя пахнет совсем иначе. Твоя сила настоящая. Прямо из костей идет! Ты любишь драться, да?

Диана медленно сняла щит со спины, надевая его на левую руку. Ее воинская гордость, отточенная веками тренировок на райском острове, отозвалась на этот прямой, бесхитростный вызов.

– Я воительница Темискиры, посланница мира, но рожденная для битвы, – произнесла она, вставая в идеальную боевую стойку. – Если ты победил защитников Готэма силой, то силой тебе и придется ответить перед богами Олимпа. Сдайся, пока я не обнажила клинок.

– Сдаться?! – глаза Нацу вспыхнули багровым пламенем. Воздух в ресторане мгновенно нагрелся на тридцать градусов, заставив салфетки на столах затлеть. – Драконы из Хвоста Феи никогда не сдаются! Я прямо сейчас воспылал!

Он сорвался с места без предупреждения.

Взрыв драконьего ускорения сдул тяжелые дубовые столы к стенам. Правый кулак Нацу, окутанный ослепительным смерчем огня, врезался прямо в центр щита Чудо-женщины.

Звук удара напоминал звон колокола судного дня.

Ударная волна выбила все оставшиеся стекла в здании, разорвала шторы и выбросила обоих бойцов сквозь широкую витрину прямо на середину залитой солнцем Пятой авеню.

Диана, ожидавшая обычной атаки зарвавшегося метачеловека, с изумлением почувствовала, как ее ноги прочертили две глубокие борозды в твердом асфальте. Мощь удара была колоссальной — божественная амазонская сталь щита раскалилась докрасна, обжигая пальцы сквозь кожаные ремни.

– Силен! – выдохнула она, чувствуя, как в крови просыпается древний азарт амазонки.

– Это только разминка! – захохотал Нацу, зависнув в воздухе благодаря реактивной тяге пламени, бьющего из его ступней. – Крыло Огненного Дракона!

Потоки огня, подобные крыльям гигантской птицы, хлестнули по Диане с двух сторон.

Чудо-женщина среагировала мгновенно: она скрестила серебряные браслеты перед грудью.

Раздался металлический звон, породивший сферическую кинетическую волну. Божественная защита рассекла пламя пополам, разметав огненные волны по сторонам, где они с шипением погасли о гранитные парапеты. В следующую секунду амазонка оттолкнулась от земли, взмывая ввысь со скоростью молнии.

Ее кулак, впечатанный в челюсть Нацу, отправил драконоборца в полет сквозь рекламный щит прямо на крышу трехэтажного паркинга.

Бетонная конструкция содрогнулась. Нацу кубарем прокатился по гравию, но тут же вскочил на ноги, дико ухмыляясь и сплевывая кровь с рассеченной губы:

– Вот это удар! Настоящий кулак! Как у дедули Макарова, когда он злится!

Диана опустилась на крышу перед ним, грациозно взметнув полы синей юбки. Ее дыхание оставалось ровным, но в сапфировых глазах горело уважение:

– Ты крепок, мальчик. Ни один смертный мужчина не поднялся бы после прямого удара дочери Зевса. Но твоя ярость слепа.

– Мой огонь не слепой, – оскалился Нацу. – Он защищает моих друзей! И тех девчонок внизу! Они под моей опекой, понятно тебе, тетка с мечом?!

Диана нахмурилась:

– Твоих друзей? Ты держишь их в плену!

– В плену?! – Нацу искренне расхохотался. – Да они сами за мной увязались! Спроси у них!

Не успела Диана ответить, как с ее пояса сорвалось сияющее золотом Лассо Истины. Артефакт Гестии, подчиняясь воле хозяйки, змеей метнулся вперед, оплетая плечи и торс Нацу сияющими путами.

– Лассо не лжет, – строго произнесла принцесса, натягивая веревку. Золотой свет усилился, проникая в самую суть скованного. – Назови свое имя и свои истинные намерения! Ты пришел уничтожить этот мир?

Золотые петли сдавили грудь волшебника. Но вместо того чтобы закричать от жгучего божественного света, Нацу лишь глубоко вдохнул.

Его магия не конфликтовала с лассо. В нем не было лжи. Не было коварства, интриг или жажды власти. Внутри Нацу Драгнила пылало чистое, незамутненное солнце — первобытная стихия, жаждущая битвы, товарищества, свободы и тепла своей стаи.

Свет Лассо Истины внезапно сменил золотистый оттенок на ослепительно-багровый, впитывая жар драконьей души. Веревка не обжигала Нацу — она звенела, словно струна на арфе, передавая Диане эмоции пленника.

Разум амазонки захлестнула волна первозданных образов.

Она увидела гигантского красного дракона на вершине дымящейся скалы. Увидела шумную гильдию, где драки начинались с улыбок и заканчивались братскими объятиями. И увидела то, как Нацу воспринимал женщин вокруг себя: не как рабынь, не как трофеи, а как драгоценные сокровища, равных по духу хищниц, которых он готов защищать ценой собственной жизни, отдавая им весь свой безграничный, пьянящий жар.

Диана задохнулась. Ее пальцы на лассо дрогнули.

