Гарри Джурай
Границы чужого мира
Осенний утренний воздух в Сэнко был прозрачным и терпким. Листья японских кленов у ворот школы уже начали трогать первые багряные и золотые мазки, а в прохладном ветерке с реки отчетливо пахло жареными каштанами и свежестью близкого моря.
Гарри и Саюми шли рука об руку по знакомой асфальтированной дорожке. В этом простом, будничном шествии не было показного пафоса, но от них исходило то редкое, едва уловимое ощущение монолитного покоя, на которое одноклассники невольно обращали внимание. Они не скрывали свой брак, хотя и не афишировали его сверх меры: в школе Сэнко все уже привыкли к тому, что президент Литературного клуба и ее невозмутимый молчаливый одноклассник носят одинаковые серебряные кольца.
– Мама снова положила тебе двойную порцию тамагояки, – с мягкой улыбкой произнесла Саюми, глядя на тяжелый бэнто в руке мужа. – Кажется, она до сих пор считает, что ты недостаточно набрал вес за эти годы.
– После вчерашней тренировки на пустыре я готов был съесть целого вепря, – отозвался Гарри, слегка сжав ее пальцы. – Превращение в гигантских кайдзю сжигает калории с пугающей скоростью. Если бы Чифую не материализовала для меня ящик булочек с бобовой пастой, я бы свалился прямо на переправе.
– Твое увлечение рептилиями высотой в сотню метров однажды закончится тем, что мы попадем в выпуски экстренных новостей, – покачала головой Саюми. В ее строгих темных глазах за стеклами аккуратных очков промелькнули озорные искорки. – «Неопознанное чудовище разрушило заброшенный склад металлолома, после чего вежливо извинилось перед бродячими кошками и исчезло». Вот увидишь, пресса напишет именно так.
– Я контролирую массу, дорогая. Ни один столб не пострадал.
– Пока что, Гарри. Пока что.
Они поднялись по широкой лестнице школьного крыльца, сменили уличную обувь на сменные тапочки-увабаки и направились к дальнему крылу, где располагалась обитель их небольшого, но удивительно беспокойного мирка.
Клубная комната встретила их привычным хаосом.
– Узрите же! – раздался торжествующий вопль с подоконника, стоило двери отъехать в сторону.
Андо Джурай стоял в сложной, анатомически сомнительной позе, скрестив запястья перед лицом и драматично откинув полу школьного пиджака.
– Древние печати истончились! Космический эфир пульсирует в такт моему черному сердцу! Брат мой, о повелитель стальных орудий и древних титанов, прими же сей вызов! Сегодня «Dark and Dark» обретет форму, способную расколоть небесный свод!
На его ладони вспыхнул крошечный, размером с грецкий орех, сгусток абсолютно черного пламени. Пламя угрожающе колыхалось, выглядело так, словно могло поглотить сам свет, но упорно отказывалось даже опалить занавеску, к которой Андо стоял почти вплотную.
– Джурай, – ровным тоном произнес Гарри, проходя к столу и ставя свой портфель. – Если ты спалишь школьное имущество, отчитываться перед студсоветом пойдешь сам. Без права помилования.
– Мое пламя не знает пощады к имуществу, но питает глубокое уважение к школьному уставу! – гордо парировал Андо, тут же погасив огонек и сдув воображаемый пепел с кончиков пальцев. – Гарри-чи, ты зануда. Где твой боевой дух? Где жажда эпоса?!
– Боевой дух Андо-куна сегодня особенно шумен, потому что он получил четыре балла из ста по английскому, – с кроткой улыбкой заметила Хатоко Кушикава, аккуратно расставляя на столе чашки и термос с чаем ходзича. Вокруг ее тонких пальцев игриво кружился крошечный ветерок, охлаждая горячую воду до идеальной температуры заваривания.
– Предательство! – Андо театрально схватился за сердце. – Удар в спину от подруги детства! Хатоко, эти заморские руны не имеют ничего общего с истинным языком древних заклинателей!
