Fate/Undertale
Симфония милосердия в оковах пустоты
Вспышка золотого света, поглотившая Сэйбер Альтер, не просто развеяла тень — она на мгновение очистила саму ткань реальности. Город Фуюки замер. Пламя, что секунду назад яростно пожирало скелеты зданий, теперь лениво лизало обломки, словно потеряв интерес к разрушению.
Рицука Фудзимару стоял, тяжело дыша. Магические цепи в его теле, до этого гудевшие от перегрузки, начали успокаиваться, оставляя после себя лишь тупую ноющую боль. Он посмотрел на Фриск. Маленькая фигура в полосатом свитере стояла неподвижно, глядя на то место, где исчезла Королева Рыцарей.
– Мастер, – тихо позвала Машу, опуская свой щит. Её голос дрожал от смеси благоговения и страха. – Вы видели её показатели в момент... последнего контакта?
Рицука моргнул, вызывая интерфейс Халдеи. Его глаза расширились.
– Параметр «Удача»... он просто исчез, – прошептал он. – Вместо него была надпись «Надежда: Неизмеримо». Фриск, ты... ты в порядке?
Сэйбер медленно обернулась. Её лицо было бледным, а глаза прищурены сильнее обычного, но на губах играла та самая мягкая, едва заметная улыбка.
– Я просто немного устала, Рицука, – ответила она. – Спасать кого-то, кто активно хочет быть уничтоженным — это как пытаться удержать воду в решете. Но если заткнуть все дырочки своим терпением... вода останется.
– Терпением, значит? – Кастер, опершись на свой посох, подошел к ним, прихрамывая. – Девчуля, ты не просто терпеливая. Ты аномалия, которая заставляет саму Систему Героических Душ сходить с ума. Я видел, как Артурия сопротивлялась. Она не хотела уходить. Она хотела сражаться до конца, как и положено герою. Но ты... ты просто не дала ей повода для ненависти.
– Ненависть — это броня, – Фриск подошла к обломку стены и присела на него. – Если ты не бьешь по броне, враг не знает, что ему защищать. И тогда он начинает чувствовать холод под доспехами.
– Нам нужно идти к Граалю, – напомнил Рицука, глядя на пульсирующий багровый свет в центре города. – Если мы не закроем эту Сингулярность сейчас, всё, что сделала Фриск, будет напрасно.
Они двинулись дальше. Путь к пещере Великого Грааля лежал через выжженные кварталы, где реальность уже начала истончаться. Воздух дрожал, искажая перспективу. Небо над головой из багрового стало иссиня-черным, усыпанным звездами, которые не принадлежали этому миру.
– Сэмпай, я чувствую... нечто странное, – Машу внезапно остановилась, выставив щит вперед. – Это не Слуга. Это словно... ошибка в коде самой реальности.
Из теней между домами начали сочиться странные существа. Они не были похожи на скелетов или теней. Это были бесформенные сгустки черно-белых помех, которые издавали звуки, напоминающие статический шум неисправного радио.
– Что это за твари? – Кастер вскинул посох, готовя заклинание. – Я не чувствую в них ни маны, ни жизни.
Фриск вышла вперед. Её лицо внезапно стало предельно серьезным. Она не призвала свой меч. Вместо этого она просто сложила руки за спиной.
– Это не враги, – сказала она, и в её голосе впервые прозвучала нотка печали. – Это «Потерянные». Те, кто выпал из своих таймлайнов, когда Сингулярность начала разрушаться. Они просто хотят быть услышанными.
– Услышанными? – Рицука с ужасом наблюдал, как одна из «помех» приняла очертания кричащего человеческого лица и тут же рассыпалась. – Они же атакуют нас!
Одна из сущностей рванулась к Рицуке. Машу дернулась, чтобы перехватить её щитом, но существо просто прошло сквозь металл, словно его не существовало. Рицука почувствовал леденящий холод в груди, его зрение начало меркнуть.
– Отстаньте от него, – голос Фриск прозвучал не громко, но он разрезал статический шум, как острый нож.
Она подошла к Рицуке и положила руку ему на плечо. В то же мгновение холод отступил. Золотистая аура, исходящая от Фриск, начала расширяться, создавая вокруг группы сферу тепла. Существа-помехи, коснувшись этого света, не исчезали — они на мгновение обретали четкие формы людей, детей, стариков, которые с облегчением вздыхали и растворялись в мягком сиянии.
– Ты... ты даешь им покой? – прошептала Машу.
– Я даю им признание, – Фриск посмотрела на одну из тающих фигур. – Они боялись, что их никогда не существовало. Я просто напомнила им, что я их вижу. Этого достаточно.
