Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Сумерки ложных кумиров
Гулкое эхо шагов по каменным плитам Большого Зала прозвучало подобно ударам похоронного колокола.
Сотни свечей, паривших под зачарованным потолком, испуганно дрогнули, вытянувшись тонкими копьями синеватого пламени. Сам потолок, веками отражавший лишь капризы шотландской погоды, покрылся ледяной коркой призрачного инея: присутствие четырех магов высшего эшелона Часовой Башни исказило хрупкую атмосферу замка, словно в теплицу с комнатными орхидеями вломился арктический циклон.
– Стоять! Всем оставаться на своих местах! – Минерва Макгонагалл шагнула вперед, заслоняя собой стол гриффиндорцев.
Ее палочка дрожала, указывая прямо в грудь лорда Эль-Меллоя II, но в расширенных зрачках старого декана читался неподдельный ужас. Она видела ауры: вокруг вошедших воздух вибрировал от колоссальной, хищной плотности первородной праны.
– Вы нарушили древние границы! – выкрикнула она, срываясь на фальцет. – Это территория Хогвартса! Здесь действуют законы Министерства Магии и Визенгамота! Немедленно опустите оружие, или чары замка сотрут вас в пыль!
Вейвер Вельвет даже не замедлил шага.
Он лениво вынул сигару изо рта, выпустив под своды зала густое кольцо терпкого, пахнущего гвоздикой дыма, и смерил профессора трансфигурации усталым, брезгливым взглядом школьного инспектора, нашедшего плесень в образцовой столовой.
– Законы? – голос лорда Эль-Меллоя прозвучал сухо, с той академической отточенностью, которая десятилетиями вбивала страх в сердца студентов факультета Современной Магии. – Какое трогательное невежество. Женщина, вам следовало бы знать, что юридическая сила вашего местечкового собрания закончилась ровно в тот момент, когда на территории Сомерсета был активирован незарегистрированный очаг некромантии десятого класса опасности.
Вейвер небрежно взмахнул рукой, и тяжелый свиток из темного серебра с рубиновой печатью взмыл в воздух, разворачиваясь прямо над учительским столом. В воздухе вспыхнули светящиеся строки древней латыни, увенчанные гербом Двенадцати Владык.
– Официальное постановление Исполнительного Отдела и Департамента Политики, санкционированное лично родом Бартмелло, – отчеканил профессор. – Ввиду систематического сокрытия некромантических артефактов, угрожающих целостности континентальных лей-линий, автономный статус британского анклава аннулирован. Вы более не субъекты права. Вы — зона карантина.
По залу прокатился испуганный, сдавленный стон сотен детских голосов. Слизеринцы в панике вжимались в спинки скамей, когтевранцы лихорадочно сверяли вспыхнувшие в воздухе символы с древними текстами, понимая, что перед ними не министерские чиновники, а сила, перед которой пали бы сами Основатели.
– Альбус... – одними губами прошептал Филиус Флитвик, сжимая крошечную палочку двумя руками. – Это... это герб Ассоциации. Настоящей. Из Лондона.
Дамблдор медленно поднялся со своего золоченого трона.
Каждое движение великого мага казалось механическим, лишенным прежней величавой грации. Он опирался ладонями о столешницу, его длинная седая борода подрагивала, а взгляд выцветших голубых глаз за очками-половинками был прикован не к Эль-Меллою и не к гордо вскинувшей подбородок Ольге Марии.
Он смотрел на юношу в безупречном графитовом костюме.
– Гарольд... – тихо, надтреснуто произнес старик. В его голосе не было привычных ноток добродушного наставничества. Там была лишь сухая пустыня краха. – Зачем ты привел их сюда? Зачем этот театр жестокости? Волан-де-Морт повержен... Ты доказал свою силу. Неужели в твоем сердце не осталось места для милосердия к школе, которая должна была стать твоим домом?
Гарри остановился в десяти футах от помоста преподавателей.
Его осанка была безупречна — выправка человека, для которого дисциплина тела и разума была вопросом выживания в течение двенадцати долгих лет. Черная шелковая рубашка без галстука подчеркивала ширину плеч, а холодный блеск зеленой радужки заставлял даже свирепого Громилу-Хагрида в дальнем углу испуганно втягивать голову в плечи.
