Гарем Вару
Шёпот за закрытыми дверями
Дом клонов с наступлением сумерек погружался в вязкую, давящую тишину, которая была куда страшнее дневного гвалта. Когда солнце пряталось за крышами панельных многоэтажек, вытянутые тени ложились на ободранные обои коридора, а в воздухе повисало невысказанное, колючее напряжение.
Фёдор снова задерживался. Его бесконечные зачёты в университете и ночные подработки аниматором выжимали из Создателя все соки, поэтому дома он появлялся лишь глубокой ночью, падая на свой диван замертво. И без его сдерживающего присутствия стены квартиры словно сужались, превращая пространство в пороховую бочку.
Элина сидела на краю узкой кровати в гостевой комнате на втором этаже. Комнатка была крошечной: старый шкаф, платяное зеркало с трещиной в углу и небольшое окно, выходившее на тускло освещённый фонарём глухой двор. Девушка подтянула колени к груди, обхватив их руками, и упёрлась подбородком в ткань мягких домашних штанов.
В груди стоял тяжёлый, горький ком.
Она держалась весь день. Держалась, когда днём спустилась на кухню заварить ромашковый чай, а Феликс, протиравший стол с остервенением маньяка, при её появлении замер, и его вечно радостное лицо исказилось такой натянутой, болезненной гримасой, будто перед ним возникла не гостья, а ядовитая змея.
– О, Элина, – процедил тогда четвёртый клон, и его пальцы сжали тряпку так, что побелели костяшки. – Чай пьёшь? Как мило. Здорово, что у тебя есть время распивать чаи, пока некоторые… пока Вару тратит свои силы непонятно на что. Ты ведь не отвлекаешь его, правда? Мы должны заботиться о друзьях, а не воровать их время во имя эгоизма!
Она ничего не ответила, лишь молча забрала кружку и поспешила уйти. Но на лестнице её настиг Ромео. Всегда галантный романтик, обычно рассыпавшийся в дешёвых комплиментах перед любой особью женского пола, посмотрел на неё сквозь прищур медовых глаз с нескрываемым пренебрежением.
– Знаешь, милая леди, – протянул он, демонстративно поправляя манжет своего безупречного розового пиджака, – истинная роза украшает сад своим скромным отсутствием, если видит, что садовник увлечён другими бутонами. Тебе не кажется, что этот дом… тесноват для столь внезапных визитов?
А за спиной Ромео в полумраке гостиной стоял Пик. Фиолетовые волосы лидера клонов казались ещё темнее в сумерках, а звериные глаза буквально прожигали в Элине дыру. Он не сказал ни слова — он просто сжал зубы с таким глухим скрежетом, что девушке показалось, будто этот зверь готов переломить ей шею прямо здесь, на ступенях, лишь бы она не делала больше ни шага в сторону комнаты с зелёной дверью.
Даже безобидный Зонтик, наткнувшись на неё у ванной, всхлипнул, вжался спиной в стену, натянув бирюзовый шарф до самых глаз, и посмотрел на неё с такой безмолвной, отчаянной мукой, словно Элина лично отбирала у него последнюю надежду на жизнь. А Габриэль, сидевший на полу с кубиком Рубика, проводил её взглядом и тихо, будто самому себе, бросил:
– А если чужой человек исчезнет, солнце вернётся? А Вару принадлежит ветру или тому, кто его поймал? Почему она всё ещё дышит нашим воздухом?
Элина зажмурилась, отгоняя эти воспоминания. По щеке всё-таки предательски скатилась одна горячая, скупая слезинка. Девушка сердито смахнула её тыльной стороной ладони.
Она не была слабой. Она умела постоять за себя, умела поставить на место любого хама на улице или в институте, но здесь… Здесь всё было иначе. Это была не просто неприязнь. Это была извращённая, слепая, клокочущая ревность семерых абсолютно разных парней, направленная на неё из-за одного-единственного человека.
Они ревновали Вару.
Они сходили по нему с ума, каждый по-своему: кто-то прятал это за математическими формулами и нравоучениями, кто-то за философскими цитатами, кто-то за агрессией и сломанными дверными косяками. А Вару… Вару словно не замечал этого безумия. Или делал вид, что не замечает. Зато стоило ему оказаться рядом с ней, как его колкая броня давала трещину. Он смеялся вместе с ней, делился дурацкими историями, защищал от нападок и смотрел так, как никогда не смотрел ни на одного из них — открыто, искренне, с затаённым, едва уловимым трепетом.
И за этот его взгляд клоны были готовы стереть её в порошок.
