← Назад к обзору

Фетиш

Окаменевшая нежность

Утро встретило Роберта ощущением удивительной, почти невесомой полноты. Когда он открыл глаза и попытался потянуться, мышцы пресса отозвались тугим, пружинящим сопротивлением. Он осторожно приподнял одеяло и замер в восхищении: его живот, за ночь переработавший вчерашнюю смесь из капусты, винограда и молока, не сдулся. Напротив, он стал ровным, аккуратным и очень плотным полушарием, которое возвышалось над тазовыми костями, словно спелая дыня.

Самое удивительное было в том, что острая, режущая боль ушла. Осталось лишь чувство распирания и тепла. Роберт провел ладонью по натянутой коже — живот был твердым, как барабан, и при каждом движении внутри слышалось глухое, ленивое бурление.

– Проснулся, соня? – Амаль вошел в спальню, неся две чашки кофе. Он поставил их на тумбочку и присел на край кровати, сразу же обратив взгляд на обнаженный живот Роберта. – Ого, Берта. Я думал, к утру всё пройдет, а ты у нас, кажется, решил сохранить форму.

Роберт нежно улыбнулся, не сводя глаз со своего отражения в зеркале шкафа. В профиль он действительно выглядел так, будто находился на приличном сроке беременности. Эта мысль вызвала у него прилив необъяснимого восторга.

– Амаль, посмотри... – Роберт осторожно погладил себя по крутым бокам. – Он такой круглый. И совсем не болит. Мне так нравится это чувство... Я чувствую себя таким... полным. Таким особенным.

Амаль протянул руку и коснулся верхушки живота. Роберт непроизвольно выгнулся, подставляясь под ладонь.

– Ты как фарфоровая ваза, Берта. Весь такой гладкий и надутый. Тебе правда не больно?

– Ни капельки, – прошептал Роберт, перехватывая руку Амаля и заставляя его надавить посильнее. – Только давит немного. Амаль... я хочу остаться таким на весь день. Пожалуйста.

Амаль нахмурился, в его глазах проскользнуло беспокойство.

– Зайчик, это же газы. Они должны выходить. Если ты будешь держать их внутри весь день, к вечеру у тебя начнутся такие колики, что никакой массаж не поможет. Организм должен очищаться.

Роберт сел в кровати, его живот при этом сместился вниз, став еще более выразительным. Он обхватил колени руками и преданно заглянул Амалю в глаза.

– Пожалуйста, Амаль. Всего один день. Я хочу почувствовать, каково это — носить это в себе. Это так красиво... и так интимно. Пожалуйста, помоги мне сохранить это.

– Помочь? – Амаль недоуменно приподнял бровь. – Как я могу помочь тебе не пукать, Берта? Это естественный процесс, я не могу его остановить.

Роберт закусил губу, его лицо залил густой румянец. Он медленно потянулся к прикроватной тумбочке и достал из нижнего ящика небольшую коробочку, которую купил втайне еще месяц назад, но всё не решался показать. Внутри лежала небольшая черная силиконовая пробка с широким основанием.

– Вот... – он протянул коробочку Амалю. – Если ты... если ты вставишь мне её, то ничего не выйдет. И я смогу быть таким весь день. Под твоим присмотром.

Амаль замер, глядя на предмет в своих руках. Он перевел взгляд на умоляющее лицо Роберта, затем снова на его раздутый, беззащитный живот. Внутри него боролись здравый смысл и безграничное желание угодить своему странному, любимому мальчику.

– Берта, это... это уже серьезно, – голос Амаля стал тише. – Ты понимаешь, что давление внутри будет только расти? К обеду ты будешь умолять меня вытащить это.

– Не буду! – Роберт сполз с кровати и опустился на колени перед Амалем, положив руки ему на бедра. – Амаль, я прошу тебя. Ты же сам сказал, что мы теперь в одной команде. Ты ведь знаешь, как для меня это важно. Я хочу чувствовать, что я заперт внутри себя. Что ты — единственный, кто может дать мне облегчение. Пожалуйста, сделай это для меня. Разве я прошу о чем-то невозможном?

Роберт потерся щекой о колено Амаля, его глаза наполнились слезами. Он выглядел таким хрупким и в то же время таким решительным в своем безумстве.

– Пожалуйста... – прошептал он, едва касаясь губами ткани штанов Амаля. – Стань моим хранителем сегодня. Я буду слушаться тебя во всем. Только не дай этому чувству уйти.