– Не оскверняйте слово «милосердие», директор, – ровно, без единого признака злобы ответил Гарри. – Человек, заперший четырехлетнего ребенка в темном чулане среди пауков и ядовитой ненависти родственников, не имеет права рассуждать о добродетелях. Вы оставили меня гнить в мире, который презирали, только потому, что мои магические цепи не укладывались в вашу убогую палочковую систему.
– Мы пытались защитить тебя! – сорвался Дамблдор, и его бледные щеки слабо заалели от запоздалого стыда. – Защитить от славы, от зависти, от темных сил, охотившихся за твоим братом!
– Вы защищали свой карточный домик, – отрезал юноша. – Вы вырастили из Годрика слепого идиота, не способного даже принять поражение без подлого удара в спину. Но я пришел сюда не сводить с вами личные счеты. Судьба вашей семьи и вашего рухнувшего ордена меня больше не касается.
– Тогда зачем вы осквернили стены этого замка своим присутствием? – подал голос Северус Снейп.
Мастер зелий стоял неподвижно, сложив руки на груди, черные полы его мантии застыли подобно крыльям летучей мыши. В его темных глазах горел странный, лихорадочный огонь: он единственный среди всех присутствующих понимал, что прямо сейчас на его глазах пишется эпитафия старому миру.
– Мы здесь за паразитом, – сделала шаг вперед Ольга Мария Анимусфир.
Наследница великого Дома ударила концом своего звездного скипетра о плиты пола. Звонкий, хрустальный звук прокатился по залу, и на потолке вместо морозного тумана вспыхнула трехмерная астрономическая проекция замка Хогвартс. Тонкие лазурные нити пронизывали каменные башни, сходясь в одну единственную пульсирующую черную точку на седьмом этаже.
– Ваш драгоценный замок заражен, – ледяным тоном произнесла девушка, обведя собравшихся надменным взглядом. – Больше полувека вы обучаете детей в непосредственной близости от разорванного фрагмента оскверненной души. Осколок темной сущности Тома Реддла фонит в структуре лей-линий Хогвартса, медленно отравляя сознание каждого восприимчивого студента. Ваша хваленая школьная защита — решето, господа профессора. И мы здесь, чтобы выжечь эту скверну.
– Чушь! – воскликнул Дамблдор, бледнея еще сильнее. – Я знаю каждый камень этой цитадели! Ни один крестраж не мог проникнуть сквозь чары Основателей без моего ведома!
– Значит, вы слепы так же, как и самодовольны, – Мусаси звонко рассмеялась, закинув руки за голову.
Мечница лениво покачивалась с пятки на носок, ее бирюзовое хаори мягко шуршало, а янтарные глаза озорно искрились:
– Эй, дедуля с бородой! Мой господин не бросает слов на ветер! Если приборы этой умной девочки говорят, что на чердаке воняет дохлой змеей, значит, она там есть! И поверь мне, лучше позволить Гарри-куну сжечь ее по-тихому, чем ждать, пока я случайно разрублю твою красивую башню пополам в поисках этой блестяшки!
– Мусаси, держи субординацию, – не оборачиваясь, бросил Гарри.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой строгий мастер! – шутливо поклонилась мечница, показав кончик языка застывшей в ступоре Макгонагалл.
Гарри повернулся к преподавательскому столу. Его взгляд на мгновение скрестился со взглядом Снейпа. Декан Слизерина едва заметно, почтительно склонил голову — жест, которого от него не удостаивался даже сам директор.
– Седьмой этаж, – скомандовал Гарри. – Коридор напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным. Ольга, держи пеленгацию. Лиз, прикрой тыл.
– Принято, – раздался от дверей тихий, бесстрастный голос.
Лизритт даже не входила в зал целиком: девушка-гомункул замерла в дверном проеме, держа наперевес тяжелую автоматическую винтовку с зачарованным компенсатором отдачи. Ее алые глаза сканировали галереи с механической точностью боевого автоматона, заставляя нескольких гриффиндорцев на задних рядах судорожно сглотнуть.
– Мы идем с вами, – глухо произнес Дамблдор, тяжело шагая вниз с помоста. – Если в Хогвартсе действительно скрыто темное оружие... я обязан засвидетельствовать его изъятие.
