← Назад к обзору

Фанфик Нацу гений изучил все магия своего мира и периродлса в мире DC и начал стрчатса с чудо женщины и Рэйвен Супер горя Пауэр Герл жанр экшен любви 18+

Триумф пламени и шелка

Метрополис затаил дыхание.

Город, привыкший к безупречному порядку и сиянию лазурного плаща Человека из Стали, погрузился в оцепенение. Сирены экстренных служб затихли, вертолеты новостных телеканалов кружили на почтительном удалении, боясь приблизиться к гигантской башне «ЛексКорп», чья титановая верхушка теперь полыхала багровым светом.

А на семидесятом этаже, в роскошном пентхаусе, откуда открывался вид на залив и весь поверженный мегаполис, царил триумф.

Лекс Лютор благоразумно сбежал на персональном экраноплане за десять минут до того, как его автоматические турели обратились в кипящую лужу стали. Теперь же высочайшая точка Метрополиса стала логовом дракона.

Памела Айсли преобразила холодный мрамор и зеркальное стекло в дикий, сказочный сад. По винтовым лестницам и золоченым колоннам вились исполинские стебли плюща, распускались гигантские орхидеи, источавшие густой, пьянящий аромат мускуса и дикого меда. В центре огромного зала прямо из паркета поднялось циклопическое ложе из живых лепестков огненно-красных лилий, усыпанное шелковыми подушками и тяжелыми бархатными покрывалами, которые Селина Кайл без зазрения совести стащила из личных апартаментов миллиардера.

В самом центре этого цветущего оазиса, на груде шелка и сверкающих алмазных колье, сидел Нацу Драгнил.

Драконоборец выглядел так, будто только что вернулся с праздника урожая. Его обнаженный торс, покрытый шрамами и рельефными мышцами, блестел в свете магических огней, которые Затанна заставила парить под шестиметровым потолком вместо люстр. На широких коленях парня лежало огромное серебряное блюдо с дюжиной жареных утиных тушек и бараньим окороком, который он уплетал с поистине звериным аппетитом.

– Вот это я понимаю — берлога! – восторженно рычал Нацу, с хрустом разгрызая баранью кость и шумно выдыхая клуб пряного пара. – И мясо отличное! Эй, фокусница, плесни еще того темного вина, оно щиплет язык, прямо как перцовый взвар у нас в гильдии!

Затанна Затара, грациозно покачивая бедрами в разорванных сетчатых чулках, подошла с хрустальным графином. Ее классический фрак был давно сброшен, белоснежная рубашка расстегнута на две трети, обнажая аппетитные полушария груди, мерцающие в полумраке. В ее фиалковых глазах больше не было высокомерия величайшей волшебницы Лиги — лишь влажный, туманный восторг ученицы, нашедшей своего истинного мастера.

– Все, что пожелаешь, мой дракон, – прошептала чародейка, наполняя его кубок и опускаясь на колени прямо у его бедра.

Ее тонкие пальцы мягко легли на напряженную икру Нацу, поглаживая горячую кожу. От парня исходили такие мощные волны первородной магии, что Затанна буквально физически ощущала, как ее собственное колдовское русло расширяется, наполняясь пьянящей силой.

С другого бока к Нацу прижалась Шаера Хол. Воительница Танагара сняла свой шлем, и ее густые рыжие волосы рассыпались по сильным, золотистым плечам. Ее могучие пернатые крылья, обычно служившие орудием убийства в небесах, сейчас бережно укрывали парня со спины мягким шелковистым веером. Шаера не сводила с Нацу глаз, в которых горело первобытное признание верховного вожака.

– В моих жилах течет кровь завоевателей, Нацу, – ее низкий, вибрирующий голос звучал почти как рычание. Она коснулась губами его плеча, ощущая стальной жар мышц. – Но ни один генерал моей родины не обладал такой сокрушительной, безудержной яростью. Ты поверг криптонца голыми руками. Мое копье, мои крылья и моя жизнь принадлежат тебе.

– Да брось ты эти формальности, пернатая! – рассмеялся Нацу, бесцеремонно сгребая ее за талию и прижимая к себе так крепко, что Шаера тихо ахнула, почувствовав, как стальной пресс драконоборца вдавился в ее живот. – В моей гильдии никто никому не присягает на коленях! Мы просто держимся вместе, бьем морды тем, кто лезет не в свое дело, и закатываем пиры! Ты крепкая девка, мне такие нравятся!

