ФФ по МГА
Свет в конце тоннеля
Последние три недели жизнь Каями превратилась в бесконечный цикл из боли, пота и тяжелого дыхания. Юэй и так не давала поблажек, но девушка сама воздвигла вокруг себя стену из тренировок, за которую почти никто не мог проникнуть. После основных занятий с классом 1-А, когда остальные ребята, измотанные и довольные, плелись в общежитие обсуждать планы на вечер или играть в приставку, Каями исчезала.
Её ждал Кейго. Ястреб, несмотря на свой статус героя номер два и вечную занятость, находил время для кузины. Он был безжалостен в тренировках.
– Еще раз, Каями! – его голос, обычно расслабленный, звенел сталью над пустой тренировочной площадкой в частном секторе. – Если ты не успеешь коснуться противника до того, как он нанесет удар, твоя причуда — просто бесполезный фокус! Двигайся быстрее, используй мои перья как ориентиры!
И она двигалась. Она металась между алыми перьями, которые прорезали воздух со скоростью звука, училась предугадывать их траекторию, падать, кувыркаться и снова бросаться вперед. Шрамы на её теле, скрытые под плотной спортивной формой, ныли от перенапряжения, но она лишь сильнее сжимала зубы.
В гостиной общежития её не видели днями. Мина Ашидо пару раз пыталась затащить её на «девичник с масками для лица», но Каями лишь виновато улыбалась, прижимая к груди сумку с формой, и проскальзывала в свою комнату, чтобы упасть на кровать в одежде и провалиться в глубокий, тяжелый сон без сновидений.
Кацуки Бакуго заметил это первым. Не потому, что он «следил» за ней — по крайней мере, он так себе внушал, — а потому, что его раздражало отсутствие достойного спарринг-партнера. После того боя на полигоне «Гамма» он признал, что у «Перевертыша» есть потенциал. Но теперь она словно испарилась.
– Где эта чертова замухрышка? – буркнул он однажды вечером, швыряя пустую банку из-под газировки в урну.
– Каями-чан? – Урарака подняла голову от учебника. – Она снова на тренировке. Кажется, её кузен помогает ей с физподготовкой. Она выглядит такой уставшей в последнее время...
Бакуго ничего не ответил, лишь прищурился. Он видел её сегодня утром в коридоре. Бледная, с темными кругами под глазами, которые не могли скрыть даже густые черные волосы. Она шла, слегка покачиваясь, словно каждый шаг давался ей с трудом. Это бесило его. Бесило, что она доводит себя до изнеможения, словно пытается кому-то что-то доказать.
***
Среда выдалась особенно душной. После обеда у класса 1-А была теоретическая лекция от Цементоса, и в аудитории стояла сонная тишина, нарушаемая лишь скрипом ручек.
Каями сидела на третьем ряду. Буквы в учебнике начали расплываться, превращаясь в причудливых черных насекомых. Голова казалась налитой свинцом. Она встряхнула волосами, пытаясь отогнать оцепенение, но перед глазами поплыли цветные пятна.
«Только не здесь... только не сейчас», — пронеслось в её мыслях.
Вчерашняя тренировка с Кейго затянулась до двух часов ночи. Он учил её использовать причуду «Отражение» на лету, переключаясь между образами. Это требовало колоссального количества крови и энергии. Она не ела с самого утра, потому что желудок сжимался от нервного спазма.
– Кагаминэ-сан, вы меня слышите? – голос Цементоса донесся словно из-под воды.
Каями попыталась встать, чтобы ответить, но мир внезапно перевернулся. Пол качнулся навстречу, и звуки реальности сменились глухим гулом.
Она не почувствовала удара о парту. Чьи-то сильные руки подхватили её за мгновение до того, как она рухнула на пол.
– Эй! Слышь, ты! – грубый, но странно встревоженный голос прорвался сквозь пелену. – Каями! Очнись, черт тебя дери!
Кацуки, сидевший позади, среагировал быстрее всех. Он вскочил, подхватывая обмякшее тело девушки. Она была пугающе легкой и ледяной на ощупь, несмотря на жару в классе.
– Бакуго-кун, что с ней? – вскрикнула Яойорозу, подбегая ближе.
– Отвалите все! – рявкнул Бакуго, отпихивая плечом любопытного Каминари. – Она в обмороке. Перетренировалась, идиотка.
Он подхватил её на руки, не обращая внимания на ошеломленные взгляды одноклассников и окрик Цементоса.
– Я отнесу её к Исцеляющей Девочке!
Он шел по коридорам Юэй быстрым, размашистым шагом. Каями в его руках казалась хрупкой куклой. Её голова покоилась на его плече, и несколько прядей черных волос запутались в деталях его геройского костюма. Кацуки чувствовал, как её дыхание — прерывистое и слабое — щекочет ему шею.