– Делайте что хотите, старик, – бросил через плечо лорд Эль-Меллой, разворачиваясь на каблуках. – Только не путайтесь под ногами. У меня через два часа лекция по сравнительной тауматургии в Лондоне, и я не намерен тратить вечер на ваши сентиментальные истерики.
***
Процессия, поднимавшаяся по парадным лестницам замка, напоминала шествие победителей по покоренной крепости.
Впереди с идеальной боевой слаженностью двигались оперативники Часовой Башни: Гарри и Мусаси держали центр, Ольга Мария непрерывно сверяла показания вращающихся хрустальных сфер своего скипетра, а сзади, на дистанции прикрытия, неслышными тенями скользили Базетт и Лизритт.
За ними на почтительном расстоянии следовали профессора Хогвартса и Дамблдор. Старый директор шел, опустив голову, сжимая в кармане мантии Бузинную палочку, которая впервые за столетие казалась ему бесполезным куском сухого дерева.
Шепот сотен живых портретов, испуганно прятавшихся в рамы соседних картин, сопровождал каждый их шаг. Древние рыцари в латах на полотнах в ужасе бросали мечи, ощущая запредельную плотность праны, исходившей от спутников юноши с изумрудными глазами.
– Сюда, – Ольга Мария замерла напротив пустого участка стены, покрытого старыми гобеленами.
Девушка подняла скипетр, и на сером граните проступили контуры тяжелой дубовой двери с бронзовой гравировкой в виде переплетенных змей и звезд.
– Пространственный карман кармического типа, – констатировала наследница Анимусфир, ее тонкие пальцы быстро начертили в воздухе пентаграмму фиксации координат. – Реагирует на мысленные запросы пользователя. Локальный сдвиг реальности внутри стабильной структуры замка... Примитивно, но устойчиво. Внутри накоплен колоссальный объем концептуального мусора за последнюю тысячу лет.
– Выручай-комната... – потрясенно выдохнула Макгонагалл, прижимая ладонь к щеке. – Мерлин великий... Она существует на самом деле...
– Разумеется, существует, – фыркнула Ольга, с презрением взглянув на декана. – Это элементарный стабилизированный филиал астрального осадка. И прямо сейчас в этом «чуде» гниет фрагмент души вашего величайшего кошмара. Гарри, барьер снят. Вход свободен.
Гарри шагнул вперед. Дверь с тяжелым, глухим стоном распахнулась внутрь.
Воздух, вырвавшийся из проема, был тяжелым, удушливым, пропитанным вековой пылью, запахом тлена, старого пергамента и безошибочно узнаваемым, сладковато-приторным смрадом некромантии.
Они вошли в исполинский зал, терявшийся в полумраке. Горы старой сломанной мебели, тысячи забытых фолиантов, разбитые котлы, клетки с истлевшими скелетами неизвестных тварей вздымались до самого потолка, образуя причудливые каньоны из хлама ушедших эпох.
– Мерзость какая, – Мусаси поморщилась, прикрыв нос рукавом кимоно. – Это не сокровищница, а свалка нерадивого феодала. Гарри-кун, где цель? Мой клинок чешется от этой вони.
Гарри не ответил.
Он закрыл глаза, сделав глубокий, размеренный вдох. Внутренний взор юноши обратился к собственной нервной системе. Его магические цепи, однажды пережившие вторжение проклятия Реддла в Годриковой Лощине, отозвались глухой, пульсирующей вибрацией.
Шрам на лбу оставался мертвым, но кровь Дореи Блэк и Чарлуса Поттера внутри его жил безошибочно указала направление.
– Прямо. Триста шагов на северо-восток. За завалом из старых сундуков, – не открывая глаз, произнес Гарри.
Группа двинулась вперед, рассекая пыльные занавеси векового забвения. Профессора Хогвартса шли следом, потрясенно озираясь по сторонам. Дамблдор едва поспевал за молодыми магами, его дыхание сбивалось, а в глазах застыло выражение бесконечной, мучительной агонии: он действительно не знал. Полвека он ходил мимо этой стены, строил планы спасения мира, двигал фигуры на шахматной доске судеб, пока осколок тьмы спал прямо над его головой.
У подножия гигантской горы из полусгнивших шкафов высился щербатый каменный бюст древнего колдуна в пыльном парике.
А на его серой каменной голове покоилась потускневшая серебряная тиара.