– О да-а-а, он у нас простой парень без дурацких замашек! – Харли Квинн с визгом прыгнула прямо на груду подушек, едва не расплескав шампанское.

Клоунесса уже успела переодеться в шелковый алый пеньюар, который едва прикрывал ее аппетитные формы. Она обвила шею Нацу тонкими руками, повиснув на нем, и звонко поцеловала его в губы, испачкав вишневой помадой.

– Правда ведь, пламенный мальчик? Никаких занудных лекций о справедливости, никаких сопливых страданий в пещере! Только ба-бах, жареное мясо и куча горячих девчонок!

– Харли, веди себя прилично хоть пять минут, – лениво протянула Селина Кайл, растянувшись на животе на спинке дивана прямо за спиной Нацу.

Женщина-кошка была одета лишь в узкие кожаные брюки и распахнутый жилет. Ее коготки нежно царапали затылок парня, пропуская сквозь пальцы розовые вихри его волос.

– Хотя в одном ты права. Метрополис никогда не выглядел так очаровательно. Полиция боится даже нос высунуть из участков, правительство в Вашингтоне в панике, а все сокровища Лютора теперь в нашем распоряжении.

– Мне плевать на его сокровища, – хмыкнул Нацу, откусывая кусок мяса. – Блестяшки не съешь. А вот то, что здесь тепло и никто не пытается на меня напасть из-за угла — это дело.

– Никто не посмеет напасть, – раздался мягкий, но полный несокрушимой мощи голос.

Кара Зор-Эл стояла у панорамного окна, глядя на заходящее солнце. Ее разорванный костюм сменился простой белой туникой, перехваченной на талии золотым поясом, но даже эта скромная ткань не могла скрыть совершенных линий ее криптонского тела. Она повернулась к Нацу, и в ее глазах отразились отблески его магического пламени.

Супергерл медленно подошла к ложу, ступая босыми ногами по ковру из лепестков. Вся ее прежняя неуверенность и растерянность испарились. Внутри нее пульсировало солнце, но теперь это было не далекое светило, а живой, дышащий огнем мужчина перед ней.

– Кларка увезли в военный госпиталь под надзором спецслужб, – спокойно произнесла Кара, опускаясь на колени перед Нацу и кладя ладони на его бедра. – Он жив, но его клетки перегружены твоей магией. Он проспит не меньше месяца. Лига Справедливости обезглавлена.

– И тебя это не злит, синяя птичка? – Нацу прищурился, заглядывая в ее сапфировые глаза. – Он же твой брат или типа того.

Кара покачала головой, и легкая, едва заметная улыбка тронула ее губы:

– На Криптоне чтили науку и холодный расчет, Нацу. Но на самом деле наш народ всегда искал Абсолют. Мой кузен пытался быть символом надежды, сковывая себя тысячами правил смертных. А ты... ты не символ. Ты чистая сила. Живое пламя. Рядом с тобой я впервые не чувствую себя чужой или опасной. Я чувствую себя... женщиной.

Диана из Темискиры, сидевшая рядом на мраморном парапете и полировавшая край своего щита шелковой тканью, подняла взгляд. Ее длинные темные волосы струились по обнаженной спине — амазонка избавилась от тяжелого доспеха, оставив лишь золотой нагрудник и короткую тунику, открывавшую взору стройные, мускулистые бедра.

– Амазонки веками презирали мужчин за их слабость, трусость и лживость, – проговорила принцесса, и в ее голосе звенела древняя гордость. – Но легенды нашего острова помнят времена, когда герои были подобны титанам. Нацу, ты сражался со мной не ради власти и не ради похоти. Твое пламя чисто от порока. Мое лассо показало твое сердце: в нем только огонь битвы и верность тем, кто признал твою силу. Ты достоин стоять во главе нашего войска.

– Да не нужно мне войско! – засмеялся Нацу, отставляя пустое блюдо в сторону.

Он потянулся, так что его кости звонко хрустнули, и схватил Диану за запястье, легко потянув высокую воительницу на себя. Диана не стала сопротивляться — она плавно соскользнула с парапета, упав прямо на его широкую грудь.

Ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его губ. Запах полевых трав, моря и раскаленного металла, исходивший от Нацу, мгновенно опьянил принцессу. Ее пальцы, привыкшие сжимать меч, сами по себе зарылись в его волосы.

