← Назад к обзору

Фиг знает

Одержимость и шёлк

Никита замер на мгновение, и это признание, сорвавшееся с её губ, кажется, ударило его сильнее, чем любая пощёчина. Его взгляд, и без того тёмный, стал почти чёрным. Он не ждал от неё этих слов. Он привык брать силой, авторитетом, деньгами, но эта крошечная девушка, его законная жена, только что дала ему нечто большее — признание его власти над её сердцем.

– Скучала? – переспросил он, и в его голосе прозвучала опасная нежность. – Значит, мои молитвы были услышаны. Потому что я, Ася, едва не сошёл с ума.

Он резко подался вперёд, заполняя собой всё пространство между её бёдер. Ася ощутила его жар, его подавляющую мощь, и инстинктивно сжалась, но он крепко зафиксировал её руки у головы. Его пальцы переплелись с её, прижимая ладони к мягким простыням.

– Ты моя, – прорычал он, и это не было вопросом. – Только моя. Слышишь?

– Слышу, – выдохнула она, чувствуя, как по телу пробегает дрожь предвкушения.

Никита не стал больше медлить. Он вошёл в неё одним уверенным движением, заставляя Асю вскрикнуть и запрокинуть голову. Это было слишком много, слишком остро. После месяцев воздержания её тело казалось невероятно узким, принимающим его с трудом, но с какой-то жадной готовностью.

– Боже, Ася... – он зажмурился, сдерживая рык, рвущийся из груди. – Какая ты тесная. Как же ты идеально мне подходишь.

Он начал двигаться — сначала медленно, давая ей привыкнуть, растягивая её удовольствие и свою пытку. Каждый его толчок был глубоким и властным. Он словно ставил клеймо внутри неё, заявляя права на каждую клеточку её существа.

Ася чувствовала, как реальность рассыпается на куски. Была только эта комната, этот запах сандала и табака, и этот мужчина, который смотрел на неё так, будто она была его величайшим сокровищем и его самым тяжким грехом одновременно.

– Смотри на меня, сладкая, – потребовал он, когда темп начал нарастать. – Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты таешь под моим телом.

Она послушалась. Её зелёно-голубые глаза были подёрнуты дымкой наслаждения, зрачки расширены. Она видела, как на лбу Никиты проступили капли пота, как напряглись жилы на его шее. Его лицо, обычно холодное и непроницаемое, сейчас выражало такую гамму чувств, что у неё перехватило дыхание.

– Никита... Никита, пожалуйста... – она сама не знала, о чём просит.

– Я здесь, – он наклонился и припал к её губам, заглушая её стон своим.

Движения стали быстрее, неистовее. Никита больше не сдерживался. Его собственническая натура требовала полной отдачи, и он её получал. Ася выгибалась под ним, её маленькие ладони скользили по его потной спине, ногти невольно впивались в его кожу, оставляя красные полосы. Но он, казалось, не замечал боли, лишь сильнее вжимался в неё, стремясь стать с ней одним целым.

– Скажи моё имя, – прошептал он ей в самое ухо, обжигая кожу дыханием. – Скажи, кому ты принадлежишь.

– Тебе... Никита... только тебе, – всхлипнула она, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна.

Кульминация накрыла их одновременно, ослепляя и лишая сил. Ася закричала, пряча лицо в его плечо, когда мощная волна экстаза прокатилась по её телу. Никита содрогнулся всем своим крупным телом, издав глухой, торжествующий рык, и излился в неё, окончательно закрепляя их союз.

Долгое время в комнате слышалось только их тяжёлое, прерывистое дыхание. Никита не спешил отстраняться. Он лежал на ней, навалившись всей своей массой, но Асе это не казалось тяжёлым. Напротив, в этом была какая-то странная правильность. Его тяжесть дарила ей чувство защищённости, которого ей так не хватало все эти месяцы.

Наконец, он приподнялся на локтях, убирая прилипшие к её лицу русые пряди. Его взгляд стал мягче, но в глубине голубых глаз всё ещё горел огонёк того самого собственника, который не отпустит свою добычу никогда.

– Теперь ты понимаешь? – тихо спросил он.

– Что именно? – Ася всё ещё не могла прийти в себя, её голос дрожал.

– Что никакого колледжа больше не будет. Никаких поездок на метро, никаких съёмных квартир. Ты будешь здесь, со мной. Я буду возить тебя, куда захочешь, я куплю тебе всё, что ты пожелаешь, но ты больше не исчезнешь из моего поля зрения.

Ася открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать о своей независимости и о том, что она любит свою работу, но Никита приложил палец к её губам.

– Не спорь, сладкая. Ты видела, что происходит, когда я остаюсь один. Я становлюсь монстром. А ты — единственная, кто может этого монстра укротить. Но только находясь рядом.

Он поцеловал её в лоб, почти благоговейно.

