Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Печать на руинах судьбы
Черный представительский «Мерседес» с зачарованными стеклами рассекал осенний лондонский туман с бесшумной грацией сытого хищника. В салоне пахло натуральной кожей, оружейным маслом и тонким, едва уловимым ароматом персикового мыла, исходившим от Мусаси.
Гарри сидел на заднем сиденье, откинувшись на мягкий подголовник. Его глаза были закрыты. Внутренний огонь магических цепей, разогнанных тройным ускорением, окончательно угас, оставив после себя лишь привычную, тягучую ломоту в мышцах плеч и суставах. Рука Лизритт — прохладная, тонкая, с безупречной фарфоровой кожей — покоилась в его ладони. Девушка-гомункул не задавала вопросов. Она просто сидела рядом, прижавшись плечом к его плечу, мерно и тихо дыша в такт движению автомобиля.
С другой стороны Мусаси, закинув ногу на ногу и заставив подол бирюзового кимоно опасно распахнуться почти до самого бедра, с искренним любопытством разглядывала в зеркало заднего вида удаляющиеся очертания сомерсетских равнин.
– Знаешь, Гарри-кун, – протянула мечница, заправляя за ухо выбившуюся каштановую прядь, – в моих родных краях говорили: если разрубил узел, не смей оборачиваться на падающие веревки. Твой старый старик научил тебя хорошему удару. Чистому. Без грязи в сердце.
– Отец учил меня не оставлять за собой горящих мостов, если по ним еще может пойти враг, – ровно отозвался Гарри, приоткрыв один глаз. – Волан-де-Морт перестал быть угрозой в физическом мире. Но его труп оставил слишком много гнили.
– О, поверь мне, этот старый шарлатан в очках-полумесяцах еще долго будет умываться этой гнилью, – фыркнула с переднего пассажирского сиденья Ольга Мария.
Наследница Анимусфир все еще сжимала на коленях свой астрономический скипетр. Ее щеки пылали возбужденным румянцем, а сапфировые глаза лихорадочно блестели:
– Ты видел его лицо, Эмия?! Великий Альбус Дамблдор! Человек, чьи мемуары о победе над Грин-де-Вальдом занимают три полки в центральном архиве! Он смотрел на пепел под своими ногами так, словно у него на глазах рухнул сам небосвод! Ха! Пусть теперь попробует объяснить Визенгамоту, почему тридцать чистокровных террористов были ликвидированы студентами Часовой Башни за сорок секунд!
– Ольга, не кричи, – тихо произнесла Лизритт, не открывая глаз. – У Гарри было три ускорения пульса. Вибрации твоего голоса превышают допустимую норму децибел для фазы восстановления.
– Что?! – Ольга Мария мгновенно задохнулась от возмущения, резко разворачиваясь к заднему ряду. – Ты смеешь указывать мне на громкость голоса, искусственная кукла?! Я только что в одиночку разорвала антитрансгрессионный купол восьмого ранга! Я координировала пространственный сброс!
– И сделала это великолепно, – Гарри чуть сжал пальцы гомункула и перевел спокойный, открытый взгляд на взвинченную аристократку. – Твой расчет вектора был безупречен, Ольга. Если бы не твой скипетр, нам пришлось бы пробивать внешний периметр в лоб. Мы потеряли бы драгоценные секунды. Спасибо.
Ольга Мария осеклась на полуслове. Ее надменный, победный тон мгновенно испарился, уступив место густой краске смущения, залившей ее шею и щеки до самых кончиков ушей. Она судорожно поправила лацканы своей шерстяной кофты, отвела взгляд в боковое окно и пробормотала, нервно теребя край шали:
– Ну... в конце концов, это базовая тауматургия небесных тел. Ничего особенного. Дом Анимусфир не допускает погрешностей в полевых условиях... Но... приятно знать, что ты умеешь ценить настоящую академическую поддержку, Эмия.
Мусаси негромко, озорно прыснула в кулак, на что Ольга лишь сердито сверкнула глазами, предпочтя, впрочем, не развивать перепалку.
Машина мягко свернула на закрытую трассу, ведущую к северным пригородам Лондона — туда, где за мощными барьерами сокрытия располагался научно-исследовательский комплекс кафедры Астромантии.
