← Назад к обзору

Фетиш

Окаменевшее ожидание

Ночь тянулась медленно, превращаясь в вязкий кисель из приглушенного света ночника и тихих, жалобных стонов. Роберт лежал на боку, подтянув колени почти к самому подбородку — это была единственная поза, в которой распирающее давление внизу живота не казалось совсем уж невыносимым. Но даже так каждый вдох давался с трудом. Живот, плотный и округлый, словно надутый футбольный мяч, мешал нормально двигаться, а внутри, казалось, ворочался огромный, холодный камень.

Амаль не отходил от него ни на шаг. Он сидел рядом на краю кровати, его широкая ладонь методично и нежно описывала круги поверх футболки Роберта. Тепло его руки было приятным, но каждое, даже самое легкое нажатие отзывалось внутри глухим, распирающим спазмом.

– Как ты, зайчик? – Амаль склонился ниже, заглядывая в бледное лицо парня. – Слабительное еще не начало действовать? Живот так и не заурчал?

Роберт отрицательно покачал головой, прикусив губу.

– Нет... только давит сильнее. Амаль, там так... так тяжело. Как будто я проглотил гирю.

– Потерпи, маленький, – Амаль вздохнул, его голос был полон искреннего сочувствия. – Я сейчас обновлю грелку. Тепло должно помочь расслабить мышцы.

Когда Амаль вышел на кухню, Роберт позволил себе на мгновение расслабиться и прикрыл глаза. Внутри всё горело. Две недели диеты из сухарей, клетчатки и закрепляющих препаратов принесли плоды, о которых он даже не смел мечтать. Его кишечник был забит настолько плотно, что он чувствовал каждый изгиб своей внутренности. Это была острая, пульсирующая боль, смешанная с невероятным чувством полноты. Его постоянно пучило, газы скапливались в петлях кишечника, не находя выхода из-за «пробки», и это создавало эффект распирания изнутри.

Роберт осторожно коснулся своего живота. Кожа была натянута до предела, в самом низу, над лобковой костью, прощупывалось нечто совершенно твердое. Он почувствовал новый позыв — резкий, колющий, заставивший его выгнуться на простынях.

– Ох-х... – вырвалось у него.

В дверях появился Амаль с горячей грелкой, обернутой в мягкое полотенце. Увидев, как Роберт корчится, он мгновенно оказался рядом.

– Снова? Попробуешь дойти до туалета?

– Я боюсь... – прошептал Роберт, хотя на самом деле он просто знал, что ничего не выйдет. – Я уже пробовал пять раз. Там всё просто... застряло. Мне так больно тужиться, Амаль. Такое чувство, что я порвусь.

– Тише, тише, – Амаль аккуратно устроил грелку на вздутом животе, чуть ниже пупка. – Не надо тужиться через силу, если не идет. Мы подождем. Организм должен сам подготовиться.

Он снова начал массаж, на этот раз поверх теплой грелки. Роберт чувствовал, как сильные пальцы Амаля стараются аккуратно «размять» преграду внутри него. Каждое движение было на грани: это было и мучительно, и сладостно одновременно. Роберт задыхался, его пальцы впивались в простыню, а лицо раскраснелось.

– Амаль, глубже... – выдохнул он, сам не замечая, как выдает свое наслаждение.

– Тебе так легче? – удивился Амаль, усиливая нажим. – Я боюсь сделать тебе больно, Берта. Ты такой хрупкий, а внутри всё просто каменное.

– Да, так... чуть легче, – соврал Роберт, зажмуриваясь.

На самом деле от глубокого массажа боль становилась почти ослепляющей. Кишечник, переполненный сухими, спрессованными каловыми массами, протестовал против внешнего давления. Роберт чувствовал, как газы внутри перекатываются с глухим, утробным звуком, который был слышен даже в тишине комнаты.

