← Назад к обзору

Фетиш

Окаменевшие узы

Утро не принесло облегчения. Напротив, за те несколько часов тревожного сна, что удалось выкроить Роберту, давление внутри только усилилось. Каждое движение теперь казалось подвигом. Когда он попытался перевернуться на другой бок, живот отозвался такой тяжелой, тянущей болью, что Роберт невольно вскрикнул и замер, хватая ртом воздух.

Амаль, который, казалось, и не смыкал глаз, мгновенно подскочил на кровати. Его лицо было бледным от недосыпа, а в глазах читалась почти физическая боль за своего маленького парня.

– Зайчик, что? Опять спазм? – Он тут же потянулся к животу Роберта, осторожно просовывая ладонь под край футболки.

– Оно... оно как будто стало еще больше, Амаль, – прошептал Роберт, и на этот раз в его голосе было меньше притворства, чем обычно.

Живот действительно выглядел пугающе. На фоне худощавого тела и тонких ребер вздутие казалось огромным. Кожа натянулась до блеска, став тонкой и чувствительной. Нижняя часть живота, где скопились самые плотные массы, теперь напоминала по твердости не просто камень, а холодный бетон.

– Боже, Берта... – Амаль осторожно провел пальцами по кругу. – Ты весь горишь. Давай попробуем встать. Нужно хотя бы попытаться.

Роберт с трудом сел, опираясь на сильные руки Амаля. Тяжесть внутри потянула его вниз, заставляя непроизвольно согнуться. Он чувствовал себя так, словно его набили мокрым песком. Каждое сокращение кишечника натыкалось на непреодолимую преграду, вызывая лишь новые волны распирающей боли.

– Я... я не могу выпрямиться, – простонал Роберт, утыкаясь лбом в плечо Амаля. – Там так давит, Амаль. Такое чувство, что если я вдохну поглубже, я просто лопну.

– Тише, маленький, я держу тебя, – Амаль подхватил его под мышки, помогая встать на ноги.

Путь до ванной занял целую вечность. Роберт шел мелкими, осторожными шагами, широко расставляя ноги, потому что давление в самом низу было невыносимым. Его постоянно пучило, но газы выходили с трудом, крошечными порциями, принося лишь секундное облегчение, за которым следовал новый, еще более мощный позыв.

В туалете всё повторилось. Амаль не уходил, он стоял рядом, положив руки на плечи Роберта, пока тот, до белых костяшек вцепившись в свои колени, пытался добиться хоть какого-то результата. Лицо Роберта стало багровым, вены на шее вздулись, а из глаз брызнули слезы от натуги. Но «пробка» сидела мертво.

– Не мучайся так, Берта, – Амаль опустился перед ним на корточки, видя, как парень дрожит от напряжения. – Хватит, ты только делаешь себе хуже. Посмотри на меня.

Роберт поднял на него полные слез глаза, тяжело дыша.

– Ничего, Амаль... Совсем ничего. Оно просто стоит там... и болит.

– Я вижу, – Амаль нежно погладил его по колену. – Пойдем обратно. Я принесу еще лекарство, и на этот раз я сделаю тебе массаж по-настоящему. Нужно попытаться сдвинуть это с места.

Когда они вернулись в постель, Амаль принес стакан воды с растворенным слабительным — на этот раз доза была явно больше. Роберт послушно выпил всё до капли. Он знал, что это лекарство только добавит ему «веселья»: оно заставит верхние отделы кишечника работать активнее, но из-за того, что выход заблокирован, всё это превратится в один сплошной, мучительный спазм. Именно то, чего он в глубине души и желал.

– Ложись на спину и согни ножки, – скомандовал Амаль, снимая с него домашние штаны, чтобы ничего не мешало.

Роберт подчинился. Без одежды его живот выглядел еще более впечатляюще. Он был не просто вздутым, он был деформированным — в левом боку отчетливо проступало твердое уплотнение.

Амаль глубоко вздохнул, разогрел ладони друг о друга и осторожно положил их на живот Роберта.

– Сейчас может быть больно, зайчик. Но мне нужно прощупать, где именно самый сильный затор.

Он начал медленно, но уверенно надавливать на живот, погружая пальцы в натянутую плоть. Роберт вскрикнул и выгнулся, когда Амаль нажал на нижнюю часть.

– А-а-а! Амаль, больно! Пожалуйста!

– Знаю, знаю, маленький, – Амаль не прекращал движений, его лицо было сосредоточенным. – Потерпи ради меня. Я чувствую это... Боже, Берта, там как будто настоящие камни. Как ты вообще мог столько времени молчать?

– Я не думал, что будет так... – выдохнул Роберт, хватая Амаля за запястья, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы чувствовать его силу. – Ох-х... не останавливайся... дави там, слева...

Амаль последовал его просьбе. Он начал выполнять глубокий, выжимающий массаж, пытаясь буквально протолкнуть содержимое кишечника вниз. Для Роберта это было высшим пиком его фантазии. Боль была настоящей, резкой, заставляющей темнеть в глазах, но осознание того, что Амаль так глубоко проникает в его проблему, так сильно старается ради него, вызывало внутри сладкую дрожь.

– У тебя там всё буквально стоит колом, – пробормотал Амаль, его голос дрожал от жалости. – Бедный мой, как же тебе, должно быть, распирает всё внутри.

– Очень... – Роберт зажмурился, чувствуя, как от массажа внутри всё забурлило. – Амаль, мне кажется, меня сейчас вырвет... или я просто... ох!

