Гарри Джурай
Пепел чужого величия
Раскаленный августовский асфальт парковки у придорожного круглосуточного комбини плавился под безжалостными лучами полуденного японского солнца. Воздух дрожал от марева, пахло дешевым бензином, жареной лапшой из вентиляционной вытяжки и раскаленным железом.
Четыре фигуры в нелепых для этого мира просторных мантиях рухнули на пыльные камни с глухим, унизительным стуком.
Джеймс Поттер ошарашенно захлопал глазами, судорожно вдыхая горячий, душный воздух. Его колени пронзила острая боль от удара о гравий. Он машинально попытался вскочить, схватиться за палочку, вернуть привычное ощущение контроля и превосходства, которое чистокровный волшебник испытывал всегда и везде.
Но пальцы нащупали лишь сухой, безжизненный кусок дерева.
– Ч-что… что это было?! – Джеймс в панике встряхнул палочку.
Никакого отклика. Ни привычного тепла, ни искр, ни пульсации сердечной жилы дракона. В руке лежал обычный обрезок ветки красного дерева, словно его только что подобрали на лесной опушке и обтесали карманным ножом. Ни грамма магии. Ни следа чар.
– Альбус! – вскрикнул Джеймс, поворачиваясь к верховному чародею. – Альбус, что эта девка сотворила?! Моя палочка… она мертва!
Альбус Дамблдор сидел на корточках, прислонившись спиной к колесу припаркованного фургона доставки. Величайший светлый маг столетия выглядел так, будто за одно мгновение постарел на сотню лет. Его серебристые брови сошлись на переносице, а морщинистые пальцы сжимали Бузинную палочку – легендарное Орудие Смерти, инструмент непобедимости, за который веками проливалась кровь.
Сейчас в ней не было ничего.
Рельефные наросты, напоминавшие ягоды бузины, сгладились. Древесина потрескалась, рассохлась и пахла гнилой корой. Сущность артефакта была не просто сломана или заблокирована – она была стерта, возвращена в первобытное, небытийное состояние семени, которое никогда не должно было прорасти.
– Она не сломала их, Джеймс, – раздался надтреснутый, хриплый голос Дамблдора. В его глазах больше не было отеческой теплоты или всевидящей мудрости; в них плескался ледяной, парализующий ужас перед тем, чего он не мог объяснить. – Она… отменила их суть. Вернула материю к моменту до сотворения. Это не магия. Это невозможно…
– Невозможно?! – раздался злой, каркающий смех Аластора Грюма.
Бывший аврор с трудом поднялся, опираясь на деревянный протез. Его волшебный глаз заклинило в одном положении – артефакт ослеп, превратившись в бесполезный стеклянный шарик, и Грюм с яростным шипением выковырял его из глазницы, отбросив в пыль.
– Я предупреждал тебя, Дамблдор! – рявкнул старый вояка, глядя на директора своим единственным здоровым глазом. – Я говорил тебе, что этот мальчишка не станет плясать под твою дудку! Но ты же у нас великий кукловод! Ты решил, что стоит тебе поманить его именем Поттеров и сказками о «высшем благе», как он упадет на колени и побежит умирать за страну, которая вышвырнула его на помойку!
– Замолчи, Аластор! – закричал Джеймс, поднимаясь на ноги. Его лицо пылало от унижения и ярости. – Он обязан! Он мой сын! В его жилах течет кровь Поттеров!
– В его жилах течет то, от чего ты чуть не наложил в штаны пять минут назад, Поттер! – отрезал Грюм, шагнув к нему вплотную и ткнув культей в грудь Джеймса. – Ты видел его глаза? Ты слышал этот рев? Это был не волшебник. И уж точно не твой послушный сыночек. Это была тварь из бездны, способная раздавить тебя подошвой и даже не заметить! А девчонка? Она одним движением пальцев выпотрошила древнейший артефакт Британии, словно дохлую рыбу! И ты смеешь орать о «наследии рода»?!
Рядом, на коленях посреди парковки, тихо, безысходно выла Лили.
Она не обращала внимания на то, что её парадная шелковая мантия испачкана машинным маслом. Она не слышала перепалки мужа и Грюма. Её тонкие пальцы судорожно скребли горячий асфальт, ломая ногти.