Элина шумно выдохнула, стараясь выровнять дыхание, и уткнулась лицом в ладони. Горло перехватило спазмом. Ей было до безумия обидно. Она ведь ничего плохого им не сделала. Она просто приехала погостить к старому другу, просто встретила парня с зелёными волосами, в которого, кажется… в которого совершенно безнадёжно и стремительно влюблялась с каждой минутой всё сильнее.
Внезапно в тишине комнаты раздался короткий, уверенный стук в деревянную дверь.
Элина вздрогнула, торопливо вытерла влажные следы на щеках, поправила растрепавшиеся волосы и постаралась придать голосу максимально ровное, спокойное звучание:
– Войди.
Дверная ручка опустилась, петли тихо скрипнули, и в комнату проскользнул Вару.
Он был в своей привычной растянутой чёрной футболке с кислотным принтом и домашних трико, а на носу неизменно красовались зелёные очки со спиралями. В полутьме комнаты эти линзы казались почти чёрными, но стоило лунному свету коснуться их поверхности, как они блеснули изумрудным огнём.
Вару прикрыл за собой дверь, заперев снаружи холодный сквозняк коридора, и сделал пару шагов вперёд. Его цепкий, внимательный взгляд мгновенно подметил и её напряжённую позу, и покрасневшие кончики пальцев, и то, как тяжело она сглатывала воздух.
– Элин, ты в порядке? – спросил он.
В его голосе не было привычной язвительности, которую он щедро раздавал направо и налево на кухне или в гостиной. Интонация звучала непривычно мягко, с искренней тревогой, от которой у девушки внутри всё сжалось в сладкий, ноющий узел.
– А, Вару, это ты… – Элина попыталась выдавить слабую улыбку, опуская ноги на пол. – Да, я в порядке. Просто… немного устала за день.
– Ага, рассказывай сказки кому-нибудь другому, – фыркнул он, но без злости.
Вару подошёл ближе и без лишних церемоний опустился на край матраса рядом с ней. Кровать слегка прогнулась под его весом. От него пахло свежестью вечерней улицы, мятной жвачкой и лёгкой примесью машинного масла — видимо, недавно он возился со своим скейтбордом или велосипедом на балконе.
Зеленоволосый шутник закинул ногу на ногу, опёрся ладонями о матрас позади себя и повернул голову к девушке. Сквозь спирали очков невозможно было увидеть его зрачки, но Элина кожей чувствовала, с каким пристальным, почти осязаемым теплом он разглядывает её лицо.
– Я же вижу, что ты сама не своя, – продолжил Вару, понизив голос до полушёпота. – Эти недоумки опять что-то вякнули? Рогатый рычал? Или Курилка читал лекцию о вреде твоего существования для микроклимата квартиры?
Элина грустно усмехнулась, качнув головой:
– Нет, ничего такого. Они… они просто вежливые. Слишком вежливые, понимаешь? Будто я сделана из стекла, которое им приказали не разбивать, но они очень хотят это сделать.
Вару на мгновение замолчал. Его челюсть едва заметно напряглась, а пальцы сжались на покрывале. Внутри него поднялась волна глухой, тёмной злости на своих собратьев. Он прекрасно знал, на что способны эти семеро, когда их клиническая одержимость выходила из-под контроля. Он чувствовал их взгляды спиной каждый божий день — эти жадные, ревнивые, собственнические взгляды, которые душили его похлеще любого ошейника. Но пока они направляли свой бред на него, Вару было плевать: он отбивался издёвками, краской и цинизмом. Но то, что они посмели тронуть Элину…
Вару подался чуть вперёд, сокращая расстояние между ними. Его плечо почти касалось её плеча.
– Слушай меня внимательно, – произнёс он твёрдо, и в его голосе прорезались нотки, которых клоны от своего вечно беспечного валета не слышали, наверное, никогда в жизни. – Если что-то случится… если кто-то из них хоть пальцем тебя тронет, хоть криво посмотрит или скажет хоть одно кривое слово — сразу говори мне, хорошо? Я им быстро мозги на место вправлю. Зелёная краска в чайнике покажется им верхом гуманизма, я им такую весёлую жизнь устрою, что они до конца своих дней заикаться будут. Поняла?
Элина посмотрела на него. В полумраке комнаты его зелёные растрёпанные кудри казались мягкими, почти пушистыми, а линия губ была лишена привычной насмешливой кривизны. Он сидел здесь, готовый пойти войной на собственный карточный мир ради неё — обычной девчонки, которая знала его всего пару дней.
Тепло, разлившееся по венам, смыло остатки обиды и холода.