– Слышишь? – Амаль обнадеживающе улыбнулся. – Живот заговорил. Это хороший знак, зайчик. Значит, процесс пошел.

– Если бы... – Роберт приподнялся на локтях, его лицо исказилось. – Опять... Амаль, я сейчас...

Он резко вскочил, придерживая живот руками, и почти побежал в ванную, смешно переставляя ноги. Амаль бросился следом, готовый поддержать его в любую секунду.

В туалете всё повторилось по кругу. Роберт сидел, вцепившись в края сиденья, его лицо покраснело от напряжения, на лбу выступили крупные капли пота. Он чувствовал, как плотная масса давит на выход, но она была слишком сухой и огромной, чтобы пройти. После нескольких минут мучительных потуг, от которых в глазах поплыли круги, в унитаз с сухим стуком упало два крошечных комочка, размером с орех. И всё.

Роберт обессиленно откинулся на спинку, тяжело дыша. Слез было не избежать — и они были настоящими, потому что физическое истощение давало о себе знать.

– Никак? – Амаль стоял в дверях, его лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности и жалости.

– Только чуть-чуть... – всхлипнул Роберт. – А давление... оно никуда не делось. Мне кажется, там внутри всё только сильнее раздувается.

Амаль подошел к нему, опустился на колено и обнял его за талию, прижимаясь щекой к его вздутому животу.

– Бедный мой маленький животик, – прошептал он. – Ну почему ты так мучаешь моего зайчика?

Роберт запустил пальцы в волосы Амаля, чувствуя, как внутри всё трепещет от нежности и возбуждения. Ему нравилось, что Амаль так близок к его «проблеме», что он буквально делит с ним эту тяжесть.

– Пойдем в кровать, – Амаль помог ему встать и вытереть слезы. – Сейчас я дам тебе еще одну порцию капель и, наверное, попробуем сделать микроклизму. У нас оставалась пара штук в аптечке.

Роберт вздрогнул. Микроклизма могла немного размягчить самый край завала, но она не решила бы проблему целиком, учитывая, сколько он копил это внутри.

– А если не поможет? – спросил он, когда они вернулись в спальню.

– Тогда завтра утром вызовем врача, – твердо сказал Амаль. – Я не могу смотреть, как ты мучаешься. Ты уже бледный как полотно.

– Нет, Амаль, не надо врача! – испугался Роберт. Врач сразу поймет, что это не случайный запор, а результат долгой и целенаправленной «подготовки». – Давай подождем. Я уверен, слабительное подействует к утру. Просто нужно время.

Амаль с сомнением посмотрел на его живот, который под тонкой тканью футболки выглядел почти пугающе.

– Ладно, давай попробуем микроклизму и еще раз массаж. Ложись на левый бок.

Роберт послушно перевернулся. Процедура была неприятной, но в контексте его фетиша — возбуждающей. Он чувствовал, как жидкость вливается внутрь, добавляя еще больше давления к и без того переполненному кишечнику.

– Теперь полежи так минут десять, – скомандовал Амаль, укрывая его одеялом. – Постарайся удержать внутри, чтобы подействовало.

Роберт лежал, стиснув зубы. Теперь внутри него была настоящая буря. Жидкость пыталась пробиться сквозь «камни», вызывая резкие, крутящие боли. Живот бурлил так сильно, что Амаль, положив руку сверху, чувствовал вибрацию.

– Ох, как его раздуло... – пробормотал Амаль, осторожно прощупывая бока Роберта. – Берта, тебе очень больно?

– Да... – выдохнул Роберт, впиваясь зубами в подушку. – Крутит... очень сильно крутит.

– Это хорошо, это лекарство работает, – подбадривал его Амаль, хотя сам едва не плакал от сочувствия. – Потерпи, мой хороший. Скоро всё выйдет, и тебе станет легко-легко.

Но «скоро» не наступило ни через десять минут, ни через час. Когда Роберт снова пошел в туалет, эффект был минимальным. Вода вышла, немного окрашенная, но основная масса осталась на месте, став, казалось, еще тяжелее от впитанной влаги.