Внутри него клокотала ярость. На неё — за то, что не знает меры. На её брата-героя — за то, что гоняет её как сидорову козу. И, в первую очередь, на самого себя — за то, что сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее, от одного вида её бледного лица.
– Дура... какая же ты дура, – прошептал он, когда они оказались в лифте. – Думаешь, если станешь сильнее ценой жизни, это сделает тебя героем?
Каями что-то невнятно пробормотала в бреду. Её пальцы судорожно вцепились в его оранжевую лямку на груди.
– Прости... Кейго... я смогу... – донеслось до него.
Бакуго стиснул зубы так, что челюсть свело.
– Я тебе сейчас такое «смогу» устрою, что летать разучишься, – прорычал он, выходя на этаж медпункта.
***
Через час Каями открыла глаза. Белый потолок, запах антисептиков и мерное тиканье часов. Она попыталась приподняться, но почувствовала резкую слабость.
– Лежи, горе-героиня, – раздался голос справа.
На стуле у кровати, закинув ноги на край тумбочки, сидел Бакуго. Он листал какой-то журнал, делая вид, что ему смертельно скучно.
– Бакуго-кун?.. – голос Каями был хриплым. – Что случилось?
– Ты свалилась прямо посреди урока, распугав всех этих слабаков, – он бросил журнал на пол и посмотрел на неё. Его взгляд был тяжелым, колючим. – Исцеляющая Девочка сказала, что у тебя крайнее истощение. Анемия, недосып и черт знает что еще. Ты вообще ешь, Перевертыш?
Каями виновато отвела взгляд, натягивая одеяло до самого подбородка.
– Я... я просто хотела стать достойной. Чтобы Кейго не было за меня стыдно. Чтобы в классе меня не считали обузой.
Бакуго резко встал, и стул с грохотом отлетел назад. Он подошел к кровати вплотную, нависая над ней.
– Послушай меня внимательно, – он говорил тихо, но в каждом слове чувствовалась скрытая угроза. – Если ты еще раз доведешь себя до такого состояния, я лично вышвырну тебя из академии. Мне не нужен напарник, который дохнет от одного вида учебника.
Каями сжалась, ожидая продолжения гневной тирады, но Бакуго вдруг замолчал. Он увидел, как дрожат её руки поверх одеяла. Те самые руки, покрытые шрамами, которые он обещал не считать уродством.
– Твой брат — идиот, раз не видит, что ты на пределе, – уже спокойнее добавил он. – С завтрашнего дня ты прекращаешь свои ночные вылазки.
– Но я не могу... – начала было она.
– Можешь! – отрезал Кацуки. – После уроков ты идешь в общежитие, ешь нормальную еду и спишь. Если я увижу, что ты пытаешься сбежать на тренировку, я взорву твои кроссовки. Поняла?
Каями смотрела на него, широко распахнув глаза. В его грубости было что-то... защитное? Словно он пытался укрыть её от неё самой.
– Почему тебе не всё равно? – прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
Бакуго замер. Он сам задавал себе этот вопрос последний час. Почему он не оставил её на попечение старосты Ииды? Почему сидел здесь, пропуская тренировку?
– Потому что ты бесишь меня своей слабостью! – рявкнул он, отворачиваясь, чтобы она не видела его лица. – И потому что... потому что ты неплохо скопировала мои взрывы. Будет жаль, если такая сила пропадет зря из-за твоей тупости.
Он направился к выходу, но у самой двери остановился.
– И еще. Завтра после школы я буду ждать тебя в спортзале.
Каями удивленно моргнула.
– Зачем?
– Буду тренировать тебя сам, – бросил он через плечо. – Я, в отличие от твоего пернатого братца, знаю, когда нужно остановиться. И не вздумай опаздывать.
Дверь за ним захлопнулась с характерным стуком.
Каями осталась в тишине медпункта. Она прижала ладони к горящим щекам. Сердце, которое еще недавно едва билось от усталости, теперь стучало в бешеном, радостном ритме. Бакуго Кацуки — самый гордый и недоступный парень в академии — решил взять её под свою опеку.
Она знала, что его тренировки будут не легче, чем у Кейго. Возможно, они будут даже жестче. Но теперь она знала кое-что еще.
Он смотрел. Он замечал. Он заботился.
***
На следующий день Каями впервые за долгое время пришла на завтрак. Она чувствовала на себе взгляды одноклассников — любопытные, сочувствующие, а со стороны Бакуго — выжидающий и колючий.
– Каями-чан, ты как? – Мина подсела к ней, сияя улыбкой. – Мы так напугались вчера! Бакуго-кун просто вылетел из класса с тобой на руках, мы даже опомниться не успели.
Каями едва не подавилась рисом.
– Он... он просто помог, – пробормотала она, стараясь не смотреть в сторону стола, где сидел Кацуки.
– Ага, помог, – хмыкнул Каминари, подмигивая. – Он потом еще полчаса под дверью медпункта ошивался, пока Исцеляющая Девочка его не прогнала.