***
В то же самое время в Годриковой Лощине воздух все еще горчил гарью и запекшейся кровью.
Магический туман, вызванный прибытием полусотни авроров, клубился над растерзанной площадью, но даже самые плотные чары очищения не могли заглушить металлический запах бойни. Молодые сотрудники Министерства Магии, впервые оказавшиеся на месте столь масштабного столкновения, бледнели, прижимая платки к лицам. Некоторых выворачивало прямо на мокрый вереск при виде обезглавленных тел боевиков Внутреннего Круга.
Аластор Грюм, тяжело опираясь на резную трость, обходил тела по периметру. Его волшебный глаз бешено вращался во всех направлениях, совершая полный оборот каждые три секунды.
– Чистая сталь, – прохрипел старый аврор, носком тяжелого сапога переворачивая остывающее тело Антонина Долохова. – Никаких проклятий. Никакой темной ворожбы. Удар нанесен физическим объектом с кинетической энергией, превышающей таранный удар гиппогрифа. Челюсть вогнана в мозг. Перелом шейных позвонков. Мгновенная смерть.
Он подошел ко второму трупу и сплюнул в траву:
– А здесь — лезвие. Мономолекулярный срез. Рассечена зачарованная мантия из кожи дракона, кольчуга из гоблинского серебра и кости грудины. Один взмах. Без вспышки света. Без звука.
– Аластор... – тихий, надтреснутый голос Дамблдора заставил Грюма замолчать.
Великий светлый волшебник стоял на коленях у разбитых ступеней коттеджа Поттеров.
Его пальцы — длинные, узловатые, унизанные серебряными перстнями — дрожали, погружаясь в серый, остывающий пепел. Ни одной кости. Ни клочка ткани. Бузинная палочка, зажатая в его правой руке, молчала. Древнейший артефакт смерти не чувствовал присутствия своего извечного врага.
– Здесь нет следа темной магии, – прошептал Дамблдор, глядя в пустоту остекленевшими глазами. – Ни эманаций *Авады*... Ни эха проклятий некромантии. Это... очищение. Абсолютное, концептуальное отрицание плоти.
– Это Церковь, Альбус, – Грюм подошел ближе, его деревянная нога глухо стукнула о гранит. – Исполнительный Отдел или их палачи из Ватикана. Те самые ритуалы, которыми они выжигали гнезда вампиров в восточной Европе в пятидесятых. Твой «сквиб» не просто научился махать ножом. Он применил Таинство, которому не учат ни в одной школе нашего мира.
Из разрушенной прихожей дома донесся надрывный, судорожный всхлип.
Лили Поттер сидела на обломках дубовой двери, прижимая к себе Годрика. Ее рыжие волосы были перепачканы сажей, пальцы судорожно гладили сына по голове, но взгляд женщины был устремлен в ту точку, где еще полчаса назад стоял ее первенец.
– Он смотрел на меня... – шептала она, раскачиваясь из стороны в сторону, словно в лихорадке. – Альбус... Он посмотрел на меня и не увидел ничего. Пустота. Ни злости. Ни слез. Ни желания отомстить. Мы умерли для него двенадцать лет назад... в том чулане...
– Лили, успокойся, – попытался подойти Джеймс, прижимая к боку наскоро наложенную аврорами кровоостанавливающую повязку. Его лицо было серым от потери крови, голос дрожал: – Мы должны радоваться... Он спас нас. Он уничтожил Тома...
– Спас?! – Лили вскинула голову, и в ее глазах вспыхнул такой яростный, материнский гнев, что Джеймс невольно отшатнулся. – Ты ослеп, Джеймс?! Он пришел не ради нас! Он пришел ради Дореи! Он растоптал Волан-де-Морта, как ядовитого паука на пороге дома своих предков, и ушел, даже не спросив, живы ли мы! Мы предали его! Мы променяли собственного сына на твои дурацкие газеты и пророчества старика, который сам не понимает, чем управляет!
Годрик, сжавшийся под ее руками, тихо заскулил, кутая культю раздробленной руки в край мантии:
– Мама... Рука... Она не слушается... Магия не идет... Я не могу призвать свет...