Никогда за сотни лет жизни среди людей и богов она не встречала столь абсолютной, кристальной честности. В этом парне не было ни капли мужского лицемерия, от которого ее веками предостерегала мать на Темискире. Он был диким, яростным, не знающим стыда и сомнений, но его сердце было чище, чем воды священных источников ее родины.

– Ты... – прошептала амазонка, ее щеки внезапно покрылись густым румянцем, а грудь под броней вздымалась все чаще под напором тепла, струившегося по веревке прямо в ее ладони. – Ты действительно не желаешь зла...

– Я желаю хорошей драки и вкусной жратвы! – проревел Нацу.

Он напряг мускулы. Золотое пламя вырвалось из его пор, заставив даже нерушимое лассо звенеть от перегрузки. Одним мощным рывком Нацу потянул веревку на себя.

Диана, ошеломленная ментальным контактом и вспыхнувшим в ее собственном теле незнакомым, сладким жаром, не успела закрепить упор. Ее сорвало с места, и она ласточкой полетела прямо в объятия драконоборца.

Нацу поймал ее на лету.

Его крепкие, раскаленные руки сомкнулись на ее тонкой талии, прижимая высокую воительницу к своей обнаженной груди. Доспехи амазонки соприкоснулись с его раскаленной кожей, зашипели, мгновенно нагреваясь до предела.

Диана оказалась лицом к лицу с Нацу. Их разделяли считанные сантиметры. Она почувствовала его дыхание — сухое, горячее, пьянящее запахом корицы, жареного мяса и первозданной магии. В его золотисто-карих глазах больше не было боевой ярости — там плясало то самое дерзкое, собственническое пламя, перед которым уже пали четыре сильнейшие женщины двух городов.

– Поймал, – выдохнул Нацу, оскалив удлиненные клыки. – А ты тяжелая. И пахнешь как настоящая королева. Мне нравится.

Гордая принцесса амазонок, не знавшая поражений, замерла в его руках. Ее тело, созданное из глины и благословленное богинями Олимпа, никогда не отзывалось на мужские прикосновения. Стив Тревор был другом, союзником, но ни один смертный не вызывал в ней этого дикого, первобытного трепета. Под ладонями Нацу ее бедра слабели, а кровь в жилах превращалась в расплавленное золото.

– Отпусти... меня... – прошептала Диана, но ее собственный голос прозвучал предательски хрипло и тихо, а пальцы вместо того, чтобы нанести смертельный удар, инстинктивно уперлись в твердые, как гранитные плиты, плечи парня.

– И не подумаю, – усмехнулся драконоборец.

Снизу, с улицы, раздался свист рассекаемого воздуха.

На крышу паркинга одна за другой поднялись остальные. Кара Зор-Эл мягко опустилась на бетон, сложив руки на груди и с легкой ревностью наблюдая за тем, как крепко Нацу держит амазонку. Следом за ней, по выращенным Памелой гигантским стеблям плюща, на крышу грациозно взбежали Селина, Барбара и Харли.

– О-о-о, наша святоша попалась в силки! – заверещала Квинн, хлопая в ладоши. – Диана, детка, скажи правду, веревочка ведь не врет! Он горячий, да? Горячее всех твоих греческих истуканов!

– Диана, – мягко произнесла Кара, подходя ближе. – Он не враг. Он... стихия. С ним бессмысленно воевать.

Айсли подошла к амазонке сбоку, проведя прохладной рукой по ее напряженной, взмокшей спине:

– Твое лассо показало тебе правду, воительница. Прими ее. Тебе больше не нужно нести груз этого мира в одиночку.

Диана медленно перевела затуманенный взгляд с женщин на Нацу. Ее гордость боролась с древним женским инстинктом, пробужденным огнем дракона. Этот парень сломал ее защиту не мечом и не хитростью — он просто растопил ее лед своей абсолютной, сокрушительной мощью.

– Кто ты такой?.. – выдохнула она, чувствуя, как жар его тела прожигает ее алый корсет, заставляя соски затвердеть до боли.

– Я Нацу Драгнил, – просто повторил он, ослабляя хватку, но не выпуская ее талию из рук, по-хозяйски притягивая амазонку вплотную. – И теперь ты тоже в моей стае. Никаких споров.

Диана закрыла глаза, шумно выдохнув горячий воздух, и ее голова бессильно опустилась на его мускулистое плечо. Лассо Истины мягко упало на гравий между их ног, признавая безоговорочную победу дракона.

– Да помогут мне боги... – прошептала Чудо-женщина, позволяя себе впервые за сотни лет сдаться на милость победителя.

Нацу довольно оскалился, запрокинув голову навстречу яркому полуденному солнцу Метрополиса. Пять самых опасных, прекрасных и могущественных женщин этого мира стояли вокруг него, признав его силу и право вожака.

Его пламя внутри разгоралось все ярче, требуя новых просторов, новых сражений и новых сокровищ.

– Ну что, девчонки, – весело крикнул Нацу, оглядывая свой сияющий гарем. – Мы только начали! Где тут у вас самое опасное место на этой планете?! Я прямо сейчас воспылал!