Громкий, протяжный звук выходящих газов нарушил тишину комнаты. Роберт густо покраснел и попытался прикрыться руками.

– Прости... это так ужасно...

– Глупенький, – Амаль тепло улыбнулся, не переставая массировать. – Это лучшее, что я слышал за сегодня. Значит, мы даем воздуху выход. Посмотри, животик стал капельку мягче сверху. Но внизу всё так же плохо.

Он продолжал еще минут двадцать, пока его собственные руки не начали затекать. Роберт лежал совершенно обессиленный, его кожа была влажной от пота, а живот, хоть и стал чуть менее напряженным сверху, внизу оставался таким же пугающе твердым.

– Давай попробуем грелку еще раз, – Амаль поднялся. – Я принесу чай с травами. Тебе нужно пить как можно больше, чтобы размягчить это всё изнутри.

Весь день прошел в этой мучительной и одновременно прекрасной рутине. Массаж, грелка, стакан воды, короткая и безрезультатная прогулка до туалета, слезы, жалобы и бесконечные нежные поцелуи Амаля.

К вечеру состояние Роберта стало еще более тяжелым. Новая порция слабительного начала действовать, и теперь его живот постоянно ходил ходуном от спазмов. Он чувствовал, как внутри всё крутит, как жидкость и газы бьются о каменную преграду, не в силах ее преодолеть.

– Амаль... мне так плохо... – Роберт свернулся калачиком, обхватив живот руками. – Там всё... всё горит. Пожалуйста, сделай что-нибудь.

Амаль сидел рядом, его рука мерно поглаживала спину Роберта. Он выглядел совершенно разбитым.

– Я не знаю, что еще сделать, Берта. Мы перепробовали всё. Массаж не помогает, клизмы не берут... Завтра утром, как только откроется клиника, мы едем к врачу. Это больше не может продолжаться.

– Нет... – Роберт слабо качнул головой. – Еще одну ночь. Пожалуйста. Давай попробуем еще раз массаж, только сильнее. Ты был слишком осторожен.

– Куда уж сильнее? – Амаль покачал голвой. – Я и так боюсь тебе что-нибудь повредить. Ты же такой маленький.

– Пожалуйста, Амаль... – Роберт перекатился на спину, подставляя свой вздутый, измученный живот. – Дави так сильно, как можешь. Я вытерплю. Помоги мне.

Амаль вздохнул и снова положил руки на горячую кожу. На этот раз он не стал осторожничать. Он начал медленно и глубоко проминать живот, фокусируясь на самых твердых участках. Роберт вскрикивал, кусал подушку, его ноги судорожно дергались, но он не просил прекратить. Напротив, он направлял руки Амаля, показывая, где боль сильнее всего.

– Здесь... ох, Амаль... глубже... – стонал он, чувствуя, как пальцы парня буквально погружаются в его переполненные внутренности.

– Господи, Берта, там как будто кирпичи, – голос Амаля сорвался. – Я не понимаю, как это возможно. Ты же почти ничего не ел эти дни.

– Это... это старое... – выдавил Роберт, задыхаясь. – Оно просто... не хочет выходить.

Амаль продолжал массаж до тех пор, пока Роберт не начал всхлипывать уже по-настоящему, от переизбытка ощущений. Живот пульсировал под руками Амаля, он был горячим и напряженным, как натянутая струна.

– Всё, хватит на сегодня, – Амаль решительно убрал руки и накрыл Роберта одеялом. – Ты измучен. Тебе нужно поспать.

– Ты не уйдешь? – Роберт потянулся к его руке.

– Никуда я не уйду, зайчик, – Амаль лег рядом поверх одеяла и притянул его к себе, осторожно обнимая со спины так, чтобы не давить на живот. – Я буду здесь. Спи.

Роберт закрыл глаза. Внутри него продолжалась тихая война. Кишечник гудел, распирающая тяжесть никуда не делась, а каждый вдох отдавался тупой болью внизу. Но в объятиях Амаля, чувствуя его заботу и зная, что завтра его ждет еще один день такого же пристального внимания, он чувствовал себя в полной безопасности.

Он знал, что «завал» не уйдет ни завтра, ни, возможно, послезавтра. Слишком хорошо он подготовился. И хотя физически ему было действительно плохо — голова кружилась от легкой интоксикации, а живот болел так, что хотелось кричать — морально он был на вершине блаженства.

– Амаль... – прошептал он уже в полусне.

– Что, маленький?

– Спасибо, что возишься со мной. Я знаю, что я ужасный... со своим животом.

– Ты не ужасный, Берта, – Амаль поцеловал его в затылок. – Ты мой любимый зайчик. И я сделаю всё, чтобы тебе стало легче. Даже если мне придется массировать твой животик всю ночь напролет.

Роберт улыбнулся в темноту. Он чувствовал, как внутри снова нарастает позыв — болезненный, тщетный, распирающий. Он знал, что через полчаса он снова потащит Амаля в ванную, снова будет плакать на его плече, а Амаль будет снова и снова гладить его окаменевший живот, не подозревая, что каждая секунда этой боли для Роберта — чистейшее золото.

Ночь опустилась на квартиру, полная тихих стонов, нежных слов и тяжелого, каменного ожидания, которое не собиралось заканчиваться. Роберт заснул, прижимая ладонь к своему вздутому нутру, ощущая там каждое движение, каждую крупицу той тяжести, которую он так бережно создавал в течение двух недель. И эта тяжесть была сейчас самым дорогим, что у него было, ведь именно она дарила ему бесконечную любовь и заботу его Амаля.