– Твой Фантазм SAVE... – Рицука посмотрел на коммуникатор, где описание навыка начало мерцать. – Он работает даже на тех, у кого нет физического воплощения?
– SAVE — это не просто магия, Рицука, – Фриск обернулась, её глаза на мгновение вспыхнули ярким светом. – Это обещание. Обещание, что ничто не будет забыто. Даже если мир будет стерт, память о нем останется во мне.
– Это звучит как очень тяжелая ноша для одного ребенка, – заметил Кастер, подозрительно щурясь. – Откуда в тебе столько места для чужих жизней?
Фриск промолчала. Она лишь поправила свой полосатый свитер и указал на вход в пещеру, который виднелся впереди.
Внутри пещеры их ждал последний оплот искажения. Великий Грааль Фуюки не был чашей — это была дыра в пространстве, из которой хлестала густая черная грязь. У подножия этого алтаря стоял последний страж.
Это не был Слуга. Это была тень самого Льва Эл-Меллоя II, искаженная маной Кастера, который уже исчез. Тень была огромной, окутанной вихрями магических формул.
– Проход закрыт, – произнесла тень голосом, в котором слышался скрежет тектонических плит. – Человечество должно сгореть, чтобы очистить место для нового порядка. Такова воля Короля Магов.
– Опять эти речи о «новом порядке», – вздохнул Кастер, готовя Ансуз. – Парень, Машу, держитесь за мной. Это будет жарко.
– Нет, – Фриск сделала шаг вперед, преграждая им путь. – В этот раз... я должна использовать это.
Рицука почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.
– Фриск? Ты о чем? Ты же сказала, что не хочешь...
– Не ERASE, – перебила она его, не оборачиваясь. – Но мне нужно показать ему правду. Мастер, мне понадобится много вашей праны. Больше, чем вы когда-либо отдавали. Вы доверяете мне?
Рицука посмотрел на её узкие плечи. Он вспомнил, как она шла сквозь огонь, как обнимала падшую королеву, как дарила покой призракам.
– Всем сердцем, Фриск. Бери всё, что нужно.
Он сжал кулак, и его магические цепи вспыхнули ослепительно-синим светом. Прана хлынула потоком, почти выжигая вены, и устремилась к маленькой фигурке впереди.
Фриск подняла руку. В её ладони материализовался предмет, который Рицука видел в самом начале — простая, на вид обычная палка. Но теперь она сияла таким интенсивным золотым светом, что на неё невозможно было смотреть.
– Благородный Фантазм: SAVE. Полное развертывание, – произнесла Фриск.
Свет не просто залил пещеру — он изменил её. Стены пещеры исчезли. На мгновение Рицука, Машу и даже тень стража оказались в странном, бесконечном пространстве, где под ногами была черная зеркальная поверхность, а вокруг летали маленькие белые огоньки — души всех, кто погиб в этой Сингулярности.
– Смотри, – Фриск обратилась к тени стража. – Смотри на тех, кого ты называешь «топливом для нового порядка».
Она коснулась палкой зеркального пола. Волна света прошла по пространству, и каждая белая искра превратилась в живую картину. Рицука увидел женщину, пекущую хлеб; ребенка, бегущего за мячом; старика, читающего газету в утренних лучах солнца. Миллионы моментов обычного, хрупкого человеческого счастья.
Тень стража задрожала. Магические формулы вокруг неё начали распадаться, не выдерживая давления этой чистой, нефильтрованной жизни.
– Это... это ничего не значит... – прохрипела тень. – Это лишь миг в масштабах вечности!
– Миг — это и есть вечность, если в нем есть любовь, – Фриск подошла к тени. Она была такой крошечной в этом бесконечном пространстве, но её тень, отбрасываемая золотым светом, казалась титанической. – Ты не можешь сжечь то, что я уже сохранила.
Она приложила ладонь к груди тени, туда, где должно было быть сердце.
– Я прощаю тебя за то, что ты забыл. Но теперь — вспомни.
Пространство взорвалось светом. Рицука почувствовал, как его сознание на мгновение расширилось, охватывая всю историю человечества, все его боли и триумфы. Это было невыносимо прекрасно и невыносимо грустно.
Когда зрение вернулось к нему, они снова были в пещере. Тень стража исчезла, оставив после себя лишь горстку пепла, которая тут же развеялась ветром. Черная грязь Грааля начала втягиваться обратно в пустоту, словно испугавшись света, который принесла с собой Фриск.
Сингулярность начала схлопываться.
– Сэмпай! Нас забирает обратно! – крикнула Машу, чье тело начало светиться голубоватым светом лей-шифта.