– Ты слишком много думаешь, блестящая тетка, – прошептал он ей прямо в губы, обжигая дыханием. – Если ты со мной — значит, ты моя семья. А за семью я спалю любого, будь он хоть богом, хоть демоном!

Диана прикрыла глаза, шумно выдохнув, и позволила себе раствориться в этом жаре. Ее губы встретились с губами Нацу в жадном, властном поцелуе. Это было не робкое прикосновение — это было слияние двух стихий. Амазонка застонала, вжимаясь всем телом в каменные мышцы драконоборца, чувствуя, как его сильные руки собственнически сжимают ее талию и бедра.

Черная Канарейка, сидевшая в кресле неподалеку с бокалом бурбона, нервно сглотнула, наблюдая за ними. Ее светлые волосы были растрепаны, кожаная куртка валялась на полу, а черное кружевное боди едва сдерживало вздымающуюся от волнения грудь.

– С ума сойти... – пробормотала Дина Лэнс, обращаясь к Барбаре Гордон, которая сидела рядом за низким столиком, быстро просматривая закрытые каналы Пентагона на планшете. – Барб, скажи мне, что это массовый гипноз. Мы ведь лучшие оперативники планеты. А ведем себя как наложницы во дворце восточного падишаха.

Барбара оторвала взгляд от экрана и тепло, лукаво улыбнулась подруге. Рыжие пряди падали на ее бледное, сосредоточенное лицо, но в синих глазах плясали те же искры, что и у остальных:

– Дина, посмотри правде в глаза. Мы годами гонялись за психопатами в масках, терпели высокомерие Брюса, прятали свои чувства за броней и кодексами. А он? – Барбара кивнула в сторону ложа, где Нацу уже притянул к себе за талию тихо мурлыкающую Селину, не выпуская из объятий Диану. – Он не прячется. Он не строит из себя судью. Он защищает нас просто потому, что мы его стая. И рядом с ним не нужно быть идеальной. Нужно просто быть живой.

Дина опустила бокал. Ее рука мелко дрожала. Воспоминания о его поцелуе на крыше, о том, как его рык разорвал ее ультразвуковую волну, все еще отдавались сладкой судорогой внизу живота.

– Живой... – эхом повторила Канарейка.

Она решительно поднялась с кресла, сбросила высокие сапоги и, не обращая внимания на остатки гордости супергероини, босиком направилась к ложу из огненных лилий.

Памела Айсли встретила ее одобрительной улыбкой. Королева растений сидела у изголовья ложа, вплетая мерцающие бутоны в волосы Затанны.

– Присоединяйся к нам, птичка, – пропела Айсли, ее зеленые глаза светились неподдельной нежностью. – Солнце взошло для нас всех. Его огонь не сжигает мои побеги — он дает им жизнь. Почувствуй это.

Дина опустилась на шелковые подушки рядом с Карой. Нацу, заметив подошедшую воительницу, хищно оскалился. Не говоря ни слова, он протянул руку, ухватил Канарейку за обнаженное плечо и рывком увлек ее в центр сплетения тел.

Дина вскрикнула от неожиданности, но в следующую секунду ее крик утонул в раскаленном поцелуе. Нацу целовал ее яростно, глубоко, выпивая остатки ее сомнений. Сильные бедра воительницы дрогнули, пальцы судорожно впились в его мускулистую спину, царапая кожу. Все звуки внешнего мира исчезли — остался только грохот его пульса, тяжелый запах мускуса, диких орхидей и всепоглощающий жар первозданного пламени.

Селина и Харли уже ластились к его ногам, словно две дикие кошки, делящие внимание своего господина. Затанна шептала заклинания на древнем языке, заставляя воздух в комнате вибрировать от экстатической энергии, а Шаера Хол накрыла всю группу своими могучими крыльями, создавая изолированное от всего остального мира священное гнездо.

В этом золотом полумраке, среди аромата цветов и тлеющих углей, рушились старые законы Земли. Девять сильнейших, красивейших женщин мира DC отдавали свою волю, свои силы и свои сердца чужаку из другого измерения. Не из страха, не под действием яда или гипноза — а повинуясь древнейшему закону природы, перед которым бессильна любая цивилизация: закон признания непобедимого альфы.

Нацу отстранился от губ задыхающейся, счастливой Дины, оглядывая свой сияющий гарем.

