ФФ по МГА
Осколки и искры
Жизнь в общежитии 1-А текла своим чередом, но для Каями Кагаминэ она обрела совершенно иные краски. Раньше гостиная казалась ей минным полем, где каждый взгляд одноклассников мог ранить, а шумный смех вызывал желание спрятаться в самом темном углу. Теперь же всё изменилось.
– Каями-чан, ну пожалуйста! Всего один разочек! – Мина Ашидо, сверкая своими желтыми глазами, буквально нависла над девушкой, которая сидела на диване с учебником английского.
– Но я не думаю, что мне пойдет этот цвет... – Каями смущенно поправила прядь черных волос, пытаясь скрыть легкую улыбку.
– Глупости! Розовые блестки идут всем! У нас сегодня «Ночь сияющих героинь», и ты — наш почетный гость! – Очако Урарака подмигнула ей, усаживаясь рядом и бесцеремонно забирая книгу. – Хватит учиться, Каями. Ты и так лучшая в группе по теории.
Каями обвела взглядом гостиную. Тсую согласно кивнула, приложив палец к губам, а Яойорозу уже расставляла на журнальном столике целый арсенал из масок для лица и лаков для ногтей. Девушка почувствовала, как в груди разливается странное, непривычное тепло. Она больше не была «новенькой из Шикетсу» или «той странной девочкой со шрамами». Она была частью их круга.
– Хорошо, – тихо ответила Каями, краснея до кончиков ушей. – Я попробую.
В этот момент в гостиную вошел Бакуго. Как обычно, он выглядел так, будто готов взорвать здание просто ради развлечения. Его взгляд прошелся по девичьей компании, задержавшись на Каями чуть дольше, чем на остальных.
– Опять занимаетесь какой-то фигней, – фыркнул он, направляясь к кухне.
– Не ворчи, Бакуго-кун! – крикнула Мина. – Присоединяйся, мы и тебе подберем маску под цвет твоих взрывов!
Класс замер, ожидая привычного «Сдохни!» или каскада искр из ладоней. Но Бакуго лишь остановился, обернулся и, прищурившись, посмотрел на Каями.
– Перевертыш, ты лекарство приняла, которое старуха прописала? – грубо, но без тени злобы спросил он.
– Д-да, Бакуго-кун, – пролепетала она, чувствуя, как сердце делает привычный кульбит. – Сразу после обеда.
– Смотри у меня. Если опять грохнешься в обморок, я тебя в медпункт на руках не понесу, просто за ноги оттащу, – бросил он и скрылся на кухне.
В гостиной воцарилась гробовая тишина. Каминари, который как раз проходил мимо с пачкой чипсов, выронил её из рук.
– Это что сейчас было? – прошептал Киришима, округлив глаза. – Он... он проявил заботу? Без криков?
– И он не взорвал Мину за предложение накрасить ногти, – добавил Серо, потирая затылок. – Ребят, мне кажется, Бакуго подменили. Может, это чья-то причуда?
– Нет, это просто Бакуго, – мягко сказала Каями, утыкаясь взглядом в свои колени. – Он просто... такой.
Она знала то, чего не знали другие. Она видела его лицо, когда в спортзале никого не было. Она чувствовала его руки, когда он поправлял её стойку.
***
Вечерняя тренировка в спортзале «Бета» стала их личным ритуалом. Никто не спрашивал, куда они уходят после ужина, хотя весь класс 1-А уже строил самые безумные теории — от секретного плана по захвату мира до тайных свиданий.
Каями стояла в центре мата, тяжело дыша. На ней была простая черная майка, и она больше не пыталась судорожно прикрывать шрамы на плечах. Рядом с Кацуки они казались ей просто частью истории, которую он принял без лишних слов.
– Слишком медленно, – произнес Бакуго, но в его голосе не было привычного яда. Он подошел к ней сзади. – Ты опять зажимаешь левое плечо. Ты ждешь удара, а должна сама быть ударом.
Он положил ладони ей на плечи. Каями вздрогнула от контакта. Его руки были горячими, почти обжигающими, но его хватка была удивительно осторожной. Он медленно развернул её корпус, корректируя положение.
– Вот так, – прошептал он почти над самым её ухом. – Чувствуешь баланс?
– Да... – выдохнула она, боясь пошевелиться.
От него пахло жженым сахаром и чем-то острым. Это был запах безопасности. Девушка, выросшая в семье убийц, где каждое прикосновение означало боль, не могла поверить, что эти же самые руки, способные разрушать стены, могут быть такими... поддерживающими.
– Бакуго-кун, – тихо позвала она, не оборачиваясь. – Почему ты помогаешь мне? Ты ведь всегда говоришь, что тебе нужны только сильные соперники. А я... я всё еще слабая.
Бакуго резко убрал руки и отошел на шаг. Каями испугалась, что перешла черту, но он просто сел на пол, прислонившись спиной к стене.