Дамблдор тяжело поднялся с колен. Каждый шаг давался ему с трудом, словно за эти полчаса он постарел на целое столетие. Он подошел к мальчику, протянул руку, пытаясь коснуться его лба своей палочкой, чтобы просканировать остаточные повреждения каналов.
Но стоило кончику Бузинной палочки приблизиться к коже Годрика на расстояние дюйма, как по воздуху с сухим треском пробежали синие искры.
Магическое ядро мальчика отозвалось не всплеском силы, а глухим, агонизирующим спазмом. Годрик закричал от невыносимой боли, выгнувшись дугой на коленях матери.
– Концептуальный отказ, – констатировал Грюм, скривив рот в безжалостной усмешке. – Та девка с мечами разрубила не только кости. Она перерезала саму причинно-следственную связь его дара. Мальчишка больше не волшебник, Альбус. Его ядро мертво. Для нашего мира он теперь такой же сквиб, каким вы когда-то объявили его брата.
Дамблдор медленно опустил палочку.
Ветер трепал его седую бороду, раздувая полы дорожного плаща. Великий чародей смотрел на руины Годриковой Лощины, и в его душе разверзалась бездна.
Пророчество было мертво.
«Мальчик-Который-Выжил» оказался сломанной марионеткой.
А истинная сила, способная вершить судьбы эпох, ушла в туман Большого Лондона под знаменами организации, которая веками презирала их замкнутый островок. И хуже всего было то, что Гарри Эмия сказал чистую правду: Часовая Башня не станет вести переговоры. Она придет за остатками души Реддла с эффективностью хирургического скальпеля, не оставив от наследия британских волшебников камня на камне.
***
Подземный уровень кафедры Астромантии в исследовательском крыле Анимусфир напоминал не столько обитель магов, сколько центр управления полетами сверхсекретной космической программы.
Гигантский полусферический зал был погружен в полумрак. Стены из темного базальта были покрыты тысячами серебряных гравировок, изображавших движение созвездий эпохи Птолемея. В самом центре зала, над глубокой шахтой, парил колоссальный сферический конструкт — макет звездного неба, сотканный из сотен переплетающихся колец из полированной бронзы и линз чистейшего хрусталя. Внутри этой конструкции медленно вращалась голографическая модель Земли, подсвеченная миллионами крошечных светящихся точек — проекция планетарных лей-линий.
На мостике управления, заложив руки за спину, стоял лорд Марисбилли Анимусфир.
Глава одного из Двенадцати Великих Домов Часовой Башни выглядел безупречно: строгий темно-синий костюм-тройка, идеально выглаженный шелковый галстук, трость с навершием из лунного камня. Его пепельные волосы были гладко зачесаны назад, а в серых, холодных глазах светился острый, проницательный ум ученого, привыкшего мыслить масштабами тысячелетий.
Звук шагов по металлическому трапу заставил его слегка повернуть голову.
– Отец, – Ольга Мария остановилась в трех шагах от помоста, вытянувшись по струнке. Ее голос звучал подчеркнуто официально, хотя пальцы слегка дрожали от пережитого напряжения. – Оперативная группа вернулась. Цель в Годриковой Лощине ликвидирована. Физическая оболочка аномальной сущности «Том Реддл» уничтожена без остатка. Вмешательство местных регуляторов нейтрализовано.
Марисбилли медленно повернулся к дочери. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на помятом свитере, в который она все еще куталась, а затем перешел на стоявшего чуть позади Гарри.
Юноша уже успел сменить полевую экипировку: на нем были простые черные брюки, тонкий темный джемпер с закатанными рукавами и чистые туфли. Рядом с ним, словно два живых клинка, замерли Мусаси и Лизритт.
– Я ознакомился с телеметрией, Ольга, – ровным, лишенным эмоций голосом произнес лорд Анимусфир. – Твое решение применить пространственный клин десятого сектора было... рискованным. Однако погрешность в расчетах смещения составила менее четырех миллисекунд. Для мага твоего возраста это превосходный результат. Ты оправдала ожидания кафедры.