– А если я захочу вернуться к преподаванию? – всё же решилась она. – Никита, я не могу просто сидеть в четырёх стенах.

– Мы это обсудим, – уклончиво ответил он, и в его голосе снова промелькнули стальные нотки. – Но не сегодня. И не завтра. Сейчас у нас есть дела поважнее.

Он снова начал ласкать её бедро, и Ася поняла, что этот разговор окончен, не успев начаться. Никита Антонович Макаров получил то, что хотел — свою компанию и свою жену. И, судя по тому, как его рука снова уверенно легла на её талию, он не собирался давать ей передышку.

– Ты голодна? – спросил он, внезапно меняя тон на более заботливый.

– Немного, – призналась она.

– Я распоряжусь, чтобы завтрак принесли сюда. Мы не выйдем из этой комнаты до вечера.

– Но Никита, мои вещи... они остались в квартире. И мой телефон...

– Твои вещи уже перевозят. А телефон... – он усмехнулся. – Я купил тебе новый. Тот старый номер больше не работает. Я не хочу, чтобы тебе звонил кто-то, кроме меня.

Ася похолодела. Это было уже слишком. Он не просто вернул её, он методично отрезал её от прежнего мира.

– Ты не можешь так поступать! Это... это похищение!

Никита перевернулся на бок, увлекая её за собой и прижимая спиной к своей груди. Его рука по-хозяйски легла на её живот.

– Называй это как хочешь, Ася. Но ты — моя жена. Макарова. И я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности и под моим присмотром. Мир слишком опасен для такой хрупкой девушки, как ты. А здесь... здесь тебе ничего не грозит. Кроме моей любви.

Слово «любовь» прозвучало из его уст странно, почти пугающе. Это была не та любовь, о которой пишут в романах. Это была любовь-одержимость, любовь-клетка. Но, чувствуя ритмичное биение его сердца за своей спиной, Ася поймала себя на мысли, что она не хочет бежать. По крайней мере, не сейчас.

– Ты сумасшедший, – прошептала она, закрывая глаза.

– Ради тебя — абсолютно, – ответил он, вдыхая аромат её волос. – Засыпай, сладкая. У нас впереди целая жизнь. И поверь, я сделаю так, что ты ни разу не пожалеешь о том, что осталась со мной.

Никита смотрел на то, как её дыхание выравнивается, как она постепенно погружается в сон, измотанная его напором и собственными эмоциями. Он не лгал. За эти месяцы в командировке он понял, что никакие контракты и миллиарды не стоят того ощущения полноты жизни, которое давала ему эта маленькая женщина.

Он помнил их первую встречу в девятом классе. Она была тихой, незаметной, вечно уткнувшейся в книги. Он же был королём школы, дерзким и заносчивым. Тогда он не обращал на неё внимания, или, вернее, делал вид. Но когда отец предложил брак с дочерью Красновых, Никита, к удивлению родителя, согласился почти мгновенно. Он вспомнил те зелёно-голубые глаза и понял, что хочет их видеть каждое утро.

Командировка была испытанием не только для неё, но и для него. Он проверял себя — сможет ли он быть вдали от неё? Не смог. Отчёты охраны были его единственным утешением, но и они доводили его до бешенства. Фотографии, где она улыбалась коллеге-историку, едва не стали причиной преждевременного возвращения и международного скандала.

Теперь всё изменилось. Он здесь. Она здесь. И он больше не допустит ни одной ошибки.

Никита осторожно коснулся губами её плеча.

– Спи, моя Ася, – тихо произнёс он в тишине спальни. – Завтра начнётся твоя новая жизнь. Жизнь, в которой есть только ты и я.

Он знал, что впереди будут споры, её попытки отвоевать свободу, её слёзы и его гнев. Но он также знал, что ни за что на свете не отпустит её руку. Она была его якорем, его слабостью и его величайшей силой.

Утро медленно вступало в свои права, заливая спальню мягким светом. В огромном особняке Макаровых было тихо, лишь изредка слышались шаги прислуги в коридоре. Но в этой комнате время словно остановилось.

Никита закрыл глаза, прижимая Асю к себе ещё крепче. Он чувствовал её тепло, её запах, и впервые за долгое время на его душе было спокойно. Он победил. Он дома. И его «сладкая» ловушка наконец-то захлопнулась навсегда.

– Я никогда тебя не отпущу, – пробормотал он уже сквозь сон, зная, что это обещание он сдержит любой ценой.

Ася во сне прижалась к его руке, неосознанно ища тепла. Она ещё не знала, что её жизнь изменилась безвозвратно, но где-то в глубине души уже приняла эту новую, пугающую и манящую реальность. Реальность, где она была не просто учителем или дочерью, а смыслом жизни для человека, который не привык проигрывать.

Никита улыбнулся во сне. Охота закончилась. Началась жизнь.