Гарри экзекутор и его кастер
Отголоски и Решения
***
Утро встретило Гарри не солнечным светом, а привычной прохладой, исходившей от его жены. Скади стояла у высокого стрельчатого окна их спальни, глядя на умытый ночным дождем церковный двор. Серебристые волосы водопадом ниспадали на темный шелк халата, и в предрассветной дымке она казалась видением из давно забытой эпохи — богиня зимы, наблюдающая за миром смертных.
Гарри сел на кровати, и тишину нарушило лишь едва слышное жужжание сервоприводов, когда он пошевелил пальцами левой руки. Фантомных болей не было уже давно, протез стал его неотъемлемой частью. Но после вчерашнего визита он ощущал иное, более глубокое фантомное чувство — отголосок жизни, которой у него никогда не было, и боли, которая, как он думал, давно утихла.
— Они не стоят твоих мыслей, — произнесла Скади, не оборачиваясь. Ее голос, как всегда, был спокоен, словно гладь замерзшего озера.
— Я и не думаю о них, — ответил Гарри, поднимаясь с кровати. Он подошел к ней и обнял сзади, утыкаясь лицом в ее прохладные волосы, пахнущие озоном и первым снегом. — Я думаю о том, что они — симптом. Болезнь, поразившая этот остров. Дамблдор, Волдеморт, их вечная война... Они оба одержимы прошлым и тянут за собой в могилу будущее.
— И наша задача — не дать этой болезни распространиться, — закончила она, поворачиваясь в его объятиях. Ее глаза цвета льда внимательно изучали его лицо. — Вчерашний день... он всколыхнул в тебе старую боль. Не отрицай.
— Я и не отрицаю, — признался он, его живая рука коснулась ее щеки. — Но эта боль больше не управляет мной. Она — лишь напоминание о том, почему я выбрал этот путь. Путь, который привел меня к тебе.
Скади мягко улыбнулась и прижалась к его ладони.
— Тогда пусть она станет твоим щитом, а не якорем. А теперь одевайся, мой Мастер. Твои... помощницы уже наверняка заждались. Уверенна, у Карен накопилось множество язвительных комментариев по поводу вчерашней семейной драмы.
Гарри усмехнулся. В этом он не сомневался.
***
За столом в небольшой трапезной, служившей им одновременно и штабом, царила напряженная тишина. Сиэль методично чистила одну из своих Черных Ключей, ее движения были точными и смертоносными даже в таком простом действии. Карен, с выражением ангельской безмятежности на лице, медленно помешивала ложечкой чай в чашке. Она подняла глаза, когда Гарри и Скади вошли.
— Доброе утро, экзекутор Поттер. Надеюсь, вы хорошо отдохнули после столь... эмоциональной встречи, — ее голос был сладок, как мед с ядом. — Какая восхитительная семейная драма. Столько боли, столько отвержения. Это почти так же сладко, как исповедь грешника на смертном одре. Я бы даже заплатила, чтобы присутствовать при вашей следующей встрече.
— Если заплатишь вперед, я подумаю, — невозмутимо ответил Гарри, наливая себе кофе. — Сиэль, есть новости от Ватикана?
Сиэль, не отрываясь от своего занятия, кивнула.
— Есть. Архиепископ передает, что ваше решение отказать в помощи магическому сообществу принято к сведению и одобрено. Церковь не станет вмешиваться в их внутренний конфликт, пока он не выйдет за установленные границы. Однако, — она на мгновение подняла взгляд, и ее глаза были серьезны, — они подчеркивают важность вашей основной миссии: сбор информации и оценка уровня угрозы. Вчерашний визит — это тактическая проблема. Дамблдор не оставит попыток использовать тебя. Это может помешать.
— Он не сможет меня использовать, — отрезал Гарри. — Но ты права, он будет мешать. Поэтому мы должны действовать на опережение. Сегодня мы проведем рекогносцировку.
Он развернул на столе старую карту Лондона, на которой красными чернилами были нанесены пометки, известные лишь ему.
— Лютный переулок. Согласно нашим данным, это центр теневой экономики и активности темных магов. Рассадник ереси и информации. Мы должны понять, насколько глубоко идеология Волдеморта проникла в их общество, кто его поддерживает и каковы их ресурсы.
— Звучит грязно, — протянула Карен, делая глоток чая. — Духовная скверна в таких местах ощущается почти физически. Прекрасное место для прогулки.
— Я и Скади отправимся вдвоем, — продолжил Гарри, игнорируя ее комментарий. — Нам нужно быть незаметными, насколько это возможно. Сиэль, ты останешься здесь и будешь координировать нас, следить за магическим фоном. Карен, твоя задача — духовная защита периметра. Не хочу, чтобы кто-то из последователей Дамблдора снова заявился без приглашения.