– Ты не слабая, – отрезал он, глядя куда-то в потолок. – Ты просто сломанная в нескольких местах. Но из разбитого металла получается самое острое оружие, если его правильно переплавить.
Он замолчал, и Каями присела рядом, на безопасном расстоянии.
– Мои родители... они всегда говорили, что я — пустое место, – начала она, глядя на свои ладони. – Что я существую только тогда, когда становлюсь кем-то другим. Даже моя причуда подтверждает это. Я — вор чужих личностей.
– Чушь собачья, – Бакуго повернул голову к ней. Его алые глаза горели странным внутренним светом. – Твоя причуда — это не воровство. Это понимание. Чтобы скопировать кого-то так, как это делаешь ты, нужно чувствовать суть человека. Его силу, его слабости. Ты не становишься ими. Ты берешь их силу и делаешь её своей.
Он протянул руку и на мгновение коснулся её щеки — кончиками пальцев, едва ощутимо.
– Ты — Каями. И мне плевать, чью рожу ты нацепишь на тренировке. Я вижу тебя.
Каями почувствовала, как слезы обжигают глаза. Она быстро смахнула их, боясь, что он разозлится на её проявление чувств. Но Кацуки лишь хмыкнул и встал.
– Ладно, хватит лирики. Вставай, Перевертыш. Если ты не выучишь этот блок до конца часа, я заставлю тебя бегать вокруг академии, пока не наступит рассвет.
– Поняла! – она вскочила, сияя улыбкой, от которой Бакуго на мгновение замер, прежде чем снова принять свой обычный суровый вид.
***
На следующей неделе в Юэй объявили о проведении совместной тренировки с классом 1-Б. Это всегда означало соперничество, крики Мономы и желание каждого показать, на что он способен.
– Итак, задание простое, – объявил Айзава, кутаясь в свой шарф. – Захват флага в городских условиях. Команды распределены случайным образом.
Каями посмотрела в список. Её сердце пропустило удар. Она была в паре с Бакуго против Мономы и Кендо.
– О, посмотрите-ка! – Монома тут же материализовался рядом, картинно приложив руку ко лбу. – Великий Бакуго в паре с тихой мышкой, которая только и умеет, что прятаться за чужими спинами. Неужели класс 1-А настолько отчаялся, что выставляет против нас... это?
Бакуго уже начал покрываться искрами. Его лицо исказилось в хищной гримасе.
– Закрой пасть, придурок, пока я не засунул твой язык тебе в...
– Бакуго-кун, не надо, – Каями мягко коснулась его предплечья.
Все, кто стоял рядом, затаили дыхание. Обычно прикосновение к Бакуго в момент его ярости заканчивалось взрывом. Но Кацуки лишь глубоко вздохнул и опустил руки.
– Мы раздавим их, – бросил он, глядя прямо в глаза Мономе. – И сделаем это так, что ты будешь умолять о пощаде.
Тренировка началась. Городской полигон был заполнен дымом и звуками столкновений. Каями и Бакуго двигались слаженно, словно тренировались вместе годами. Кацуки обеспечивал прикрытие мощными взрывами, отвлекая внимание, пока Каями, используя свою причуду «Отражение», принимала облик случайных прохожих-роботов, пробираясь в тыл врага.
– Сейчас! – крикнул Бакуго через коммуникатор.
Каями оказалась прямо за спиной у Кендо. Одно касание — и вот уже против Ицуки стоит её точная копия.
– Что за... – Кендо не успела договорить, когда Каями, используя увеличенные кулаки (причуду самой Кендо), нанесла точный, выверенный удар, который Бакуго показывал ей вчера.
Монома попытался вмешаться, но Кацуки возник перед ним как из-под земли.
– Твой противник — я, мусор! – взрыв отбросил Моному к стене здания.
Через пять минут флаг был захвачен. Айзава объявил о победе команды 1-А.
Когда они возвращались к остальным, Каями чувствовала невероятный подъем. Она не просто помогла — она была ключевым звеном.
– Молодец, – негромко сказал Бакуго, когда они шли по аллее полигона, вдали от чужих ушей. – Тот удар... ты сделала его идеально.
– Я просто вспомнила твои слова, – улыбнулась она. – О том, что нужно быть ударом, а не ждать его.
Бакуго остановился и посмотрел на неё. В лучах заходящего солнца её черные волосы казались отлитыми из обсидиана, а глаза-ночи сияли так ярко, что он на мгновение забыл, как дышать.
– Ты... – он запнулся, что было для него совершенно нехарактерно. – Ты больше не выглядишь как пустое место, Каями.
– Благодаря тебе, – она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. – Ты научил меня не бояться собственного отражения.
Бакуго фыркнул, отводя взгляд, но Каями заметила, как покраснели кончики его ушей.
– Иди уже, – буркнул он. – Там твои подружки-идиотки уже машут руками. Наверняка опять придумали какую-то девчачью чушь.
– Мы сегодня собирались печь печенье в общежитии, – Каями хитро прищурилась. – Придешь? Я сделаю для тебя с экстра-острым перцем.