– Он смотрел на меня… – шептала она сквозь удушливые рыдания. Слезы капали на серые камни, моментально испаряясь на жаре. – Мерлин… он смотрел на меня как на пустое место. Даже не с ненавистью… Ему было все равно. Совсем все равно…
Она вспомнила изумрудные глаза юноши. Точь-в-точь как у нее. Но в них не было ни капли тепла. Когда Годрик капризничал в детстве, он требовал внимания, злился, но всегда искал материнских объятий.
Гарри не требовал ничего. Для него Лили Поттер была лишь назойливой тенью, призраком, посмевшим потревожить покой его настоящего дома.
– Лили, встань, – сквозь зубы бросил Джеймс, пытаясь поднять жену за локоть. – На нас смотрят эти… маглы. Встань, мы найдем способ. Мы вернемся в Англию, соберем Орден, найдем ритуалы подчинения крови…
– Какие ритуалы, идиот?! – Лили с неожиданной силой оттолкнула руку мужа. Её заплаканное лицо исказилось такой неприкрытой болью и отвращением, что Джеймс отшатнулся. – Ты слышал, что он сказал?! Его мать готовит ему рис по утрам! Чужая женщина! Не я! Не я стирала его форму, не я лечила его разбитые коленки! Мы оставили его у Петуньи, зная… зная, как она меня ненавидит! Мы бросили его в чулане ради Годрика!
– Это было необходимо для безопасности! – упрямо выкрикнул Джеймс, хотя в его собственном голосе уже звучала фальшь. – Годрик был Избранным!
– И где теперь твой Избранный?! – закричала Лили во весь голос, не заботясь о том, что пара японских клерков у входа в магазин уже достали мобильные телефоны. – Годрик мертв! Он лежит в семейном склепе, холодный, разорванный проклятием Волан-де-Морта! А наш второй сын женат, счастлив и проклинает само наше имя! Мы потеряли обоих, Джеймс! Обоих! Род Поттеров мертв, и мы сами убили его своими руками!
Джеймс замер. Слова жены ударили его хлестче любого круциатуса. Он оглянулся вокруг: чужая, душная страна, мерцающие неоновые вывески с непонятными иероглифами, гул машин на шоссе. Ни палочек. Ни магии. Полная, абсолютная беспомощность.
– Альбус… – прошептал Джеймс, и в его голосе впервые прорезался неподдельный детский страх. – Что нам делать?
Дамблдор медленно поднялся. Без Бузинной палочки, с обвисшей бородой и сгорбленными плечами, он больше не казался великим лидером света. Он выглядел просто дряхлым стариком в нелепом маскарадном костюме.
– Нам нужно добраться до британского посольства, – глухо произнес директор. – Активировать аварийный международный портключ через министерство магии Японии. Если… если они согласятся принять нас без палочек.
– А мальчишка? – оскалился Грюм.
Дамблдор поднял на него усталый, померкший взгляд:
– Мальчишка потерян для света, Аластор. Тьма или нечто гораздо более древнее и страшное поглотило его. Мы искали спасителя… но разбудили силу, которой нет дела до судеб людей. Да простит нас Мерлин.
***
В клубной комнате старшей школы Сэнко вечернее солнце мягко золотило корешки книг на полках. Запах озона и чужой, затхлой магии давно выветрился сквозь распахнутые настежь окна, уступив место свежему аромату травы и цветущих гортензий.
– Нет, вы только подумайте! – гремел Андо Джурай, размахивая руками и едва не сбивая с подоконника горшок с геранью. – Наложница?! Этот седобородый старикан в халате волшебника из дешевой ММО реально сказал это Саюми-семпай?! Да если бы Томоё не вышвырнула их, я бы активировал скрытую печать «Чернее Черного» и превратил их мантии в пепел!
– Андо, твоя скрытая печать пока способна только подпалить салфетку, и то если держать её пять минут, – сухо заметила Томоё Канзаки, лениво перелистывая страницы блокнота. Однако её губы кривились в редкой для нее язвительной усмешке. – Хотя признаю: лицо того очкарика, когда у него в руках испарилась палка, стоило того, чтобы потратить пару секунд остановленного времени.