Изящный венец, украшенный крупными сапфирами, казался прекрасным произведением искусства древних ювелиров. Но вокруг него воздух физически дрожал, закручиваясь в темную, маслянистую воронку. Из камней сочилась черная, липкая субстанция, не капавшая вниз, а медленно поднимавшаяся тонкими жгутами к потолку, образуя искаженный, безглазый лик змеи.
– Диадема Кандиды Когтевран... – беззвучно прошептал Флитвик, и по щекам крошечного профессора покатились слезы. – Реликвия нашего факультета... Утраченная мудрость веков...
– Мудрость, перекованная в паразитический якорь, – холодно оборвал его Гарри, подходя к постаменту на расстояние пяти шагов.
В ту же секунду тиара ожила.
Черный туман с яростным, нечеловеческим шипением взметнулся под своды зала, сгущаясь в гигантский призрачный силуэт юного Тома Реддла. Алые глаза фантома полыхнули инфернальной ненавистью, воздух разорвал оглушительный визг, от которого профессора Хогвартса инстинктивно упали на колени, зажимая уши.
– ЖАЛКИЙ ВЫРОДОК! – голос призрака дробил барабанные перепонки, в нем звенела ярость загнанной в угол крысы. – ТЫ УНИЧТОЖИЛ МОЮ ПЛОТЬ! НО ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ УБИТЬ ТО, ЧТО СТАЛО САМОЙ СУТЬЮ ЭТОГО МИРА! ТЫ ВЕРНУЛСЯ СЮДА, ПОТТЕР?! ТЫ ХОЧЕШЬ ВЕРНУТЬ СВОЮ СЕМЬЮ?! ТЫ НИКОГДА НЕ БУДЕШЬ ИХ СЫНОМ! ТЫ ВСЕГДА ОСТАНЕШЬСЯ СЛОМАННЫМ СКВИБОМ, КОТОРОГО ВЫБРОСИЛИ В МУСОР!
Призрак метнулся вперед, выбрасывая сотни черных щупалец, сотканных из яда и воспоминаний о детских страданиях Гарри в чулане под лестницей: крики Вернона, побои Дадли, ледяное безразличие Лили, празднующей триумф Годрика.
Гарри даже не моргнул.
На его лице не дрогнул ни один мускул. Эти тени не имели над ним власти. Они принадлежали мертвому мальчику, который сгорел двенадцать лет назад в очищающем пламени Фуюки, чтобы возродиться в руках человека с сигаретой и пистолетом.
– Твои иллюзии дешевы, Реддл, – произнес Гарри. Его рука плавно легла на рукоять тяжелого «Контендера» на бедре. – Ты пытаешься задеть струны, которые были вырезаны из моей души задолго до того, как ты научился бояться смерти.
– Мусаси.
– С превеликим удовольствием, мой господин!
Мечница шагнула сквозь черный морок, словно сквозь утренний туман. Ее деревянные сандалии сухо щелкнули по пыльным камням.
– Стиль двух мечей: Пустота, – тихо, без тени веселья произнесла женщина.
Ее клинки не сверкнули на свету. Они просто исчезли.
Один удар катаны рассек концептуальную связь между душой Реддла и древним металлом тиары.
Второй удар вакидзаси отсек саму причинно-следственную связь существования призрака в физическом пространстве.
Раздался звук, похожий на звон разбитого гигантского зеркала. Черный призрак Волан-де-Морта застыл, рассеченный крест-накрест идеально ровной линией абсолютного небытия, и с сухим треском осыпался серым пеплом, не успев издать даже предсмертного вопля.
В ту же секунду Гарри вскинул «Контендер».
Его указательный палец плавно нажал на спусковой крючок. Оружейный выстрел разорвал тишину комнаты с грохотом разорвавшейся гранаты.
Специальная пуля тридцать восьмого калибра, отлитая из сплава холодного железа и серебра, покрытая рунической вязью Таинства Крещения, вошла точно в центр черного сапфира на диадеме.
Вспышка ослепительного, невыносимо белого света залила зал.
Оглушительный визг разорванной души ударил по стенам, и из треснувшего камня вырвалась последняя струйка черного, вонючего дыма, мгновенно растворившаяся в воздухе без следа.
Когда свет угас, на каменном постаменте осталась лишь изящная серебряная тиара. Камень был расколот, металл слегка оплавлен, но аура древней реликвии была абсолютно чиста. В ней больше не было тьмы. Лишь прохладное дыхание древней Мистерии Основателей.