– Ладно, – тихо кивнула она, и на её губах наконец-то расцвела настоящая, светлая улыбка. – Спасибо, Вару. Правда.
– Всегда пожалуйста, – хмыкнул он, возвращая себе часть привычной самоуверенности и легко толкнув её плечом. – Не хватало ещё, чтобы гости Феди тут сырость разводили. Моя репутация великого и ужасного тролля не вынесет чужих слёз в радиусе пяти метров.
– Ой, началось, – закатила глаза Элина, тихо рассмеявшись. – Великий и ужасный. Смотри, корона не свалится?
– Моя корона приколочена намертво, дорогуша, – гордо парировал Вару.
Он помолчал пару секунд, разглядывая узор на старом ковре, словно решаясь на что-то, а затем снова повернулся к ней. В его позе появилось лёгкое, едва уловимое волнение, которое он поспешил замаскировать небрежным жестом:
– Кстати… Слушай, у меня завтра днём дело одно есть. Хочешь, я возьму тебя на тренировку по киберспорту?
Элина удивлённо моргнула, приподняв брови:
– На тренировку? По киберспорту?
– Ну да, – Вару небрежно поправил очки на переносице, хотя руки слегка дрогнули. Он никогда никого из дома не пускал в свою тайную жизнь. Ни один клон не знал, куда он исчезает по выходным, никто не знал ни о Зое, ни о Денисе, ни о турнирах. Для них он был бездельником, валяющимся на диване или строящим пакости. Но её… её ему отчаянно хотелось впустить в свой настоящий мир. Показать, кто он есть на самом деле, когда сбрасывает клоунский колпак. – Посидишь на базе, посмотришь, как профи катают. Чайку попьёшь, с ребятами познакомлю. Ден у нас придурок, конечно, но безобидный. А Марк… ну, Марк просто вечно не в духе, на него не обращай внимания. Главное — выберешься из этого склепа на свежий воздух.
Глаза Элины вспыхнули неподдельным восторгом. Вся её печаль испарилась без следа, сменившись искренним любопытством:
– Конечно хочу! – воскликнула она, даже подавшись вперёд. – Ещё спрашиваешь! А ты… ты профессионально играешь?
Вару гордо вскинул подбородок, самодовольно осклабившись:
– Ну… можно и так сказать. Скоро региональный финал, так что гоняем тактики до посинения. Я там, между прочим, основной зачинщик хаоса и главный снайпер. Без меня они бы и первый раунд не вывезли.
– Вау, – выдохнула Элина, совершенно искренне глядя на него с восхищением. – Вару, ты крутой. Серьёзно. Я думала, ты просто целыми днями придумываешь, как бы Пику в ботинки суперклея налить, а ты оказывается… спортсмен!
От её искреннего «ты крутой» щёки Вару под очками мгновенно залило предательским румянцем. Сердце под рёбрами сделало кульбит и заколотилось где-то в районе горла. К такому он готов не был. Его ругали, его ненавидели, им бредили, его пытались переделать или подчинить, но чтобы кто-то вот так просто, с сияющими глазами назвал его крутым?..
Вару торопливо отвёл взгляд в сторону двери, кашлянул в кулак и нервно потёр шею, чувствуя, как горят уши:
– Ой… да ладно тебе. Нашла чему удивляться. Обычное дело, пальцами по кнопкам стучать. Любой дурак может, просто я делаю это лучше всех.
Элина тихонько хихикнула, заметив его редкое, почти трогательное смущение. Этот парень за пару часов умудрялся сменить десяток масок, но настоящий Вару — внимательный, заботливый и забавно смущающийся от похвалы — нравился ей больше всего.
Она сладко зевнула, прикрыв рот ладонью. Эмоциональное напряжение тяжёлого дня наконец-то отпустило, уступая место мягкой, тягучей усталости.
– Ладно, – произнесла она полушёпотом, чувствуя, как слипаются веки. – Спокойной ночи, зелёный киберспортсмен.
– Ага, и тебе, – отозвался Вару, поднимаясь с кровати.
Элина сбросила домашние тапочки и забралась под тонкую простыню, укладывая голову на подушку. Она закрыла глаза, чувствуя себя впервые за последние дни в абсолютной безопасности.
Вару замер у края кровати. Он посмотрел на её спокойное, расслабленное лицо, на тёмные пряди волос, разметавшиеся по наволочке, и его губы тронула тёплая, едва заметная улыбка. В комнате было прохладно — старое окно немного сквозило.