– Они были очень невежливыми, – тихо подала голос Хатоко, аккуратно убирая осколки треснувшей от всплеска силы Гарри чашки. – Зайти без стука, не снять обувь… и говорить такие страшные вещи про семью. Гарри-кун, твои… те люди… они ведь больше не вернутся?
Маленькая Чифую сидела на коленях у Гарри, крепко вцепившись крошечными ручками в лацканы его пиджака. Её плюшевая белка Рисука лежала на столе, словно часовой на посту.
– Не вернутся, – спокойно произнес Гарри, поглаживая девочку по голове. – А если вернутся… Чифую-тян, ты помнишь, что бывает с мусором, который забыли выбросить?
– Его увозит большая машина на переработку, – серьезно кивнула первоклашка.
– Вот именно. Переработаем, – хмыкнул юноша.
– Гарри, не учи ребенка жестокости, – раздался мягкий, но строгий голос.
Саюми Таканаши подошла к столу, неся новый поднос с дымящимся зеленым чаем. Она двигалась с той безупречной, врожденной грацией, которая всегда заставляла шумного Андо невольно притихать. На ней была стандартная форма школы Сэнко, но на шее красовался тонкий серебряный кулон – подарок Гарри на их скромную годовщину.
Она поставила чашки перед ребятами, а затем опустилась на стул рядом с мужем, положив ладонь поверх его руки.
Их пальцы переплелись. Два одинаковых серебряных кольца мягко соприкоснулись.
– Клубное время подошло к концу, – объявила Саюми, поправляя очки. – Завтра контрольная по литературе. Если Андо снова получит кол, я заставлю его переписывать всю хрестоматию эпохи Хэйан вручную.
– Не-е-ет! Только не Хэйан! Пощади, президент! – взвыл Джурай, комично хватаясь за сердце.
Через полчаса школа опустела.
Сэнко погружался в мягкие сумерки. Воздух остывал, над рекой поднимался легкий туман, а вдоль набережной зажигались желтые фонари. Андо, Хатоко, Томоё и Чифую свернули на перекрестке к торговому кварталу – Андо клятвенно обещал купить Чифую мороженое за то, что она помогла ему с домашним заданием.
Гарри и Саюми шли не спеша вдоль бетонного парапета реки. Вода внизу тихо плескалась о камни, унося опавшие листья.
– Ты сегодня применила «Root of Origin» на полную мощность, – нарушил молчание Гарри. – Не болит голова?
Саюми слегка покачала головой, не выпуская его ладонь.
– Немного шумит в висках, но ничего страшного. Эта их… «магия»… оказалась удивительно хрупкой конструкцией. Она держится на строгих правилах, формулах и внешней подпитке через деревянные проводники. Стоило мне сфокусироваться на их палочках и откатить свойства древесины до состояния живого побега, как вся их гордость просто растворилась.
Она остановилась и повернулась к нему. В теплом свете уличного фонаря её темные глаза казались бездонными.
– А ты, Гарри? Как ты себя чувствуешь?
Гарри посмотрел на темную воду реки.
– Странно. Десять лет я думал, что если когда-нибудь встречу их снова, то захочу уничтожить. Сжечь дотла. Превратиться в того же Годзиллу и втоптать их родовое поместье в землю вместе со всеми их портретами, золотом и спесью. Я помнил холод чулана. Помнил, как кузен сломал мне руку, а тетка заперла меня на трое суток без воды, повторяя, что такие выродки, как я, не заслуживают даже собачьей похлебки.
Он сжал кулак, и металл револьверного механизма на мгновение проступил сквозь кожу его запястья, глухо лязгнув.
– Но когда они вошли в комнату… я не почувствовал ничего. Абсолютно. Передо мной стояли чужие, жалкие люди. Слабые. Трусливые. Они вырастили моего брата, сделали из него куклу для битья, отправили на убой, а когда он сломался – пришли ко мне, рассчитывая, что я стану их новой игрушкой. Они даже не поняли, почему я отказался.
Саюми сделала шаг вперед и обняла его за шею, прижавшись всем телом. Гарри вдохнул знакомый аромат её шампуня – полевые цветы и немного мяты – и напряжение, копившееся в его мышцах с самого полудня, окончательно растаяло.
– Они никогда не поймут, – тихо произнесла Саюми ему на ухо. – Потому что для них люди – это родословные книги, статус крови и древние пророчества. Они живут прошлым. А мы живем здесь. В этом городе. В этом доме.
Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо, и её пальцы нежно коснулись его щеки:
– Ты – Джурай Гарри. Мой муж. И когда придет время… наши дети родятся под этим небом. Они будут носить нашу фамилию. Они будут учиться в этой школе, бегать по этой набережной и знать, что их любят просто за то, что они есть. Никаких темных лордов. Никаких чуланов. Никаких жертвенных алтарей.
Гарри улыбнулся – искренне, открыто, как умел улыбаться только рядом с ней. Он наклонился и коснулся её губ долгим, спокойным поцелуем, в котором не было спешки, а была лишь несокрушимая уверенность в завтрашнем дне.
– Пойдем домой, – сказал он. – Мама обещала приготовить тэмпуру. Если мы опоздаем, Андо сожрет всю креветочную порцию, пока отец не видит.
– Тогда нам стоит поторопиться, – усмехнулась Саюми. – Против аппетита твоего брата бессильны даже мои способности.
***
Лондон встретил вернувшуюся делегацию проливным, ледяным дождем.
Небо над площадью Гриммо было грязно-серым, давящим, словно свинцовая плита. Потрепанные, промокшие до нитки волшебники с трудом переступили порог дома номер двенадцать. Японское магическое министерство после долгих и унизительных допросов все же выдало им разовый экстренный ключ-портал, но отобрало право повторного въезда в страну на ближайшие пятьдесят лет за «несанкционированное вторжение иностранных магов на суверенную территорию».
Когда дверь гостиной распахнулась, находившиеся внутри вскочили на ноги.
– Альбус! Джеймс! – воскликнул Ремус Люпин, сжимая в руке палочку. – Что произошло?! Вы отсутствовали почти сутки! Мы получили донесения из Министерства… Пожиратели захватили Отдел Тайн! Амикус Кэрроу назначен исполняющим обязанности главы Аврората!
– Где мальчик? – резко спросил Северус Снейп, выступая из тени книжного шкафа. Его темные глаза-буравчики скользнули по вошедшим и тут же расширились от недоумения.
Великий светлый маг Альбус Дамблдор опирался на обычный деревянный костыль, одолженный в посольстве. Его правая рука висела вдоль тела, а в левой он держал обломок Бузинной палочки. Джеймс Поттер выглядел как сломленный нищий, потерявший рассудок, а Лили… Лили просто прошла мимо всех, не поднимая головы, рухнула на ветхий диван и замерла, глядя в потухший камин пустыми, мертвыми глазами.
– Где Гарри? – с нарастающей тревогой повторила Минерва Макгонагалл, подходя ближе. – Альбус, ради всего святого, ответьте! Вы нашли его?
– Мы нашли его, Минерва, – с трудом ворочая пересохшим языком, произнес Дамблдор. Он тяжело опустился в кресло. – И лучше бы мы этого не делали.
– О чем ты говоришь?! – вскинулся Сириус Блэк, нервно сжимая кулаки. – Гарри… мой крестник! Он отказался идти с вами? Джеймс, почему вы не привели его силой?! Ситуация критическая! Волдеморт собирает армию оборотней и великанов, нам нужен наследник, нужен символ, способный поднять людей!
– Силой?.. – Джеймс поднял голову, и Сириус осекся. В глазах его лучшего друга, всегда уверенного в себе Мародера, стоял первобытный, сковывающий ужас. – Силой, Сириус?! Ты понятия не имеешь, что там произошло! Он… он больше не человек!
– Мистер Поттер, возьмите себя в руки и прекратите истерику, – холодно процедил Снейп, скривив губы. – Вы нашли шестнадцатилетнего сопляка, воспитанного маглами. Какая сила могла помешать четырем опытным магам доставить его сюда?
– Вот эта, Снейп, – прорычал Аластор Грюм, швыряя на стол перед зельеваром кусок сухой деревяшки, некогда бывшей палочкой Джеймса, и свой ослепший артефактный глаз. – Полюбуйся. Девчонка, на которой он женился. Ей не нужны заклинания. Она просто махнула рукой – и сломала основы мироздания. Мой глаз мертв. Палочка Джеймса – обычная палка. А великая Бузинная палочка Дамблдора годится теперь только на то, чтобы ковыряться ею в зубах!