– Это базовые грамматические конструкции, Андо, – вздохнула Томоё Канзаки, не отрываясь от толстой тетради, куда она мелким почерком записывала черновик своего нового веб-романа. Секундная стрелка на настенных часах рядом с ней то замирала на месте, то неслась назад, повинуясь бессознательным всплескам ее контроля над временем. – Если ты не сдашь пересдачу, тебя не допустят до фестиваля. И тогда все твои пафосные речи останутся без зрителей.
Маленькая Чифую сидела на диванчике, болтая ножками. В ее руках из пустоты, повинуясь мерцанию способности «World Create», бесшумно соткался маленький фарфоровый зайчик, которого она тут же пристроила на спину своей плюшевой белке.
– Гарри-ничан, – тихо позвала девочка, подняв на вошедшего юношу огромные круглые глаза. – А злые дяди больше не придут?
Комната на долю секунды затихла. Шумный задор Андо мгновенно улетучился, Хатоко чуть крепче сжала ручку термоса, а Томоё опустила ручку на стол.
Прошло ровно три недели с того дня, как в эту дверь ввалились четверо чужаков в мантиях, пытавшихся говорить на правах хозяев. Три недели с того момента, как Саюми уничтожила их оружие, а Гарри стер в прах иллюзии тех, кто называл себя его семьей.
Гарри подошел к дивану, присел на корточки перед маленькой Химэки и осторожно коснулся ладонью ее мягких волос:
– Не придут, Чифую-тян. Те люди поняли, что им здесь не рады. А если кто-то другой решит побеспокоить наш клуб… Мы просто заставим их уйти. Договорились?
Девочка серьезно кивнула:
– Я могу сделать для них яму. Глубокую. Без дна.
– Обойдемся без бездонных ям, – тихо усмехнулся Гарри. – Хотя идея неплохая.
– Саюми-семпай, – подал голос Андо, усаживаясь за стол и подперев щеку ладонью. В его взгляде больше не было дурашливости, сквозь маску восьмиклассника проглянула искренняя, братская тревога. – Тот старик… он ведь говорил о войне? О том, что у них там гибнут люди. Ты думаешь, они оставят Гарри в покое просто так? В манге такие типы всегда возвращаются с подкреплением или вызывают демонов.
Саюми заняла свое законное место во главе стола, поправила очки и раскрыла клубный журнал. Ее лицо было абсолютно безмятежным, но в осанке сквозила та несокрушимая, аристократическая уверенность, которая делала ее хозяйкой любого положения.
– Они не вернутся, Андо-кун, – ответила она спокойно. – Во-первых, их министерство получило жесточайший дипломатический выговор от нашего правительства за незаконное проникновение на территорию префектуры. Во-вторых… они потеряли то, что считали своей высшей властью. Те, кто привык повелевать с помощью древних палочек, становятся беспомощнее младенцев, когда эти палочки рассыпаются в пыль. Их мир замкнут в собственной гордыне. Они не видят ничего дальше своего туманного острова.
– И кроме того, – добавил Гарри, садясь рядом с женой, – у них больше нет времени на поиски. Если то, что говорил старик, правда, их война подошла к концу.
Он почувствовал, как Саюми под столом нашла его пальцы и сжала их. Она знала то, чего он не стал рассказывать остальным: о той ночи, когда оборвалась невидимая нить, связывавшая его с далекой землей на другом конце планеты. О том, как фамилия Поттер окончательно превратилась в сухой пепел.
Для Гарри это была не трагедия. Это было освобождение.
– Ладно! – хлопнул в ладоши Андо, мгновенно переключая настроение, словно щелкнул тумблером. – Хватит о грустном! Гарри, покажи ту трансформацию, о которой ты говорил в воскресенье! Ты обещал превратиться в парня с мечом в два метра длиной!
– Слишком много шума для утреннего перерыва, – хмыкнул Гарри. – Подождем вечера.
Но вечеру не суждено было пройти спокойно.