Гарри опустил дымящийся ствол пистолета, поставив оружие на предохранитель одним щелчком большого пальца.
– Чисто, – произнес он, не оборачиваясь.
Ольга Мария подошла к постаменту, достала из кармана камзола шелковый белый платок и аккуратно, кончиками пальцев подняла очищенную диадему:
– Структура повреждена на двенадцать процентов, но базовый конструкт сохранен. Кафедра Археологии в Башне заплатит за реставрацию этого артефакта круглую сумму. Мы забираем его.
– Нет! – вскрикнула Макгонагалл, делая шаг вперед с горящими глазами. – Это достояние школы! Это память Кандиды Когтевран! Вы не имеете права грабить британское наследие!
Ольга Мария медленно повернула голову. Ее сапфировые глаза обожгли шотландку таким высокомерным холодом, что пожилая волшебница задохнулась от возмущения:
– Ваше «достояние» шестьдесят лет служило инкубатором для некромантического выродка, мадам. Вы были не в состоянии найти его под собственным носом. Право владения переходит к тем, кто способен обеспечить безопасность планетарных лей-линий. Если Совет Попечителей вашего захолустья желает оспорить это решение — пусть направят официальную ноту в коллегию Лордов Ассоциации. Судебные издержки составят около четырехсот тысяч фунтов стерлингов золотом. Вы готовы платить?
Макгонагалл бессильно опустила палочку, ее губы задрожали от унижения.
Дамблдор медленно подошел к Гарри. Старик выглядел совершенно раздавленным, его плечи поникли, руки безвольно висели вдоль туловища.
– Гарольд... – тихо произнес он, глядя юноше прямо в глаза. – Значит... все кончено? Все крестражи...
– Все, – сухо ответил Гарри. – Дневник уничтожен четыре года назад вашим же ядом. Кольцо Гонтов сожжено в Хэнглтоне. Медальон очищен на площади Гриммо. Чаша уничтожена в Гринготтсе. Диадема перед вами. Тело вашего монстра развеяно прахом в Годриковой Лощине.
Старик судорожно вздохнул, закрыв глаза. По его щеке скатилась одинокая слеза, затерявшись в седой бороде:
– Мир спасен... Но какой ценой? Годрик сломан... Род Поттеров уничтожен... Ты стал орудием в руках безжалостных людей, Гарольд. Они используют тебя. Они выбросят тебя так же, как...
– Замолчите, Дамблдор, – голос Гарри зазвучал с такой леденящей силой, что пыль на старых шкафах вокруг них задрожала.
Юноша сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и посмотрел на великого мага сверху вниз:
– Не смейте сравнивать людей, которые дали мне кров, семью и смысл жизни, со своими гнилыми манипуляциями. Кирицугу Эмия не обещал мне спасения души. Он научил меня выживать. Широ прикрывал мне спину в огне, пока вы праздновали победу над младенцем. А женщины, которые стоят за моим плечом... они пошли за мной в этот ад по доброй воле, а не ради ваших дурацких сказок о «высшем благе».
Гарри развернулся, бросив через плечо последние слова:
– Живите в своем мертвом замке, директор. Учите детей махать палочками и прячьтесь от магглов за своими смехотворными барьерами. Но помните: мир за пределами вашего острова не спит. И если ваше министерство еще раз посмеет нарушить покой моей семьи... мы вернемся. И тогда разговаривать будет не лорд Эль-Меллой. Разговаривать будет артиллерия.
– Уходим, – бросил он своим спутникам.
***
Вечерний туман мягко укутывал посадочную площадку на вершине исследовательского комплекса Анимусфир в пригороде Лондона.
Тяжелый вертолет с бесшумными винтами и зачарованным корпусом плавно коснулся железобетонных плит. Двигатели начали сбавлять обороты, обдавая платформу потоками теплого воздуха, пахнущего авиационным керосином и свежестью близкого водохранилища.
Гарри помог Ольге Марии спуститься по трапу.
Девушка выглядела смертельно уставшей: темные круги залегли под ее сапфировыми глазами, а походка утратила часть обычной аристократической строгости. Двое суток непрерывных расчетов, пространственных переходов и колоссального нервного напряжения давали о себе знать. Но в ее руках была зажата серебряная шкатулка с очищенной диадемой — трофей, который навсегда закреплял за кафедрой Астромантии статус победителей в ликвидации британского кризиса.