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как капли дождя барабанят по оконному стеклу.
Снейп медленно протянул бледную руку, коснулся обломка легендарной палочки Дамблдора и замер. Его брови взлетели вверх:
– Магический контур… полностью аннулирован. Сердцевина из волоса хвоста фестрала рассыпалась в прах. Такое заклятие неизвестно магии.
– Потому что это не магия, – тихо, с горечью произнес Дамблдор. – Это нечто иное. Первородная сила творения и уничтожения. А сам Гарри… Он не волшебник, Северус. В нем нет нашей магии. Но в нем дремлет монстр. Когда он разозлился, пространство вокруг него начало разрушаться под тяжестью невидимой радиации. Если бы мы сделали еще одно неверное движение… он бы уничтожил нас. Без палочки. Без слов. Растоптал бы, как насекомых.
– Но как же пророчество?! – в отчаянии воскликнула Молли Уизли, всплеснув руками. – «И придет тот, у кого хватит сил победить Темного Лорда»! Если это не Годрик… то это должен быть Гарри!
– Пророчество мертво, Молли, – глухо отозвался Грюм, тяжело опускаясь на стул. – Как мертв Годрик. И как мертва надежда на спасение извне. Гарри Джурай плевать хотел на нас, на Британию, на Министерство и на Волдеморта. Он ясно дал понять: мы сами породили эту войну, сюсюкаясь с пожирателями и играя в милосердие. И расхлебывать её придется нам самим.
– Джурай?! – переспросил Сириус, в шоке глядя на Джеймса. – Он сменил фамилию?!
– Он отрекся от рода, – прошептала с дивана Лили. Её голос был безжизненным, как шелест сухих листьев. – Он сказал, что род Поттеров сдохнет вместе с нами. И он прав. Мы бросили его в восемь лет на улице в чужой стране. Мы обрекли его на смерть. А теперь пришли требовать, чтобы он отдал нам своего будущего первенца на заклание ради спасения наших шкур. Мы – чудовища, Сириус. Не он. Мы.
Джеймс закрыл лицо руками и сдавленно всхлипнул.
Минерва Макгонагалл медленно сняла остроконечную шляпу, опустив её на стол. Её строгое лицо казалось высеченным из серого гранита:
– Значит, это конец. Без Бузинной палочки Альбус не сможет противостоять Волан-де-Морту в открытом бою. Без Избранного аврорат окончательно сложит оружие. Большинство нейтральных семей уже вчера присягнули на верность Тёмному Лорду.
– Мы можем призвать магов из Европы! – отчаянно воскликнул Ремус. – Международная конфедерация…
– Конфедерация закрыла границы и ввела блокаду, Люпин, – оборвал его Снейп, чье лицо стало белее мела. – Никто не придет нам на помощь. Ни французы, ни немцы, ни японцы. Волдеморт контролирует Министерство. Сегодня вечером он планирует объявить о падении старого режима.
Внезапно стены старого особняка Блэков содрогнулись.
Защитные чары, веками оберегавшие дом на площади Гриммо, зазвенели тонким, паническим звоном лопающегося хрусталя. С потолка посыпалась штукатурка. Портрет Вальбурги Блэк в коридоре зашелся истошным, безумным воплем:
– Предатели крови! Грязь! Они здесь! Они пришли за вашими душами!
– Нападение! – взревел Грюм, вскакивая и выхватывая запасную палочку левой рукой. – Защитные барьеры пробиты!
– Как?! – в панике вскричал Сириус. – Фиделиус не мог пасть!
– Фиделиус держался на магии Альбуса! – крикнул Снейп, и в его глазах блеснуло осознание скорой гибели. – А его магическое ядро истощено после того, что с ним сотворили в Японии! Сюда идут все. Волдеморт лично возглавляет атаку.
Снизу раздался оглушительный взрыв. Входная дверь особняка разлетелась в щепки, и в коридор хлынули черные фигуры в масках-черепах. Воздух наполнился свистом смертельных проклятий, шипением адского пламени и торжествующим, ледяным смехом, от которого стыла кровь.
– Джеймс, Лили, уходите через черный ход! – закричал Ремус, посылая в проем Ступефай, который тут же разбился о щит первого же ворвавшегося Пожирателя.