Ольга Мария вспыхнула от гордости, ее плечи расправились:
– Благодарю, отец!
Марисбилли едва заметно кивнул и перевел взгляд на Гарри:
– Мистер Эмия. Доклад Исполнительного Отдела подтверждает использование концептуального очищения Церкви. Лорд Эль-Меллой передал мне, что вы действовали в рамках протокола самообороны и защиты стабильности лей-линий. Ассоциация удовлетворена исходом. С сегодняшнего дня юрисдикция так называемого «Министерства Магии Британии» над инцидентом признана недействительной.
– Меня не интересует политика Башни, лорд Анимусфир, – спокойно отозвался Гарри, глядя магу прямо в глаза. – Моей задачей было погасить резонанс крови, угрожавший моей семье. Задача выполнена.
– Разумеется, – тонкие губы Марисбилли дрогнули в едва заметном намеке на одобрительную улыбку. – Кирицугу Эмия воспитал на редкость прагматичного преемника. Никакой глупой сентиментальности. Именно поэтому я намерен предложить вам сотрудничество иного уровня.
Он указал тростью на вращающуюся в центре зала голографическую сферу планеты:
– Проект, над которым сейчас работает мой Дом, выходит далеко за рамки мелких дрязг застарелых феодалов этого острова. Мы создаем систему, способную обеспечить непрерывность человеческого порядка на случай глобальных пространственно-временных катастроф. «Халдея». Нам потребуются практики, способные выживать в условиях разрушения концептуальных законов физики. Маги, умеющие работать со Слугами не как с инструментами культа, а как с боевыми партнерами.
Мусаси прищурилась, ее рука привычно легла на рукоять вакидзаси:
– Звучит как куча скучной работы с бумагами, благородный господин. Мой мастер предпочитает воздух тренировочного двора пыльным подвалам.
– В проекте «Халдея» не будет скучной работы, мечница, – невозмутимо парировал Марисбилли. – Там будут сражения за само право человечества дышать под этим небом. Но об этом мы поговорим позже. Сейчас первоочередная задача — ликвидация остаточных якорей души Реддла. Мы не можем позволить разлагающемуся призраку нарушать магнитный фон южной Англии.
Лорд Анимусфир коснулся навершием трости сенсорной панели на перилах мостика.
Голографическая сфера вспыхнула. Поверх континентальной карты Британии развернулись пять четких световых лучей, уходящих в глубину географических секторов.
– Спектральный анализ вспышки в Годриковой Лощине позволил вычислить частоту остаточных гармоник разорванного духовного тела, – пояснил Марисбилли, обращаясь к дочери. – Ольга, ты возглавишь расчетную группу. Под твоим началом будут вычислители «Трисмегиста». Мистер Эмия обеспечит физическую зачистку.
Ольга Мария посмотрела на светящиеся маркеры, затем перевела взгляд на Гарри.
В ее сапфировых глазах больше не было высокомерной неуверенности. Было осознание того, что рядом с ней стоит человек, за спиной которого можно без страха шагнуть в самое пекло.
– Мы закончим расчеты к полуночи, отец, – твердо произнесла девушка. – Ни один осколок не ускользнет.
***
Особняк семьи Эмия встретил своих обитателей долгожданным, баюкающим покоем.
Широ уже хозяйничал на кухне: по дому плыл умопомрачительный аромат свежесваренного куриного бульона с имбирем, тушеного дайкона и риса с грибами шиитаке. На веранде Тосака Рин увлеченно спорила с Базетт о плотности рунических начертаний на кельтских камнях, а Артурия, сняв латы и оставшись в уютном шерстяном свитере, с королевским достоинством наблюдала за тем, как Широ нарезает овощи тонкими, прозрачными ломтиками.
Гарри сидел на краю деревянного настила в традиционной купальне в восточном крыле особняка.
Пар, насыщенный ароматом хвои и сухих трав, мягко клубился над поверхностью круглой деревянной бочки офуро, наполненной обжигающе горячей водой. Вода успокаивала. Она смывала тяжесть пороховой гари, запах чужой крови и остаточный холод кладбищенской земли Годриковой Лощины.