— О, не волнуйтесь, — Карен улыбнулась своей самой жуткой, ангельской улыбкой. — Если кто-то попытается войти без вашего разрешения, он очень сильно пожалеет о своем плохом воспитании. Возможно, даже на нескольких уровнях бытия одновременно.
Гарри кивнул. Несмотря на ее характер, в своем деле Гортензия была профессионалом.
— Хорошо. Выдвигаемся через час.
***
Лютный переулок оказался именно таким, как Гарри и представлял, и даже хуже. Узкая, кривая улочка, вечно погруженная в тень, казалось, сама источала мрак. Воздух был спертым, пропитанным запахом гнили, странных зелий и чего-то неуловимо-порочного. Магия здесь была не такой, как в Хогвартсе, который он видел лишь на фотографиях, и не такой, как у его «семьи». Это была хищная, извращенная сила, цепляющаяся за души, как плесень.
Гарри, одетый в простой черный плащ с капюшоном, скрывающим лицо, чувствовал эту скверну как экзекутор — как миазмы греха, как шепот ереси в каждом темном углу. Скади, идущая рядом с ним, чувствовала ее как богиня — как изнасилование природы, как искажение первозданных законов бытия. Ее лицо под таким же капюшоном было непроницаемо, но Гарри ощущал ее холодное негодование.
Они шли неспешно, но с целеустремленностью хищников, патрулирующих свою территорию. Местные обитатели — сгорбленные ведьмы, волшебники с бегающими глазками, гоблины и существа, которым Гарри не знал названия — инстинктивно сторонились их. Они не видели лиц, но чувствовали ауру. Аура Гарри была аурой закаленной стали, дисциплины и святого гнева. Аура Скади была чем-то запредельным — вековой холод, мощь ледника, безмолвная угроза, от которой кровь стыла в жилах. Они были чужими в этом мирке, и мир это чувствовал.
— Информационные узлы, — тихо произнес Гарри, его голос был почти не слышен в общем гуле. — «Горбин и Бэрк», лавка с артефактами. И таверна на том конце, «Голова Кабана». Судя по досье, там собираются самые отбросы. Начнем с лавки.
«Горбин и Бэрк» была забита до отказа предметами, от которых у любого агента Церкви волосы встали бы дыбом. Скелеты, усохшие головы, проклятые амулеты. В воздухе висела такая концентрация негативной энергии, что у обычного человека начались бы головные боли и тошнота.
Хозяин лавки, сгорбленный мужчина с сальными волосами и заискивающей улыбкой, сразу обратил на них внимание. Он почувствовал не столько силу, сколько деньги. Или, по крайней мере, потенциал.
— Чем могу служить, господа? — проскрипел он. — Ищете что-то особенное? Редкий яд? Амулет для защиты от... нежелательного внимания? У меня есть превосходная Рука Славы, свежайшая...
— Нас интересует информация, — прервал его Гарри. Его голос, усиленный акустикой помещения, прозвучал холодно и властно. Он опустил капюшон, и хозяин лавки отшатнулся, увидев холодные зеленые глаза и тонкий шрам на скуле — память о когтях Мертвого Апостола. Но еще больше его напугала механическая рука, выглядывавшая из-под рукава плаща.
— Информация? — пролепетал лавочник, его заискивающий тон сменился испуганным. — Я... я всего лишь торговец древностями.
Гарри медленно положил на пыльный прилавок свою живую руку. Рядом с ней он опустил тяжелый кошель, который звякнул золотом. Не магическим, а самым обычным, отчеканенным в Ватикане.
— Я плачу за информацию о деятельности последователей Волдеморта в этом районе. Имена. Места встреч. Каналы поставок.
Затем рядом с кошелем на прилавок легла его левая, механическая рука. Стальные пальцы медленно сжались в кулак с тихим жужжанием. Угроза была безмолвной, но абсолютно понятной. Золото или сталь. Выбор за тобой.
Лавочник сглотнул, его взгляд метался от кошелька к протезу. Страх перед Волдемортом был велик. Но страх перед неизвестным, стоящим прямо перед ним, был сильнее. И золото было очень соблазнительным.
— Они... они стали активнее, — зашептал он, облизывая пересохшие губы. — Собираются в старых катакомбах под кладбищем Грейфрайерс. Вербуют новых... особенно оборотней и вампирские кланы, недовольные Министерством. Фенрир Сивый часто здесь бывает... и Яксли. Они скупают темные артефакты, все, что может усилить их...
Внезапно колокольчик над дверью звякнул, и в лавку вошел еще один посетитель. Гарри и Скади одновременно напряглись, готовые к бою.