***
Ближе к четырем часам пополудни небо над заливом Сагами затянуло странными, противоестественными тучами. Это не были обычные осенние облака, несущие моросящий дождь. Тяжелые, иссиня-черные клубы пара накатывали с моря с неестественной скоростью, глуша шум городского транспорта и прижимая к земле влажный, пахнущий тухлой водой и горелым мясом воздух.
Школьные занятия давно закончились, коридоры Сэнко опустели. В Литературном клубе царила ленивая атмосфера завершения дня: Хатоко разливала остатки чая, Чифую рисовала Рисуку в костюме ниндзя, а Томоё зачитывала вслух особо удачные фрагменты своего текста, периодически морщась от пафосных комментариев Андо.
Внезапно стекла в рамах тонко, надсадно завибрировали.
Гарри первым поднял голову.
Его сверхспособность, дремавшая под кожей, отозвалась глухим, тяжелым резонансом. Это не было предупреждением об опасности в человеческом понимании. Скорее, его внутреннее чутье – чутье монстров и живого оружия, чьи формы он мог примерять, – уловило приближение паразитов. Чего-то гнилого, высокомерного и ядовитого.
– Томоё, – коротко бросил Гарри.
Канзаки среагировала мгновенно. Время внутри комнаты сжалось, замедляя звуки внешнего мира.
– Что это? – нахмурилась Саюми, поднимаясь со стула. Ее взгляд метнулся к окну.
На школьном стадионе, прямо посреди аккуратно подстриженного зеленого газона, пространство начало корчиться и вспухать черными воронками. Воздух с треском лопался, порождая мерзкие хлопки, похожие на выстрелы из глушителя.
Из воронок, клубясь густым черным дымом, вываливались фигуры.
Их было семеро. Длинные черные мантии с серебряной вышивкой, тяжелые капюшоны и маски из полированной кости, изображающие ухмыляющиеся черепа. В руках каждого были зажаты палочки, от которых во все стороны летели ядовитые зеленые и багровые искры.
Во главе отряда стояла женщина. Даже сквозь прорезь маски было видно безумие, горящее в ее темных глазах. Густые, всклокоченные черные кудри выбивались из-под капюшона, а манера двигаться напоминала взбесившуюся пантеру.
Беллатриса Лестрейндж ступила на японскую землю, брезгливо передернув плечами:
– Какая мерзкая, нищая дыра… Здесь воняет магловским железом и гарью. И ради этого щенка старый дурак пожертвовал собой?
– Милорд приказал уничтожить всё, что связано с родом Поттеров, – раздался из-под соседней маски сиплый голос Люциуса Малфоя. Он нервно оглядывался по сторонам, сжимая трость со змеиным набалдашником. – Британия наша. Министерство пало. Но Темный Лорд не желает рисковать. Если мальчишка действительно овладел темной магией, уничтожившей палочку Дамблдора, он должен умереть до того, как осознает свое наследие.
– Он сдохнет, Люциус! – зашлась визгливым, безумным хохотом Беллатриса, вскидывая палочку к небу. – Как сдохли его предатели-родители! Как сдох его никчемный братец! Круцио для разминки, а потом скормим его кишки оборотням! Эй, выползай, полукровка! Твои хозяева пришли за тобой!
Зеленая вспышка вспорола пасмурное небо над стадионом, разнося на куски пластиковую трибуну. Во все стороны брызнули горящие обломки.
В окне второго этажа открылась створка.
– Эй, косплееры-недоучки! – раздался с высоты звонкий, возмущенный крик.
На подоконник выскочил Андо Джурай. Его правая рука была вытянута вперед, бинты трепетали на ветру, а лицо выражало высшую степень оскорбленного эстетического чувства:
– Вы посмели осквернить священную землю школы Сэнко своим безвкусным хэллоуинским парадом?! Черные тряпки? Костяные морды? Да ваш дизайнер застрял в эпохе дешевого готического рока девяностых! Истинная тьма не нуждается в маскараде! Истинная тьма… чернее черного!