Бакуго замер, затем медленно повернулся к ней. На его лице появилась та самая ухмылка, от которой у Каями по телу бежали мурашки.
– С перцем, говоришь? Ладно. Но если оно будет недостаточно острым, ты будешь отрабатывать это на десяти кругах вокруг стадиона.
– Договорились!
***
Вечер в общежитии был шумным. Аромат свежей выпечки заполнил всё здание. Каями, надев забавный фартук с котятами, который ей насильно вручила Мина, сосредоточенно возилась с тестом.
– Смотрите, смотрите! – прошептал Каминари, указывая в сторону кухонного стола. – Бакуго помогает Каями! Сам! Своими руками!
Действительно, Кацуки стоял рядом с девушкой и с крайне серьезным видом нарезал перец чили. Он делал это с такой хирургической точностью, будто от этого зависела судьба мира.
– Бакуго-кун, ты кладешь слишком много, – тихо засмеялась Каями. – Ребята не смогут это есть.
– А я не для них это делаю, – ответил он, не поднимая глаз. – Ты сказала, что это для меня. А мне никогда не бывает слишком остро.
Он поднял глаза и встретился с её взглядом. В этот момент шум гостиной, крики Мидории и смех Мины словно отошли на задний план. Существовала только мука на её щеке, которую ему до безумия хотелось стереть, и острый запах перца, смешанный с ароматом ванили.
– У тебя тут... – он потянулся рукой к её лицу.
Каями замерла, задержав дыхание. Его большой палец осторожно коснулся её скулы, стирая белое пятнышко муки. Его кожа была горячей, и это прикосновение было долгим, слишком долгим для простого жеста помощи.
– Спасибо, – прошептала она.
– Не за что, – так же тихо ответил он, не убирая руки еще несколько секунд.
– О боже, они такие милые, я сейчас расплавлюсь! – громкий шепот Мины разрушил момент.
Бакуго мгновенно отпрянул, его лицо приняло пунцовый оттенок, а в ладонях начали проскакивать опасные искры.
– АШИДО! Я ТЕБЯ СЕЙЧАС В ДУХОВКУ ЗАПИХНУ! – взревел он, бросаясь за розовокожей девушкой, которая с визгом кинулась наутек.
Каями стояла у стола, прижимая ладонь к щеке, там, где только что были его пальцы. Она улыбалась.
Позже, когда все уже разошлись по комнатам, Каями вышла на балкон, чтобы подышать прохладным ночным воздухом. Она достала телефон и увидела сообщение от Кейго: «Видел запись вашей тренировки сегодня. Ты молодец, сестренка. И этот парень, Бакуго... он на тебя так смотрит, что я начинаю подумывать о том, чтобы проверить его на прочность. Но, кажется, он единственный, кто смог заставить тебя улыбаться так часто. Будь осторожна, маленькая птичка».
Каями закрыла глаза, подставляя лицо ветру.
– Эй, Перевертыш.
Она обернулась. Бакуго стоял в дверях балкона, засунув руки в карманы штанов.
– Почему не спишь? Завтра тяжелый день. Айзава обещал проверку причуд на выносливость.
– Просто... любуюсь звездами, – ответила она. – Спасибо за печенье, Кацуки. Оно было действительно вкусным. Хоть и очень острым.
Он подошел и встал рядом, опираясь локтями на перила.
– Ты справишься завтра, – сказал он уверенно. – Ты теперь не просто копия. Ты — оригинал, который может всё.
– Я знаю, – она смело посмотрела на него. – Потому что у меня есть лучший учитель.
Бакуго ничего не ответил, но он не ушел. Они стояли в тишине под звездным небом Юэй — два человека, которые нашли друг друга среди взрывов и отражений. Один — обжигающий и резкий, другая — тихая и глубокая, как сама ночь.
Каями знала, что впереди еще много трудностей. Будут новые шрамы, новые битвы и новые страхи. Но теперь она знала, что когда она протянет руку, чтобы коснуться кого-то, это будет не для того, чтобы украсть чужой облик. Это будет для того, чтобы почувствовать тепло человека, который научил её быть собой.
И, возможно, когда-нибудь она наберется смелости и скажет ему всё. О том, как дрожит её сердце, когда он называет её «Перевертышем». О том, как она хранит каждое его доброе слово в самом сокровенном уголке души.
Но сегодня было достаточно и этого — просто стоять рядом, чувствуя запах жженого сахара и ночного жасмина, и знать, что она больше не одна.
– Идем в дом, – наконец сказал Бакуго, легонько подтолкнув её плечом. – Холодает. Если простудишься, я заставлю тебя пить самый горький чай в мире.
– Обещаешь? – хихикнула Каями.
– Обещаю, – буркнул он, но в темноте было видно, как на его губах играет тень улыбки.
Они вошли внутрь, и свет общежития поглотил их, оставляя все печали прошлого за порогом. В классе 1-А начиналась новая глава, и для Каями Кагаминэ она была самой прекрасной из всех возможных.