Вошедший был мужчиной средних лет, в потертой, латаной мантии. Его волосы тронула преждевременная седина, лицо было испещрено тонкими шрамами, а в усталых глазах читалась бесконечная тоска. Он выглядел неуместно в этом вертепе зла, как заблудившийся агнец среди волков.
Он остановился, увидев Гарри и Скади. Его взгляд задержался на лице Гарри, затем скользнул ниже, на механическую руку. В его глазах промелькнуло узнавание и что-то еще... горечь.
— Гарри? — тихо спросил он. Голос был знакомым, Гарри слышал его в ту ночь, когда его жизнь была разрушена, среди криков и хаоса. Это был один из друзей его отца. Римус Люпин.
Гарри медленно выпрямился, его лицо снова стало непроницаемой маской. Он кивнул лавочнику.
— Мы закончили.
Он забрал свой кошель, оставив на прилавке несколько золотых монет, которых было более чем достаточно. Лавочник схватил их с жадностью и тут же юркнул в подсобку, желая быть как можно дальше от назревающего конфликта.
— Мистер Люпин, — ровным тоном произнес Гарри. — Какая неожиданная встреча. Вы тоже ищете здесь информацию? Или просто наслаждаетесь атмосферой?
Люпин сделал шаг вперед, его взгляд был полон боли.
— Я искал тебя, Гарри. Дамблдор сказал, что вы были здесь. Джеймс и Лили... они разбиты.
— Переживут, — холодно бросил Гарри, направляясь к выходу. — У них есть их драгоценный Годрик, чтобы утешаться.
— Пожалуйста, постой! — Люпин преградил ему путь. — Я не собираюсь читать тебе нотации или говорить о долге. Я пришел как... как друг твоего отца. Как человек, который держал тебя на руках, когда ты был младенцем.
— Тот младенец умер, — отрезал Гарри. — Его сожрали твари в Литтл-Уингинге. Я — то, что выросло на его костях. А теперь отойдите с дороги.
— Гарри, я не прошу тебя прощать их, — с отчаянием в голосе сказал Люпин. — Боже, я и сам не знаю, смог бы я простить на твоем месте. Я прошу тебя понять. Мы в состоянии войны. Настоящей войны. Люди гибнут. Волдеморт силен как никогда, и его последователи повсюду. Дамблдор стар, Годрик... Годрик хороший парень, но он всего лишь парень. Он не готов к тому, что его ждет.
— И это должно быть моей проблемой? — Гарри остановился, глядя на Люпина в упор. В его зеленых глазах плескался холод. — Где был ваш Орден Феникса, когда Дурсли морили меня голодом? Где вы все были, когда на мой город напали? Вы оставили меня на съедение волкам, мистер Люпин. А теперь, когда ваши собственные волки вырвались из клетки, вы пришли просить помощи у того, кто выжил? Какая ирония.
Люпин опустил голову.
— Мы совершили ужасную ошибку. Дамблдор думал, что без магии ты будешь в безопасности, скрыт от Волдеморта...
— «Великое благо», — с презрением выплюнул Гарри. — Я уже слышал эту песню. Ваше «великое благо» строится на жертвах, которые приносите не вы.
Вперед шагнула Скади. Она не опустила капюшон, но даже так ее присутствие заполнило всю лавку ледяной мощью. Люпин невольно попятился. Как оборотень, он был особенно чувствителен к таким проявлениям первобытной силы. Он чувствовал в ней вековую зиму, безжалостную и прекрасную.
— Мой муж уже дал вам ответ, — ее голос был подобен треску льда. — Ваша война, ваши проблемы. Мы не имеем к этому отношения.
— Но это коснется и вас! — возразил Люпин, глядя на Гарри. — Ты думаешь, Волдеморт, захватив власть, остановится на волшебном мире? Он презирает магглов, он уничтожит их! Это затронет и твою... Церковь. Неужели вы будете просто стоять и смотреть?
Это был хороший аргумент. Логичный. И он попал в цель.
Гарри на мгновение задумался. Затем он посмотрел на Люпина взглядом, лишенным всяких эмоций.
— Позвольте мне прояснить для вас нашу позицию, мистер Люпин, чтобы больше не было недопонимания. Я — экзекутор Святой Церкви. Моя задача — защита человечества от сверхъестественных угроз и искоренение ереси, угрожающей основам мироздания. На данный момент Волдеморт и его последователи являются внутренней проблемой вашего изолированного сообщества.
Он сделал паузу, давая словам возыметь эффект.
— Но, — продолжил он, и в его голосе прозвучала сталь, — если он или его действия начнут представлять прямую и явную угрозу для мира людей, для миллионов невинных душ за пределами вашего магического барьера... тогда это станет моей проблемой. И тогда Церковь примет меры. *Я* приму меры.