– Что этот магл верещит? – скривилась Беллатриса, направляя палочку на подростка. – Авада…
Она не успела договорить.
Мир вокруг нее просто… встал.
Капли начавшегося дождя застыли в воздухе прозрачными стеклянными бусинами. Огонь на обломках трибуны замер, превратившись в неподвижную оранжевую скульптуру.
Томоё Канзаки легко спрыгнула с подоконника второго этажа, коснулась носками туфель замершей травы и плавно обошла Пожирателей Смерти по кругу, брезгливо морща нос:
– Фу, от них пахнет подвалом и тухлыми яйцами. И эти люди называют себя чистокровной элитой?
Следом за ней вниз спустились остальные. Без малейшей суеты, словно вышли на обычную прогулку.
Саюми ступала по траве рядом с Гарри. Ее пальцы мягко лежали на его плече.
– Томоё-тян, отпусти время, – спокойно произнесла Саюми. – Нам нужно, чтобы они понимали каждое слово.
– Как скажете, президент, – фыркнула блондинка и щелкнула пальцами.
Мир с оглушительным свистом вернулся в движение.
– …КЕДАВРА! – закончила заклинание Беллатриса, но зеленый луч вырвался из ее палочки и… уткнулся в пустоту. На подоконнике никого не было.
– Кого ты ищешь, женщина? – раздался холодный, низкий голос прямо перед ней.
Беллатриса резко развернулась, взмахнув палочкой.
Перед ней стояли пятеро школьников и маленькая девочка с плюшевой игрушкой. Впереди стоял парень. Высокий, широкоплечий, в расстегнутом форменном пиджаке. Черные волосы трепал ветер, а под челкой отчетливо виднелся тонкий, выцветший зигзаг шрама. Но самым страшным были его глаза. В них не было страха. Не было гнева. Лишь ледяная, абсолютная пустота, в которой зарождалось нечто колоссальное.
– Поттер… – выдохнул Малфой, пятясь назад и поднимая палочку. – Это он! Убейте его! Не давайте ему говорить!
Шесть волшебников одновременно вскинули древки. Воздух взорвался веером смертоносных проклятий: черные плети гниения, багровые рассекающие серпы, шипящие струи адского пламени – всё это обрушилось на подростков единым всесокрушающим валом.
– *Root of Origin,* – не повышая голоса, произнесла Саюми Таканаши.
Она просто развела руки в стороны, словно распахивала невидимые двери.
Смертоносная волна темной магии, способная сровнять с землей квартал, ударила в невидимый купол в футе от ее ладоней и… начала таять. Адское пламя, с шипением выворачивающее пространство, распадалось на чистый, теплый кислород. Черные проклятия превращались в бесцветный пар. Лучи Авады тускнели, теряя убийственную концепцию, и осыпались на траву безвредными искрами статического электричества.
– Ч-что?! – взвизгнула Беллатриса, глядя, как ее величайшие чары аннулируются, словно детские каракули на школьной доске. – Что ты делаешь, мерзкая магла?!
– Я возвращаю ваши детские забавы к их истоку, – холодно ответила Саюми, глядя на ведьму поверх очков. – Вы берете сырую энергию мира, коверкаете ее своей ненавистью и гордитесь тем, что умеете ломать вещи. Жалкое зрелище.
– Адское пламя! Сжечь их всех дотла! – в безумии закричал один из нападавших, высокий волшебник в маске со скошенным краем. Из его палочки вырвался огненный василиск размером с трехэтажный дом. Чудовище из живого огня взревело, готовясь накрыть школу.
Хатоко Кушикава шагнула вперед. Ее глаза вспыхнули лазурным и золотым светом.