Бесшумно, стараясь не потревожить её, Вару подцепил пальцами край тяжёлого шерстяного пледа, лежавшего в ногах, аккуратно расправил его и накрыл Элину до самых плеч, заботливо подоткнув край сбоку, чтобы не дуло.
Она сквозь сон слабо улыбнулась, глубже утыкаясь носом в подушку, но глаз не открыла.
Вару постоял ещё несколько секунд, впитывая эту тишину, затем развернулся и на цыпочках направился к выходу. Он мягко нажал на дверную ручку, приоткрыл дверь и выскользнул в коридор, так же бесшумно прикрыв за собой замок до тихого щелчка.
***
В коридоре второго этажа было темно, хоть глаз выколи. Единственным источником света была узкая полоска под дверью кухни внизу, где, судя по запаху горелой проводки, Куромаку снова кипятил воду для своего бесконечного кофе.
Вару сделал шаг вперёд и тут же замер.
Из тени возле перил лестницы бесшумно отделился высокий силуэт.
Пик.
Восьмой клон стоял, прислонившись широкой спиной к стене и скрестив мускулистые руки на груди. Его свитер с закатанными рукавами казался сгустком мрака, а фиолетовые пряди волос неряшливо падали на лоб. Но страшнее всего были его глаза — жёлтые, пылающие в темноте бешеным, нечеловеческим фосфорическим огнём.
Он стоял там всё это время. Он караулил.
– Долго ты у неё сидел, – раздался глухой, низкий рык Пика. В этом звуке было столько сдавленной ярости и собственнической муки, что воздух вокруг них словно похолодел на несколько градусов. – О чём ворковали, валет? Утешал чужую девку?
Вару даже не дрогнул. Он лениво засунул руки в карманы трико, вскинул подбородок и смерил своего короля самым наглым, презрительным взглядом, на который только был способен сквозь очки.
– А тебе какое дело, рогатый? – насмешливо бросил Вару, сделав шаг в его сторону. – Ревнуешь, что ли? Так я тебя разочарую: ты не в моём вкусе. Слишком много шерсти и слишком мало мозгов. Отойди с дороги, пока я тебе копыта не отдавил.
Челюсти Пика сжались с такой силой, что на скулах вздулись желваки. Он дёрнулся вперёд, с явным намерением схватить Вару за шкирку, прижать к стене и вытрясти из него всю душу, заставить смотреть только на себя, забыть про эту девчонку навсегда. Его пальцы уже скрючились в когти, готовые вцепиться в ткань футболки.
Но Вару даже не моргнул. Он лишь хищно осклабился:
– Только попробуй тронуть. Или её, или меня. Я предупредил, Пикуша. Ты меня знаешь: я не посмотрю, что ты у нас тут типа лидер. Я тебе всю жизнь в ад превращу.
Пик замер в миллиметре от него. Их взгляды скрестились в немой, яростной схватке. Король тяжело, прерывисто дышал, его звериные зрачки сузились в тонкие щёлочки. Но в непреклонной, наглой уверенности Вару было нечто такое, что заставило даже буйного лидера отступить на полшага назад.
Вару насмешливо фыркнул, обошёл застывшего гиганта по дуге и, даже не оглядываясь, направился по коридору к своей комнате.
Где-то внизу, на лестничной площадке, мелькнула жёлтая футболка Феликса, сжимавшего перила с побелевшими пальцами. Чуть дальше, в полумраке библиотечного уголка, блеснули круглые стёкла очков Куромаку, замершего с раскрытой книгой, страницы которой он не читал уже добрых сорок минут. Из своей приоткрытой комнаты на Вару затравленно, полными невыплаканных слёз глазами смотрел Зонтик, кусая губы в кровь.
Они все были там. Они все следили за каждым его шагом, изнывая от собственной беспомощной, безответной страсти.
Вару не обратил на них ни малейшего внимания. Он дошёл до своей двери, толкнул её ногой, зашёл внутрь и с громким, победным стуком захлопнул за собой замок, отрезая себя от чужого безумия.
В его комнате пахло струнами, канифолью и старыми постерами рок-групп. Вару скинул очки на прикроватную тумбочку, с удовольствием потерев уставшие глаза, и рухнул на свой матрас поверх покрывала.
Впервые за долгое время он засыпал не с мыслями о том, какую пакость устроить завтра на завтраке, чтобы позлить зануд.
Он думал о том, как завтра Элина впервые увидит его за компьютером на базе. Как она будет сидеть в кресле рядом, пить чай и смотреть на него. И от этой простой, чистой мысли на губах зелёного шута сама собой расплылась мягкая, искренняя улыбка.
Завтрашний день обещал быть по-настоящему особенным.