– Ты еле на ногах стоишь, Ольга, – тихо произнес Гарри, придерживая ее за локоть.
– Я в полном порядке, Эмия, – попыталась огрызнуться она, но тут же неловко оступилась на мокром бетоне и невольно навалилась всем телом на его грудь.
Гарри не отстранился. Его рука мягко, но уверенно обняла ее за талию, удерживая от падения.
Ольга Мария замерла, ощущая сквозь ткань своего камзола ровное, мощное биение его сердца и успокаивающее тепло сильного тела. Ее щеки мгновенно залились яркой краской, но на этот раз она не стала вырываться. Напротив, ее тонкие пальцы в белых перчатках судорожно сжали лацканы его пиджака.
– Спасибо... – едва слышно прошептала она, пряча лицо на его плече. – За все. За то, что защитил меня в этом проклятом замке. Мой отец... он будет доволен. Впервые в жизни он будет смотреть на меня не как на разочарование.
– Твой отец слеп, если не видел твоей ценности раньше, – спокойно ответил Гарри, осторожно убирая серебристую прядь с ее разгоряченного лба. – Ты отличный маг, Ольга. Без твоих расчетов мы потратили бы на эту операцию недели.
Девушка подняла на него взгляд. В ее глазах блестели непрошеные слезы, но на губах играла слабая, открытая улыбка — та самая, которую она никогда не позволяла себе показывать в холодных коридорах Часовой Башни:
– Ты... ты придешь завтра в лабораторию? Нам нужно откалибровать призму «Трисмегиста»... И... Широ обещал приготовить тот яблочный пирог с корицей.
– Приду, – улыбнулся Гарри. – Куда я денусь.
– Эй-эй! Я вижу, кто-то пытается приватизировать нашего господина без предварительной записи в очередь!
Мусаси спрыгнула с трапа с грацией дикой кошки, легко приземлившись рядом с ними. Ее кимоно слегка промокло под моросящим дождем, но лицо сияло первозданным счастьем. Мечница бесцеремонно обвила свободную руку Гарри, прижавшись к его боку своим роскошным, пышным бюстом:
– Ольгушка-тян, ты слишком много болтаешь для уставшей леди! Гарри-куну тоже нужен отдых! И ванна! И большая порция жареного мяса! Лизритт уже приготовила полотенца, а я намерена потребовать свою законную награду за безупречную работу клинком!
– Бесстыдница! – пискнула Ольга, вспыхнув еще сильнее, но руку Гарри так и не отпустила. – Ты Слуга, а ведешь себя как разбойница с большой дороги!
– Я мечница эпохи гражданских войн, дорогая! – гордо вздернула нос Мусаси. – В наше время хороших мужчин не отпускали далеко от постели, иначе их забирали соседние кланы!
С трапа бесшумно сошла Лизритт.
Девушка-гомункул подошла к Гарри со спины, накинула на его плечи сухое шерстяное пальто и, абсолютно игнорируя перепалку мечницы и аристократки, положила подбородок ему на плечо:
– Уровень стресса Гарри снизился на сорок процентов. Но температура тела повышена из-за близости двух женских особей. Лизритт рекомендует немедленно проследовать в жилой сектор. Ванна с кедровым маслом готова. Лизритт будет мыть Гарри спину первой.
– Что?! – хором вскрикнули Ольга и Мусаси, уставившись на невозмутимую беловолосую девушку.
Гарри не сдержал тихого, искреннего смеха.
Этот смех — легкий, свободный, очищенный от многолетней тяжести чужой вины — взлетел в серое лондонское небо, разгоняя остатки осеннего тумана.
Он посмотрел на восток, туда, где за сотни миль в сырой шотландской глуши умирал в собственном величии старый замок. Мир прошлого остался позади. Пророчества, кровные долги, предательства и чужие амбиции сгорели дотла, оставив после себя лишь чистый лист.
Впереди был новый путь.
Проект «Халдея». Битвы за будущее человечества. И семья — странная, шумная, сотканная из стали, древней магии и безграничной верности, — которая никогда больше не позволит ему остаться одному в темноте.
– Пойдемте домой, – произнес Гарри, крепче сжимая ладони девушек. – Широ наверняка уже заждался.