– Не смей портить стадион! – звонко крикнула девушка. – *Огонь, внемли мне! Вода, смири его!*
По мановению ее ладоней колоссальный огненный василиск замер, жалобно зашипел, сжался в клубок и под воздействием колоссального объема материализовавшейся из ниоткуда ледяной воды превратился в облако густого белого пара. Следом налетел ураганный порыв ветра, созданный ее волей, и вжал четверых Пожирателей Смерти глубоко в размокшую землю, переломав им ребра под весом воздушного пресса.
– Монстры… – прошептал Люциус Малфой, его маска треснула и упала, обнажая смертельно бледное, искаженное ужасом лицо. – Это демоны Востока… Они не люди…
– Вы пришли сюда, – медленно заговорил Гарри, делая шаг вперед. Каждый его шаг отдавался глухим металлическим звоном в ушах нападавших. – Вы пришли в мой город. В мою школу. К моей семье.
Беллатриса, тяжело дыша, оскалила гнилые зубы в безумной улыбке:
– Семья?! Твоя семья сдохла, щенок! Твой папаша Джеймс ползал на коленях, умоляя о пощаде! Твоя грязнокровка-мать визжала, когда Темный Лорд выжигал ее мозг! Ты – последний из своего жалкого отродья! Твой род уничтожен!
Гарри остановился.
На его лице не дрогнул ни один мускул.
– Ты ошиблась адресом, женщина, – произнес он, и его голос внезапно потерял человеческие нотки, зазвучав из тяжелой, многотонной глубины. – Моя фамилия – Джурай. А Поттеры… они умерли для меня десять лет назад. То, что вы наконец добили их трупы, меня не касается.
Воздух вокруг Гарри начал сгущаться, обретая чудовищную плотность. Пространство затрещало, словно тонкий лед под гусеницами танка.
– Но вы посмели явиться сюда, – продолжил он.
*ЩЕЛК.*
Звук взводимого курка гигантского механизма разорвал тишину. Тело Гарри мгновенно преобразилось. Школьная форма расплылась, сменившись массивным экзоскелетом и длинным, потрепанным плащом цвета сухой травы. Его голова исчезла, уступив место колоссальному стальному револьверу со сверкающим хромом барабаном. Мощные гидравлические приводы зашипели на его плечах, выбрасывая струи горячего пара.
Дзюдзо Инуи возвышался над съежившимися магами, словно ожившее воплощение неумолимой индустриальной расправы.
– Что это за тварь?! – заверещал Малфой, судорожно пытаясь аппарировать, но пространство вокруг школы было намертво заблокировано волей Саюми, откатывавшей любые попытки пространственного искажения к нулю.
Дзюдзо-Гарри сделал один молниеносный рывок. Земля под его стальными подошвами прогнулась.
Тяжелый механический кулак, весивший несколько сотен килограммов, врезался прямо в грудь стоящего рядом пожирателя. Звук удара напоминал взрыв артиллерийского снаряда. Мужчину в маске буквально выбило из мантии, он пролетел через весь стадион и врезался в кирпичную стену спортивного зала, оставив глубокую вмятину и мгновенно потеряв сознание со всеми сломанными костями.
Беллатриса вскинула палочку, целясь прямо в барабан револьвера на его плечах:
– АВАДА…
Огромная, покрытая броней ладонь Гарри сомкнулась на ее лице быстрее, чем язык успел завершить слог.
Пальцы экзоскелета сжались, глуша ее крик. Он легко поднял взрослую женщину в воздух за череп, оторвав ее ноги от земли. Палочка выпала из ее пальцев и с сухим щелчком переломилась под его тяжелым ботинком.
– Твоя магия громкая, – раздался из барабана утробный, скрежещущий бас Гарри. – Но абсолютно пустая. Вы привыкли пугать тех, кто слабее вас. Тех, кто играет по вашим правилам. Но здесь нет ваших правил.
Беллатриса судорожно царапала стальные пластины на его предплечье, ее глаза вылезали из орбит от недостатка воздуха и неописуемого ужаса. Она видела перед собой не мага. Не человека. Она видела абсолютное, бескомпромиссное оружие, для которого все ее непростительные проклятия были не опаснее комариных укусов.