– Нет, – Джеймс Поттер медленно поднял голову. В его руке не было палочки, но на лице застыла горькая, страшная усмешка обреченного человека. – Бежать некуда, Ремус. Мы потеряли все. Наш дом. Наших сыновей. Нашу честь.
Лили даже не шелохнулась. Она продолжала сидеть на диване, безучастно глядя, как зеленая вспышка Авады Кедавры озаряет дверной проем, разрывая пространство.
Дамблдор встал во весь рост, подняв свой костыль, словно пытаясь загородить собой остальных. В его глазах мелькнуло запоздалое, бесполезное раскаяние. Он вспомнил маленького темноволосого мальчика с зелеными глазами, стоящего в залитом солнцем классе далекой восточной школы. Счастливого. Спокойного. Защищенного силой, превосходящей любые человеческие амбиции.
«Ты был прав, Гарри, – пронеслась в угасающем сознании старика последняя мысль. – Мы сами вырастили этого монстра. И нам его жрать».
Дверь в гостиную разлетелась в пыль. На пороге стоял Волан-де-Морт. Его красные змеиные глаза пылали триумфом, а белая, похожая на кость рука с тисовым древком плавно взметнулась вверх, порождая ослепительный зеленый луч, заполнивший собой все пространство старого дома.
***
Япония. Префектура Канагава.
Ночь вступила в свои права. Город Сэнко спал тихим, мирным сном, убаюканный бесконечным стрекотанием цикад в густой листве деревьев.
В традиционном двухэтажном доме семьи Джурай царил уютный полумрак. Снизу доносился мерный храп Андо, уснувшего в гостиной прямо на футоне в обнимку с новым томиком сёнэн-манги. На кухне тикали старые настенные часы.
На втором этаже, в угловой спальне, раздвижные двери седзи были приоткрыты, впуская прохладный ночной ветерок и запах цветущего жасмина из сада.
Гарри сидел на футоне, скрестив ноги, и смотрел на бледный диск луны, висящий над верхушками холмов. На его коленях лежали раскрытые ладони.
Внезапно в глубине его груди что-то тихо, едва слышно щелкнуло.
Это не было болью. Скорее – легким дуновением сквозняка, оборвавшейся тончайшей паутинкой, которая годами тянулась куда-то за горизонт, за тысячи миль на запад. Последняя связь крови, тонкая и полусгнившая, окончательно обратилась в пепел.
Род Поттеров прекратил свое существование.
Гарри прикрыл глаза. Никакой жалости. Никакой скорби. Лишь глубокое, чистое облегчение, словно с плеч упала пыльная, чужая мантия, которую его так настойчиво пытались заставить надеть.
– Гарри?.. – раздался сонный, тихий голос рядом.
Саюми приподнялась на локте. Её длинные темные волосы разметались по белой подушке, а очки лежали на тумбочке, отчего её черты казались совсем юными и беззащитными. Она сонно прищурилась, глядя на мужа:
– Что-то случилось? Кошмар?
Гарри повернулся к ней. Тени в комнате отступили, и в лунном свете блеснуло серебряное кольцо на его пальце.
– Нет, – мягко ответил он, ложась обратно на футон и притягивая жену к себе. – Никаких кошмаров. Просто… окончательно наступила тишина.
Саюми уткнулась носом в изгиб его шеи, обнимая его за плечи. Её дыхание было ровным, теплым и успокаивающим.
– Вот и хорошо, – пробормотала она сквозь сон, крепче прижимаясь к нему. – Спи. Завтра нам нужно помочь маме в саду… а потом Андо просил научить его правильно держать катану для школьного фестиваля…
– Научим, – прошептал Гарри, закрывая глаза и зарываясь пальцами в её шелковистые волосы. – Обязательно научим.
Где-то далеко, на другом конце земли, догорали в руинах древние замки, делили окровавленную власть безумцы и оплакивали павших те, кто верил в пустые обещания мертвых героев.
Но здесь, под мирным японским небом, в доме, пахнущем кедровым деревом и теплым рисом, не было места войне. Здесь была жизнь. И Гарри знал, что сотрет в порошок любого бога, демона или армию, если они посмеют хотя бы взглянуть на этот покой.
Он улыбнулся в темноте и крепко уснул.