– Заткнись, Искрилка, пока я тебе лицо не поджарил! – донесся грозный рык с другого конца столовой.
Каями опустила голову, пряча счастливую улыбку в тарелке.
После уроков она, как и было велено, пришла в спортзал. Бакуго уже был там. Он стоял посреди матов, сложив руки на груди, и выглядел максимально недовольным.
– Приперлась всё-таки, – буркнул он. – Снимай свою кофту с длинными рукавами. Здесь жарко, и мне нужно видеть твои движения, а не то, как ты путаешься в тряпках.
Каями замялась. Шрамы. Она всё еще стеснялась их, даже после его слов.
– Бакуго-кун, я...
– Я что, неясно выразился? – он сделал шаг к ней. – Я уже видел их, забыла? Хватит прятаться. Здесь только я.
Она медленно стянула верхнюю кофту, оставаясь в майке на лямках. Кожа на её плечах и предплечьях была испещрена следами прошлого — белесые полосы, неровные пятна от ожогов. Она стояла перед ним, чувствуя себя абсолютно беззащитной.
Бакуго окинул её взглядом. В его глазах не было жалости, только странная, холодная решимость.
– Сегодня мы не будем использовать причуды, – сказал он, становясь в стойку. – Ты слишком полагаешься на копирование. Если у тебя не будет возможности коснуться врага, ты труп. Будем учиться рукопашному бою. Нападай.
– Но я...
– Нападай! – выкрикнул он.
Тренировка началась. Бакуго был быстр и точен. Он не делал ей скидок, но каждый раз, когда она падала, он ждал, пока она поднимется. Он указывал на её ошибки в защите, заставлял повторять одни и те же движения десятки раз.
Это было иначе, чем с Кейго. Кейго учил её выживать. Бакуго учил её побеждать.
Спустя два часа они оба сидели на полу, тяжело дыша. Пот катился градом, мышцы дрожали, но Каями чувствовала себя странно живой.
– Неплохо для начала, – Бакуго бросил ей бутылку воды. – Твоя реакция стала лучше. Но ты всё еще слишком много думаешь перед ударом.
– Я боюсь... боюсь сделать больно, – призналась Каями, отпивая воду.
Бакуго фыркнул.
– В бою с настоящими злодеями этот страх убьет тебя. Ты должна быть готова уничтожить любого, кто встанет на твоем пути. Поняла?
Она кивнула. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только гулом вентиляции.
– Слушай, – Бакуго вдруг посмотрел в сторону окон, где небо начинало окрашиваться в закатные тона. – Твои родители... они действительно были убийцами?
Каями вздрогнула. Она редко говорила об этом.
– Да. Они считали, что моя причуда идеально подходит для шпионажа и устранения целей. Когда я отказывалась... они «тренировали» меня. Теми способами, которые оставляют такие следы.
Она провела пальцем по длинному шраму на локте.
– Я ненавидела свою причуду. Я думала, что если я могу стать кем угодно, значит, меня самой не существует. Просто пустая оболочка.
Бакуго молчал, внимательно слушая.
– Но потом появился Кейго. Потом я попала в Шикетсу, а теперь здесь. И ты... ты сказал, что шрамы — это доказательство.
Она повернулась к нему, и её глаза цвета ночи встретились с его алыми, как пламя, глазами.
– Спасибо, Кацуки.
Он вздрогнул, услышав свое имя. Никто, кроме семьи и пары наглых придурков, не называл его так. Но из её уст это прозвучало... правильно.
– Заткнись, – он резко встал, скрывая смущение за привычной грубостью. – Хватит соплей. Идем в общежитие. И если я узнаю, что ты пропустила ужин, я лично запихну в тебя самый острый карри, который только смогу приготовить.
Каями рассмеялась — искренне и звонко. Она поднялась, чувствуя приятную усталость в теле.
Когда они шли по тропинке к общежитию, Бакуго шел чуть впереди, словно закрывая её собой от вечернего ветра. Каями смотрела на его широкую спину и понимала, что её страх быть раскрытой постепенно сменяется чем-то другим.
Она всё еще любила его. Тайком, глубоко внутри. Но теперь эта любовь не была болезненной тайной, которую нужно прятать. Она была силой, которая заставляла её подниматься после каждого падения.
– Эй, Перевертыш! – Бакуго обернулся у самого входа.
– Да?
– Завтра в то же время. И не вздумай сдыхать по дороге.
– Не дождешься, Бакуго-кун! – улыбнулась она.
В тот вечер Каями Кагаминэ впервые за долгое время спала без кошмаров. Ей снилось небо, полное звезд, и тепло чьих-то рук, которые больше не причиняли боли. Она больше не была разбитым зеркалом. Она была героем, который только начинал осознавать свою истинную ценность. И рядом с ней был тот, кто не побоялся коснуться её осколков.