Шорох раздвижной двери седзи заставил его слегка повернуть голову.
Лизритт вошла неслышно, ступая босыми ногами по гладким кедровым доскам. На девушке-гомункуле не было ее привычного строгой униформы горничной — лишь тонкая, полупрозрачная белая накидка из тончайшего шелка, едва доходившая до середины бедер и ничуть не скрывавшая безупречных, алебастровых изгибов ее тела. В руках она несла деревянную кадушку с морской солью и мягкую льняную мочалку.
– Лизритт пришла выполнять предписания, – монотонно, но с удивительной нежностью произнесла она, опускаясь на колени прямо позади Гарри.
Ее прохладные ладони легли ему на плечи, пальцы медленно, со знанием анатомии лучших медиков Айнцбернов начали разминать забитые мышцы трапеции:
– У Гарри спазм в районе седьмого шейного позвонка. Тройное ускорение вредит тканям. Гарри не бережет себя. Селла сказала бы, что Гарри заслуживает порки. Но Лизритт просто сделает массаж.
Гарри прикрыл глаза, шумно выдохнув сквозь зубы. Напряжение, копившееся последние недели, начало медленно отпускать. Прикосновения девушки были мягкими, но невероятно сильными.
– Спасибо, Лиз, – негромко произнес он, откидывая голову назад и упираясь затылком в ее колени.
Девушка слабо улыбнулась одними уголками губ, наклонилась ниже и коснулась своими прохладными губами его виска:
– Гарри хороший. Гарри пахнет дождем и порохом. Но больше нет запаха смерти. Лизритт это нравится.
Дверь седзи снова с легким стуком отъехала в сторону.
– О-хо! Кажется, водные процедуры начались без главного судьи соревнований!
Мусаси вошла в купальню с тем безграничным, царственным пренебрежением к условностям, которое могло принадлежать только легендарной мечнице. Скинув с плеч бирюзовое хаори прямо на пол, она осталась в коротком нижнем кимоно, которое тут же намокло от густого пара, облепив ее роскошные, пышные формы.
Слуга класса Сэйбер подошла к бочке, без тени смущения скользнула в горячую воду напротив Гарри и блаженно застонала, вытягивая длинные, точеные ноги:
– Ха-а-а-а... Какое блаженство! Клянусь всеми богами Нары, после той сырой английской грязи это настоящее перерождение в Чистой Земле!
Она положила локти на деревянный бортик, лукаво сощурив свои янтарные глаза, и уставилась на юношу:
– Ну что, мой господин? Твое сердце наконец успокоилось? Я видела твои глаза там, у крыльца. Ты ведь ни секунды не колебался, правда?
– Колебания в бою ведут к смерти, Мусаси. Ты сама меня этому учила, – Гарри приоткрыл глаза, глядя на мечницу сквозь пелену пара.
– Я учила тебя владеть клинком, глупый мальчик, – мягко возразила она, ее голос потерял привычную насмешливость, став глубоким и бархатным. – А отрезать прошлое от своей души — этому не учат в додзё. Этому учатся только тогда, когда находят то, ради чего стоит жить дальше.
Она протянула мокрую, теплую руку через бортик и коснулась его щеки:
– Ты нашел это, Гарри. Здесь. В этом шумном, безумном доме. И пока ты держишь свой меч ради тех, кто ждет тебя за этим столом... моя сталь будет твоей. Всегда. До самого края этой земли.
Лизритт, не переставая массировать его плечи, согласно кивнула, уткнувшись носом в его мокрые волосы:
– Лизритт согласна с мечницей. Мечница шумная, но сейчас сказала правильные слова. Гарри принадлежит этому дому.
В полуоткрытый проем двери несмело заглянула Ольга Мария.
Она уже переоделась в шелковую домашнюю пижаму темно-синего цвета, держа в руках толстый блокнот с астрономическими выкладками. Увидев обнаженного по пояс Гарри, прижимающуюся к нему Лизритт и полураздетую Мусаси в воде, девушка мгновенно вспыхнула, как сигнальная ракета:
– Я... Проклятье! Вы что, вообще не запираете двери?! Это же нарушение всех мыслимых правил приличия!