– Гарри, – раздался сзади спокойный голос Саюми. – Не пачкай руки. Она не стоит того, чтобы ломать ей шею на школьном дворе.
Механизм провернулся. Гарри посмотрел на задыхающуюся ведьму, а затем небрежно, словно мешок со старым тряпьем, швырнул ее под ноги Люциусу Малфою. Ведьма рухнула в грязь, судорожно кашляя и хватая ртом воздух.
– Вы хотели увидеть последнего Поттера? – заговорил Гарри, и в его голосе прорезалось нечто еще более древнее и жуткое.
Трансформация Дзюдзо начала таять, но вместо возвращения к человеческому облику за его спиной вздыбилась колоссальная тень. Небо над Сэнко окончательно почернело, озарившись призрачным, радиоактивно-голубым свечением. Земля задрожала мелкой, нарастающей дрожью. Запах озона стал невыносимым.
Два пылающих лазурных ока гигантского ящера заглянули прямо в души выживших волшебников из сгустившегося мрака. Воздух наполнился первобытным ревом Короля Монстров – звуком, перед которым склонялись цивилизации за миллионы лет до того, как первый колдун взял в руки палочку.
Люциус Малфой упал на колени, закрывая голову руками и мелко трясясь в приступе неконтролируемой истерики. Оставшиеся на ногах двое пожирателей бросили палочки в траву, не в силах выдержать давления этой колоссальной ауры.
– Передайте вашему змеиному владыке, – глухой рокот, казалось, исходил из самого ядра земли, заставляя вибрировать кости в телах магов. – Если хоть одна тень из Англии еще раз пересечет границу этого океана… Я не стану превращаться в человека с револьвером. Я приду в ваш Лондон в своем истинном величии. И тогда от вашей страны останется лишь оплавленное стекло и радиоактивный пепел.
Тень растворилась.
Свечение угасло.
Перед дрожащими, сломленными захватчиками снова стоял обычный темноволосый старшеклассник в аккуратной форме.
– А теперь, – повернулся Гарри к блондинке, – Канзаки, сделай одолжение. Выбрось мусор за пределы префектуры. Прямо в море, милях в трех от берега. Пусть поплавают, остудят пыл.
– С превеликим удовольствием, шеф! – ухмыльнулась Томоё, поднимая руку.
Секунда тишины. Щелчок пальцев.
Шесть Пожирателей Смерти и одна полузадушенная фанатичка исчезли со школьного стадиона, словно их никогда не существовало. Лишь примятая трава да пара сломанных пластиковых кресел напоминали о том, что здесь только что решалась судьба «последнего наследника древнейшего рода».
***
– Ух ты-ы-ы… – протянул Андо, переводя дыхание и опуская руки. – Брат… Это было… Невероятно! Нет, серьезно! Когда ты включил ауру Годзиллы, у меня даже волосы на затылке зашевелились! Саюми-семпай, ты видела?! Это было абсолютное доминирование истинного владыки хаоса!
– Я видела, что стадион нуждается в уборке, – невозмутимо отозвалась Саюми, подходя к мужу.
Она достала из кармана белоснежный кружевной платок и осторожно стерла с щеки Гарри крошечное пятнышко копоти, оставшееся от первого взрыва. Ее прикосновение было прохладным и бесконечно нежным.
– Ты в порядке?
– В полном, – Гарри накрыл ее руку своей. – Они больше не вернутся. Тот блондин… Малфой. Он трус до мозга костей. Он сделает всё, чтобы убедить своего господина забыть о существовании Японии раз и навсегда.
– И правильно сделает, – кивнула Саюми, пряча платок. – Чифую-тян, Хатоко, помогите восстановить покрытие газона. Не хочется, чтобы завтра физрук устроил клубу выговор за испорченную траву.
– Сейчас всё починим! – радостно отозвалась Хатоко.