Кара прижималась щекой к его груди, слушая мерный стук драконьего сердца. Диана держала его за правую руку, переплетя свои тонкие сильные пальцы с его мозолистой ладонью. Памела и Селина делили его левое плечо, а Харли, свернувшись калачиком, довольно посапывала у его бедра, не выпуская край клетчатого чешуйчатого шарфа.

Нацу шумно выдохнул, почувствовав, как внутри него растекается абсолютное, глубокое удовлетворение. Это было незнакомое ему раньше чувство — не просто сытость после драки, а ощущение полного покоя своей территории.

– Нацу, – тихо позвала Барбара, не решаясь нарушить покой, но держа планшет перед собой.

Драконоборец лениво повернул голову:

– А? Что там еще, рыжая? Не говори, что опять какой-то тип в плаще прилетел драться. Я сыт и мне лень вставать.

Барбара подошла к краю ложа, осторожно присаживаясь рядом с Шаерой. На экране ее устройства пульсировал тревожный красный сигнал, сопровождаемый трехмерной картой Атлантического океана.

– Не с воздуха, – сказала она, и в ее голосе прозвучали нотки профессиональной тревоги. – Из глубин. Спутниковая группировка «УэйнТек» фиксирует аномальное возмущение в океанических течениях. Скорость тектонических сдвигов не естественна. Сюда движется цунами.

Диана мгновенно нахмурилась, приподнимаясь на локте:

– Артур? Аквамен узнал о падении Лиги?

– Не только он, – Барбара увеличила изображение. На экранах радаров возникли очертания исполинских подводных левиафанов и сотен боевых пловцов. – Атлантида объявила мобилизацию. Они считают, что Метрополис захвачен внеземным титаном, и намерены затопить восточное побережье, чтобы изолировать угрозу. И командует флотом не только Артур. С ним идет Мера. Ее гидрокинез способен разорвать этот город на куски за считанные минуты.

В зале повисла напряженная тишина.

Кара нахмурилась, ее кулаки сжались:

– Если они поднимут океан, пострадают миллионы людей. Я могу перехватить их в заливе.

– Твой криптонский костюм порван, синяя, – лениво заметила Селина, потягиваясь, словно сытая пантера. – И против целого океана даже ты не выстоишь одна.

– Вода... – пробормотал Нацу.

Все женщины разом повернулись к нему.

Лицо парня, до этого расслабленное и сонное, начало меняться. На его губах медленно, сантиметр за сантиметром, расплывалась та самая безумная, хищная и восторженная улыбка, от которой у врагов холодела кровь, а у его женщин сладко сжималось сердце.

Он поднялся на ноги.

Шелка и лепестки орхидей осыпались с его широких плеч. Жар его тела мгновенно высушил влажный воздух в пентхаусе. На кончиках его пальцев с сухим треском заплясали багровые искры.

– Вода, говорите? – Нацу запрокинул голову, и в его золотых глазах вспыхнул дикий огонь. – Какая-то девка думает, что может залить мой огонь своей лужей?! Да я испарю весь ее океан до самого дна!

Он оглядел своих спутниц. Каждая из них смотрела на него снизу вверх — с обожанием, готовностью следовать за ним в пекло и непоколебимой верой в его триумф.

– Эй, птички, воительницы и кошки! – весело и властно крикнул Нацу, ударив кулаком о ладонь, порождая ударную волну, заставившую зазвенеть уцелевшие стекла. – Хватит валяться! Собирайтесь! Мы идем на пляж!

Диана поднялась следом, ее губы тронула гордая, воинственная улыбка:

– Воды Атлантиды покорятся тебе, мой владыка.

– Я приготовлю пару соленых сюрпризов для их жаброногих мальчиков! – взвизгнула Харли, вскакивая и натягивая свою куртку прямо поверх пеньюара.

– Мера могущественна, – тихо произнесла Затанна, поправляя разорванный воротник и вставая плечом к плечу с Нацу. – Но она никогда не сталкивалась с пламенем, которое горит даже в бездне.

Нацу подошел к панорамному окну, глядя на темнеющий горизонт залива, где в лучах заката уже поднималась исполинская стена пенящихся черных волн. Ветер донес до пентхауса запах соли, водорослей и надвигающейся бури.

Драконоборец широко оскалился, обнажая острые клыки, и расправил плечи, позволяя огненным крыльям магии взметнуться за его спиной, озаряя небеса Метрополиса алым заревом грядущей битвы.

– Подводное королевство, значит? – прорычал он в сгущающиеся сумерки. – Ну держитесь, русалки! Я прямо сейчас воспылал!