Он шагнул ближе к Люпину, и тот увидел в его глазах не обиженного мальчика, а безжалостного солдата.
— И поверьте мне, мистер Люпин, мои методы сильно отличаются от методов Дамблдора. Я не беру пленных. Я не верю во вторые шансы для чудовищ. Я искореняю угрозу. Полностью. Так что молитесь, чтобы ваша война не выплеснулась за пределы вашего мира. Потому что если это случится, я приду не как союзник, а как палач. И для Волдеморта, и для любого, кто встанет у меня на пути.
Люпин смотрел на него, ошеломленный. Он пришел найти потерянного сына своего друга, а нашел нечто иное — воина, выкованного в горниле, о котором он не имел ни малейшего представления. Холодного, эффективного, смертоносного.
— Я... я понял, — наконец прошептал он.
— Рад, что мы пришли к взаимопониманию, — Гарри обошел его и направился к выходу. Скади последовала за ним, бросив на Люпина последний ледяной взгляд.
Они вышли из лавки, оставив Римуса Люпина одного среди теней и проклятых артефактов, с тяжелым осознанием того, что они не просто потеряли Гарри Поттера. Они создали на его месте нечто, что их пугало гораздо больше.
***
В темном, сыром зале, освещенном лишь зловещим зеленым пламенем камина, царила гнетущая тишина. На высоком резном кресле, больше похожем на трон, восседала фигура, закутанная в черные одежды. Ее лицо было змееподобным, с красными глазами, в которых горел холодный, нечеловеческий интеллект. Лорд Волдеморт слушал отчет.
Перед ним на коленях стояла Беллатриса Лестрейндж. Ее обычно безумные глаза сейчас были полны фанатичной преданности и толики страха.
— Мой Лорд, — ее голос дрожал от возбуждения, — есть слухи. Странные слухи из Лютного переулка. О втором Поттере.
Волдеморт медленно поднял голову. Тишина в зале стала почти осязаемой.
— Втором... Поттере? — прошипел он. — Объяснись.
— Его брат, мой Лорд. Тот, которого считали сквибом, пропавшим. Он вернулся. Но он не с Дамблдором. Сегодня его видели в Лютном переулке. Не один. С женщиной. Их аура... Бэрк сказал, что никогда не чувствовал ничего подобного. Холодная, древняя, могущественная сила. Не магия, к которой мы привыкли.
Волдеморт слушал, его тонкие пальцы поглаживали тисовую палочку. Это была неожиданная переменная в его тщательно просчитанном уравнении.
— И что же он делал в таком месте?
— Расспрашивал. О нас, мой Лорд, — ответила Беллатриса. — О наших сторонниках, о местах встреч. Он заплатил золотом, не галеонами. И угрожал... не проклятием. Чем-то другим. Говорят, у него рука из металла.
Красные глаза Волдеморта сузились. Второй Поттер. Сильный. Не связанный с Дамблдором. Служащий какой-то иной, чуждой силе. Это было... интригующе. Опасно, но интригующе.
— Снейп, — позвал Волдеморт, и из тени выступила высокая фигура в черном. — Ты знал об этом?
— Нет, мой Лорд, — голос Северуса Снейпа был ровным и лишенным эмоций. — Дамблдор держал это в тайне. Он пытался связаться с ним вчера. Безуспешно. Судя по всему, мальчик ненавидит их всех.
— Ненавидит Дамблдора... — прошептал Волдеморт, и на его змеином лице появилось подобие улыбки. — Враг моего врага... Это открывает интересные возможности.
Он поднялся с кресла, его высокая фигура отбрасывала длинную, уродливую тень.
— Найдите его. Узнайте всё. Что это за сила, которой он служит? Каковы его цели? Он может быть как величайшей угрозой, так и... неожиданным инструментом. Если он не с Дамблдором, возможно, его можно направить. Склонить на нашу сторону.
Беллатриса вскинула голову, в ее глазах зажегся безумный огонь.
— А если он откажется, мой Лорд?
Волдеморт медленно повернулся к ней, и улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением ледяной жестокости.
— Тогда его нужно устранить. Быстро и безжалостно. Я не потерплю на доске еще одну непредсказуемую фигуру, равную по силе «Мальчику-Который-Выжил». Этот мир слишком тесен для трех легенд.
Он снова сел в кресло, его красные глаза уставились в огонь, обдумывая новую стратегию. Гарри Поттер, экзекутор Церкви, еще не знал этого, но он только что перестал быть просто наблюдателем. Он стал целью. И для Света, и для Тьмы. И его решение держаться в стороне скоро будет подвергнуто самому суровому испытанию.