Земля под ее ногами задышала, комья грязи встали на место, а Чифую, прижав белку под мышку, щелкнула маленькими пальчиками, заставляя пластиковые кресла трибуны собраться из разлетевшихся осколков обратно в новенькие сиденья.
Через десять минут стадион выглядел так, словно на нем не происходило ничего опаснее школьного матча по соккеру.
Вечернее солнце наконец пробило остатки рассеявшихся черных туч, окрасив верхушки холмов и школьную крышу в теплые, медовые тона. Стрекотание цикад вернулось, наполняя мир привычным, мирным уютом.
Клубная комната была закрыта на ключ. Переобувшись в уличную обувь, ребята вышли за школьные ворота.
– До завтра, Гарри-кун, Саюми-сан! – помахала рукой Хатоко, уводя за собой Чифую, которая уже клевала носом на ходу.
– Завтра я покажу вам новую позу для активации пламени! – прокричал Андо, устремляясь вслед за Томоё, которая уже привычно ускорила свое время, чтобы убежать от его бесконечных речей о темных лордах и космических битвах.
Гарри и Саюми снова остались вдвоем на тихой дорожке, ведущей к дому на холме.
Ветер с реки трепал ее волосы. Саюми шла, прижавшись плечом к его плечу, держа его за руку.
– Знаешь, – тихо заговорила она, глядя на зажигающиеся внизу огни города, – я была готова стереть их всех в порошок. В тот момент, когда эта женщина закричала о твоей семье… Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Если бы ты не остановил меня, я бы вернула их тела к состоянию нерожденных эмбрионов.
Гарри остановился и повернул ее к себе. В свете фонаря ее строгое, красивое лицо казалось прозрачным.
– Я знаю, – мягко произнес он, коснувшись пальцами ее подбородка. – И именно поэтому я люблю тебя, Саюми. Ты готова уничтожить мир ради моего покоя. Но мне не нужно, чтобы ты марала руки об этих призраков. Они принадлежат прошлому. Грязному, мелкому прошлому, от которого я отказался в тот день, когда переступил порог дома Джурай.
Саюми прикрыла глаза, прижавшись щекой к его теплой ладони:
– Твое прошлое мертво, Гарри. Но наше будущее – здесь.
Она приподнялась на цыпочках и поцеловала его. В этом поцелуе не было тревоги сражений, не было страха перед древними культами или безумными тиранами за океаном. В нем была только тихая, несокрушимая сила двоих людей, которые нашли друг друга среди хаоса вселенной и создали собственный закон бытия.
Когда они поднялись на крыльцо дома семьи Джурай, в прихожей уже горел мягкий желтый свет.
Из кухни доносился умопомрачительный запах свежесваренного мисо-супа, жареной скумбрии и сладкого соевого соуса.
– Я дома! – крикнул Гарри, снимая обувь и ставя ее аккуратно на полку рядом с кроссовками брата.
– Мы дома, – с теплой улыбкой повторила Саюми, поправляя фартук, оставленный на вешалке.
– С возвращением! – раздался с кухни звонкий, добрый голос мамы Джурай. – Мойте руки, ужин почти готов! Андо уже прибежал и пытается стащить рыбу прямо со сковороды, Гарри, разберись со своим братом!
– Сейчас разберусь, мама, – усмехнулся Гарри.
Он переглянулся с Саюми. В ее глазах плясали теплые, любящие искорки.
Где-то далеко, за тридевять земель, бледный человек с рубиновыми глазами сидел на холодном троне в разрушенном министерстве, слушая сбивчивый, полный животного ужаса лепет Люциуса Малфоя о восточном чудовище, способном сжигать само естество магии. Где-то там рушился старый мир, захлебываясь в собственной спеси и бессилии.
Но сюда, в залитую теплым светом прихожую, в мир школьных звонков, книг и горячего риса, этой тьме не было хода.
Здесь жил Джурай Гарри. Человек, у которого было имя, была семья и была женщина, ради улыбки которой он был готов повергнуть в прах любое божество.
И этого было более чем достаточно.