Вернувшись в кровать, Роберт был на грани обморока — наполовину от боли, наполовину от экстаза. Он чувствовал себя полностью во власти своего тела и во власти Амаля.

– Ничего не получается, Амаль... – он уткнулся носом в плечо парня, когда тот снова лег рядом и притянул его к себе. – Я такой тяжелый внутри. Кажется, я никогда больше не смогу сходить.

– Ну что ты, глупенький, – Амаль нежно гладил его по голове, а другой рукой продолжал медленно массировать его напряженный живот. – Это просто сильный затор. Такое бывает. Мы справимся. Хочешь, я еще раз помассирую? Только скажи, если будет слишком больно.

– Массируй... – попросил Роберт. – Не останавливайся.

Амаль начал медленно проминать область кишечника, следуя по часовой стрелке. Он чувствовал под пальцами твердые узлы, ощущал, как живот сопротивляется давлению. Роберт то и дело прерывисто вздыхал, его тело вздрагивало при каждом глубоком нажатии.

– Ты такой твердый здесь, – Амаль нажал чуть сильнее на левый бок. – Прямо чувствую, как там всё скопилось. Бедный ты мой зайчик.

– Да... там... – Роберт выгнулся, когда пальцы Амаля попали на особенно болезненный участок. – Прямо там. Дави сильнее, Амаль. Пожалуйста.

Амаль послушно усилил нажим, сосредоточенно пытаясь помочь. Он и представить не мог, что Роберт в этот момент наслаждается каждым мгновением этой пытки. Для Роберта это было идеальное сочетание: забота любимого человека и острая, распирающая боль, которую он сам себе организовал.

– Знаешь, – прошептал Амаль через некоторое время, когда его руки немного устали, – я завтра куплю самое сильное средство, которое есть в аптеке. И если оно не поможет до вечера, мы поедем в больницу. Это не шутки, Берта. У тебя может начаться интоксикация.

Роберт почувствовал легкий укол тревоги. Больница в его планы не входила. Но у него был еще целый день впереди. Целый день, чтобы наслаждаться этой тяжестью, жалобами и бесконечной заботой Амаля.

– Хорошо, – тихо согласился он. – Но давай пока просто полежим так. Мне спокойнее, когда твоя рука на моем животе.

– Конечно, зайчик, – Амаль поцеловал его в висок. – Спи. Я буду рядом. Если приспичит среди ночи — буди меня, я помогу дойти.

Роберт закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Живот продолжал ныть и пульсировать, газы внутри устраивали настоящие перекаты, а тяжесть внизу живота была такой ощутимой, что казалось, он чувствует каждый грамм лишнего веса. Он знал, что завтра будет еще тяжелее. Слабительное, которое он принял, начнет действовать на верхние отделы, создавая еще большее давление на «пробку», но не в силах ее протолкнуть. Это означало еще больше колик, еще больше вздутия и еще больше внимания от Амаля.

Засыпая под мерное поглаживание большой, теплой ладони, Роберт чувствовал себя абсолютно счастливым. Его маленькая тайна была надежно скрыта за маской страдания, а впереди было еще много часов этой восхитительной, распирающей боли, которая делала его таким особенным в глазах его парня.

Амаль же еще долго не мог уснуть, с тревогой вслушиваясь в урчание в животе Роберта и гадая, что же он сделал не так в питании своего маленького Берты, раз это привело к таким последствиям. Он твердо решил, что с завтрашнего дня посадит Роберта на строгую диету из бульонов и йогуртов, не подозревая, что именно этого Роберт и добивался — стать центром его мира, пусть даже таким странным и болезненным способом.

Ночь продолжалась, тихая и тяжелая, как и то, что таилось внутри Роберта, ожидая своего часа, который наступит еще очень и очень нескоро.