Рицука бросился к Фриск. Она стояла у самого края исчезающей воронки Грааля, тяжело опираясь на свою палку, которая снова выглядела как обычный кусок дерева.
– Мы победили? – спросил он, хватая её за руку, чтобы не потерять в вихре телепортации.
Фриск подняла на него глаза. В них больше не было того пугающего древнего знания — только бесконечная усталость ребенка, который сделал очень трудную работу.
– Мы дали им шанс, Рицука, – прошептала она. – Это всё, что мы можем сделать.
В следующее мгновение мир вокруг них окончательно рассыпался на пиксели.
Халдея встретила их шумом приборов, криками технического персонала и резким запахом стерильности. Рицука рухнул на колени прямо на платформе призыва, жадно хватая ртом воздух.
– С возвращением, Мастер! – голос доктора Романи прозвучал в динамиках с явным облегчением. – Показатели Сингулярности F подтверждают полное устранение аномалии. Вы... вы действительно это сделали!
Машу помогла Рицуке подняться. Она сама выглядела изможденной, но на её лице сияла улыбка.
– Мы бы не справились без Сэйбер, доктор, – сказала она, оглядываясь.
Фриск стояла чуть поодаль. Она с любопытством рассматривала оборудование Халдеи, словно видела его впервые. Леонардо да Винчи, уже спешившая к ним с планшетом в руках, резко затормозила, увидев Слугу.
– Так вот ты какая, – прошептала гений Возрождения, вглядываясь в данные на экране. – Сэйбер, чья выносливость EX... Я просмотрела записи боя. Дитя, ты понимаешь, что ты только что нарушила около тридцати законов метафизики?
Фриск повернула голову и слегка склонила её набок.
– Законы существуют для того, чтобы их соблюдать, – ответила она. – Но иногда правила игры меняются, если игроку очень нужно победить, не проливая крови.
– «Игроку»? – переспросил Романи, вышедший в зал. – Ты говоришь о себе?
Фриск не ответила. Она подошла к Рицуке и протянула ему руку. На её ладони лежала маленькая, чудом уцелевшая конфета в яркой обертке, которую она, видимо, нашла еще в Фуюки.
– Ты хорошо поработал, Мастер, – сказала она. – Тебе нужно подкрепиться. Решимость требует много калорий.
Рицука взял конфету, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Этот маленький жест после всего того ужаса, через который они прошли, значил для него больше, чем все похвалы мира.
– Спасибо, Фриск.
– Доктор! – внезапно воскликнула одна из сотрудниц за пультом. – Взгляните на статус Слуги! Это невозможно!
Романи подбежал к экрану.
– Что там? Опять ошибки в данных?
– Нет... Посмотрите на список Благородных Фантазмов. Там появилось дополнение.
Рицука тоже посмотрел на свой коммуникатор. Под описанием SAVE и ERASE появилась третья строка, написанная переливающимися всеми цветами радуги буквами:
«TRUE PACIFIST (Постоянный пассивный эффект): Пока этот Слуга находится рядом с Мастером, вероятность смертельного исхода для группы снижается до нуля, пока у Мастера остается хотя бы капля надежды».
– Это не магия, – прошептала Да Винчи, потирая подбородок. – Это... это чистая концепция веры. Рицука, кажется, ты призвал не просто Слугу. Ты призвал саму идею того, что спасение возможно для каждого.
– Я просто хочу, чтобы все вернулись домой, – тихо сказала Фриск, глядя на огромный экран, где отображалась карта будущих Сингулярностей. – Впереди еще семь искажений, верно?
– Да, – Рицука сжал конфету в руке. – Семь Сингулярностей. Семь миров, которые нужно спасти.
Фриск кивнула и сделала шаг к выходу из зала призыва. Она шла своей странной, бесшумной походкой, и полоски на её свитере казались единственным ярким пятном в холодном металлическом мире Халдеи.
– Тогда пойдемте, – сказала она, не оборачиваясь. – Нам нужно подготовиться. Я слышала, в столовой Халдеи неплохая кухня, но я могла бы показать им пару рецептов ирискового пирога. Это очень помогает поднять боевой дух.
Рицука рассмеялся — впервые за долгое время искренне и легко.
– Ирисковый пирог? Думаю, это именно то, что нам нужно, чтобы спасти человечество.
Глядя ей в спину, он понял: какие бы ужасы ни готовил им Король Магов, какие бы демонические боги ни встали на их пути, у них есть сила, против которой бессильно любое проклятие. Сила маленького человека, который просто отказывается ненавидеть.
И в этом холодном, умирающем космосе это была самая грозная сила из всех существующих.