Амаль тяжело вздохнул, чувствуя, как его решимость тает под этим взглядом. Он понимал, что это игра на грани, но он также понимал, что если он откажет, Роберт попытается сделать это сам, и тогда последствия могут быть куда хуже.

– Ладно, – Амаль взял пробку из коробки. – Но при одном условии. Как только я увижу, что тебе становится действительно плохо, или если живот станет слишком твердым — игра прекращается. Без споров. Понял?

– Да! Да, Амаль! Обещаю! – Роберт просиял, готовый прямо сейчас выполнить любое указание.

– Ложись на бок, – Амаль встал и достал тюбик с лубрикантом. – И не зажимайся. Если будет больно — говори сразу.

Роберт послушно улегся, подтянув колени к груди. Его живот при этом смешно выпятился в сторону, и Амаль не удержался, чтобы не шлепнуть по нему ладонью. Раздался звонкий, барабанный звук.

– Ты же настоящий воздушный шарик, – пробормотал Амаль, приступая к процедуре.

Роберт вскрикнул, когда почувствовал холодное прикосновение и последующее наполнение. Это было странное, распирающее чувство — теперь внутри него была не только буря из газов, но и физическая преграда, которая делала это состояние окончательным.

– Всё, – Амаль вытер руки и помог Роберту встать. – Как ощущения?

Роберт выпрямился, прислушиваясь к себе. Давление внутри мгновенно возросло. Газы, которые раньше находили лазейки, теперь упирались в плотную пробку, создавая ощущение невероятной, звенящей полноты. Его живот казался каменным, но это была приятная тяжесть.

– Это... это потрясающе, – выдохнул он, осторожно шагая по комнате. При каждом шаге внутри что-то глухо булькало, напоминая о запертом содержимом. – Я чувствую всё. Каждую секунду. Амаль, спасибо тебе.

Амаль подошел к нему сзади и обнял, положив ладони на выпирающий живот.

– Ты с ума меня сведешь, Берта. Ну и что мы будем делать с этим «сокровищем» весь день?

– Я хочу пойти в магазин, – внезапно заявил Роберт, поворачиваясь в объятиях Амаля.

– В магазин? В таком виде? – Амаль недоверчиво оглядел фигуру парня. – Тебя же за беременного примут, если наденешь что-то обтягивающее.

– Именно! – Роберт восторженно закивал. – Я надену ту серую тонкую футболку. Пусть все видят, какой я... полный. Я хочу погулять так, чувствовать, как люди смотрят, и знать, что внутри меня всё заперто тобой.

Амаль покачал головой, но на его губах появилась слабая улыбка. Экстравагантность Роберта начинала его забавлять.

– Ладно, идем. Но если ты начнешь охать посреди торгового зала, я тебя на руках потащу домой.

Подготовка к выходу заняла еще полчаса. Роберт долго крутился перед зеркалом, выбирая футболку, которая бы максимально подчеркивала его состояние. В итоге он остановился на мягком трикотаже, который облегал его живот, словно вторая кожа. Каждое движение, каждый вдох заставляли ткань натягиваться, демонстрируя идеальную округлость.

– Ну как? – спросил он, выходя в прихожую.

Амаль окинул его взглядом. Роберт выглядел невероятно: тонкие руки, узкие плечи и этот огромный, выпирающий вперед живот, который казался совершенно инородным на его худом теле.

– Ты выглядишь так, будто съел арбуз целиком, – честно сказал Амаль. – Идем, пока ты не передумал.

Улица встретила их прохладным ветром, но Роберт его не замечал. Всё его внимание было сосредоточено внутри. При ходьбе газы смещались, вызывая короткие, тупые толчки в стенки кишечника. Преграда внизу надежно удерживала всё внутри, создавая ощущение постоянного, нарастающего напряжения.

В супермаркете было многолюдно. Роберт шел медленно, слегка выпятив живот вперед и придерживая его одной рукой, как это делают женщины на последних месяцах. Он чувствовал на себе взгляды — недоуменные, любопытные, а иногда и сочувствующие.

– Посмотри на ту женщину, – прошептал он Амалю, указывая на покупательницу у стеллажа с овощами. – Она так посмотрела на мой живот... Наверное, думает, что мне скоро рожать.

– Или думает, что тебе нужно срочно к врачу, – хмыкнул Амаль, но руку с талии Роберта не убрал. Ему самому было любопытно наблюдать за этой игрой.

Они дошли до отдела с напитками. Роберт остановился перед полкой с газированной водой. В этот момент внутри него произошел мощный спазм. Видимо, прогулка ускорила процессы брожения. Живот под футболкой заметно дернулся и стал еще тверже.