– О, Ольгушка-тян! – радостно замахала рукой Мусаси, ничуть не смущаясь. – Залезай к нам! Вода просто волшебная! Места хватит на всех, если ты не будешь колоть нас своими локтями!
– С ума сошла, варварка?! – взвизгнула Ольга, судорожно прижимая блокнот к груди и отводя глаза от широких плеч Гарри. Но вместо того чтобы убежать, она неловко переступила с ноги на ногу и осталась стоять на пороге, нервно кусая губу: – Я... я просто принесла результаты первичного сканирования «Трисмегиста». Мы локализовали первый объект.
– Какой? – Гарри слегка приподнялся, и Лизритт тут же заботливо накинула ему на плечи сухое полотенце.
Ольга Мария сглотнула, усилием воли возвращая себе маску строгого исследователя:
– Старое поместье Гонтов в Литтл-Хэнглтоне. Там зафиксирован мощный очаг некромантии, завязанный на разлагающееся проклятие увядания плоти. Судя по сигнатуре, внутри спрятан артефакт с осколком души — кольцо с черным камнем. Но защита там... примитивная. Дикая смесь сельских проклятий и яда василиска.
– Мы уничтожим его завтра на рассвете, – спокойно произнес Гарри, поднимаясь из воды.
Полотенце скользнуло по его рельефному торсу, собирая капли влаги. Ольга Мария против воли замерла, глядя на то, как свет масляных ламп играет на мускулах его спины и серебряных линиях хирургических шрамов. В ее горле внезапно пересохло.
Гарри подошел к ней, мягко взял из ее дрожащих пальцев блокнот и заглянул в ее сапфировые глаза:
– Ты проделала огромную работу, Ольга. Ты не спала больше суток. Оставь расчеты на завтра. Иди на кухню. Широ как раз накрывает стол.
Девушка подняла на него взгляд. В ее глазах больше не было спеси лордов Башни. Была лишь тихая, глубокая благодарность и то особенное, щемящее чувство доверия, которого она была лишена всю свою сознательную жизнь в холодных залах отцовского поместья.
– Ты... ты тоже пойдешь есть? – тихо спросила она, не отводя взгляда.
– Как только оденусь, – улыбнулся Гарри. – И если Мусаси не съест мою порцию лосося прямо со сковороды.
– Я все слышу! – донесся из бочки возмущенный плеск воды. – Честная мечница никогда не ворует еду! Она берет ее в качестве законного военного трофея!
Ольга Мария не выдержала и слабо, искренне рассмеялась.
***
Следующие трое суток вошли в закрытые архивы Исполнительного Отдела Часовой Башни под кодовым названием «Осенняя жатва».
Для британского Министерства Магии это время превратилось в затяжной, парализующий кошмар. Пока Визенгамот заседал в бесконечных экстренных комиссиях, пытаясь замять скандал вокруг искалеченного Годрика Поттера и отставки Дамблдора, группы зачистки Ассоциации действовали с механической беспощадностью.
Первой пала лачуга Гонтов.
Защитные чары Волан-де-Морта, рассчитанные на любопытных школьных волшебников, были буквально сметены одним направленным руническим зарядом Базетт. Кольцо с камнем воскрешения даже не успело активировать свое смертоносное проклятие: снайперская пуля Гарри с руной Кеназ расколола оправу с расстояния в триста ярдов, а Мусаси одним ударом вакидзаси вбила в осколок концепт Пустоты, стерев запертый там огрызок души в пыль. Сам камень — древний артефакт, не имевший отношения к Реддлу, — был бережно извлечен и передан Ольге Марии для исследований на кафедре Астромантии.
Вторым объектом стал медальон Слизерина.
Вычислители «Трисмегиста» засекли его сигнатуру не в шотландских болотах, а в самом сердце Лондона — в заброшенном особняке Блэков на площади Гриммо. Гарри вошел в дом своих предков по праву крови Чарлуса и Дореи. Древняя магия рода Блэк, признав законного наследника, распахнула тяжелые двери без единого скрипа. Безумный домашний эльф Кикимер, увидев на руке Гарри перстень-печатку деда и ощутив ту же стальную волю, что правила домом в эпоху Арктура Блэка, рухнул на колени, рыдая и протягивая золотой медальон без малейшего сопротивления.