– Ох... – Роберт непроизвольно прижал обе руки к низу живота и слегка согнулся.

– Что? Больно? – Амаль мгновенно посерьезнел, поддерживая его за локоть. – Я же говорил, Берта. Давай уйдем.

– Нет, нет... – Роберт тяжело дышал, на его лбу выступили мелкие капельки пота. – Это просто... оно давит. Очень сильно давит на пробку. Амаль, я чувствую, как газы бьются прямо в неё. Это так... так остро.

Он выпрямился, его лицо сияло от странного, болезненного восторга. Люди вокруг начали оборачиваться. Какой-то пожилой мужчина сочувственно кивнул Амалю, мол, держись, парень, дело житейское.

– Нам нужно купить еще яблок, – заявил Роберт, направляясь к весам. – И ту фасоль в банках, которую мы видели в прошлый раз. Я хочу, чтобы к вечеру он стал еще больше.

– Ты ненасытный, Берта, – Амаль шел следом, чувствуя, как в нем растет азарт. – Ты же понимаешь, что я не дам тебе лопнуть? Вечером я сам всё это из тебя выпущу.

– Я знаю, – Роберт обернулся, и в его глазах Амаль увидел бездонную глубину доверия. – Поэтому я и не боюсь.

Они набрали целую корзину продуктов-раздражителей. Роберт наслаждался каждой минутой. Он специально выбирал самые длинные очереди в кассу, чтобы подольше постоять на виду. Он видел, как кассирша мельком взглянула на его живот, затем на Амаля, и в её взгляде читалось явное уважение к «будущему отцу».

Когда они вышли из магазина, солнце уже начало клониться к закату. Живот Роберта к этому времени стал по-настоящему огромным для его комплекции. Ткань футболки натянулась до предела, и пупок отчетливо выделялся сквозь материю.

– Амаль, я... я больше не могу быстро идти, – прошептал Роберт, когда они подошли к дому. – Оно так распирает... Кажется, если я сделаю резкое движение, пробка просто вылетит.

– Держись, зайчик, – Амаль подхватил сумки в одну руку, а другой крепко обнял Роберта за талию. – Мы почти пришли. Дома я сделаю тебе массаж. Очень долгий массаж.

Они поднялись в квартиру. Роберт едва дошел до дивана и буквально рухнул на него, широко расставив ноги. Его живот возвышался над ним, как живой, пульсирующий холм. Звуки изнутри стали настолько громкими, что их можно было разобрать даже без стетоскопа.

– Всё... вынимай... – выдохнул Роберт, закрывая глаза. Его лицо было бледным, но на губах играла счастливая улыбка. – Я больше не выдержу. Оно сейчас взорвется.

Амаль быстро принес полотенца и масло. Он видел, что Роберт действительно на пределе. Кожа на животе была пугающе горячей.

– Готов? – спросил Амаль, опускаясь на колени перед диваном.

– Да... пожалуйста... скорее...

Когда Амаль аккуратно извлек преграду, тишину комнаты разорвал звук, похожий на свист выходящего из проколотой шины воздуха. Это длилось невероятно долго. Роберт выгнулся, его тело сотрясала крупная дрожь. С каждым выходящим пузырьком газа его живот опадал, теряя свою идеальную форму.

– О-о-ох... боже... – Роберт плакал и смеялся одновременно. – Какое облегчение... Амаль, это было... это было лучшее, что со мной случалось.

Амаль не терял времени. Он начал глубокий, выжимающий массаж, помогая остаткам газов покинуть тело Роберта. Его руки двигались уверенно и сильно, он буквально чувствовал, как под пальцами исчезает напряжение, которое они копили весь день.

– Ты сумасшедший, Берта, – повторял Амаль, целуя его в опавший, мягкий живот. – Совершенно сумасшедший.

– Но ты ведь любишь меня таким? – Роберт притянул его голову к себе, запуская пальцы в волосы Амаля.

– Люблю, – Амаль поднял взгляд, и в нем была не только нежность, но и новое, глубокое понимание. – И знаешь что? В следующий раз мы пойдем не в магазин, а в парк. И я надену на тебя ту обтягивающую майку, которую ты так не любил.

Роберт радостно рассмеялся, и этот смех был чистым, свободным от боли и тяжести. Он знал, что впереди их ждет еще много таких дней — странных, болезненных и бесконечно прекрасных в своей искренности. Его живот был его тайной, его слабостью и его силой, но теперь это была тайна, которую он делил с самым важным человеком в своей жизни. И это было самым лучшим финалом их маленького приключения в мире пузырьков и бесконечного доверия.