Таинство Крещения превратило черную жижу внутри медальона в пар за три секунды.
Третьим стала чаша Хаффлпафф, укрытая в самом защищенном хранилище банка Гринготтс.
Министерство ожидало осады. Гоблины готовились к войне, выставив охрану из драконов и бронированных стражей. Но войны не случилось.
Лорд Марисбилли Анимусфир лично прибыл в лондонское отделение банка в сопровождении двух юристов Дома и финансового аудитора швейцарского гномьего синдиката. В течение двадцати минут гоблинам были предъявлены долговые обязательства британского филиала за 1782 год, выкупленные Ассоциацией еще в прошлом веке, и ордер на изъятие незаконного некромантического депозита семьи Лестрейндж, нарушающего конвенцию о стабильности золотого запаса Европы.
Чашу вынесли на бархатной подушке под конвоем самих гоблинских старейшин.
Широ Эмия спроецировал точную копию разрушительного меча Грама, и один точный удар рыжеволосого мага расколол древнее золото пополам, развеяв дух крестража без единого выстрела.
Оставался последний шаг.
Тот, который должен был поставить окончательную, жирную точку в истории магической Британии.
***
Первое ноября 2006 года. Хогвартс.
Шотландское нагорье утопало в тяжелых, свинцовых тучах. Холодный северный ветер гнал по черной глади Черного озера мелкую рябь, срывая последние бурые листья с вековых дубов Запретного Леса. В замке царила гнетущая, застывшая тишина. Занятия были фактически сорваны: студенты шептались по углам, преподаватели ходили с осунувшимися лицами, а «Ежедневный пророк» выходил с пустыми полосами, подвергнутыми жесточайшей министерской цензуре.
В Большом Зале шел обед, но стука приборов почти не было слышно.
Альбус Дамблдор сидел во главе преподавательского стола на своем высоком золоченом кресле. Директор выглядел высохшим, сгорбленным стариком. Его мантия цвета увядшей сливы висела на плечах мешком, а пальцы правой руки, сжимавшие кубок с тыквенным соком, мелко дрожали.
Рядом Северус Снейп с непроницаемым, бледным лицом резал мясо на тарелке, ни на кого не глядя. Профессор зельеварения знал то, чего не знали остальные: дни старого порядка были сочтены.
Внезапно тяжелые дубовые двери Большого Зала, зачарованные десятками запирающих заклятий основателей, с оглушительным, пушечным грохотом распахнулись внутрь.
Магические факелы на стенах синхронно мигнули и сменили цвет с теплого желтого на холодный, пронзительный сапфировый. Воздух в зале мгновенно остыл на добрый десяток градусов, наполнившись запахом озона, морозной горной свежести и далеких звезд.
Студенты испуганно повскакали со своих мест. Минерва Макгонагалл вскочила, выхватывая палочку, ее очки съехали на кончик носа:
– Кто посмел?! Именем школы...
Слова застряли у нее в горле.
Сквозь распахнутые двери, не обращая внимания на панику сотен детей и направленные палочки деканов, размеренным, уверенным шагом вошла процессия.
Впереди шел лорд Эль-Меллой II.
Вейвер Вельвет не снял своего длинного черного пальто, в зубах профессора небрежно дымилась сигара, а в руках он держал запечатанный серебряный свиток с рубиновой печатью Совета Владык Часовой Башни.
По правую руку от него шла Ольга Мария Анимусфир.
Наследница Дома выглядела как королева, ступающая по покоренной провинции: роскошный темно-синий камзол с серебряным шитьем, белые перчатки, звездный скипетр в правой руке. Ее подбородок был высоко вскинут, а взгляд сапфировых глаз скользил по старинным знаменам факультетов с неприкрытым академическим презрением.
Следом шли Гарри и Мусаси.
Юноша был одет в строгий темно-серый костюм-двойку современного маггловского покроя поверх черной рубашки без галстука. Никаких мантий. Никаких дурацких колпаков. Но на его широком поясе висела кобура с тяжелым «Контендером», а в