Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Лондонский туман и сталь пустоты
Утро в пригороде Лондона выдалось сырым, тяжелым и пахнущим влажным асфальтом, углем и застарелым осадком алхимических испарений. Для Часовой Башни подобная погода считалась едва ли не идеальной: густой серый туман надежно скрывал от любопытных магловских глаз то, что добропорядочным обывателям видеть не полагалось. Но в просторном двухэтажном особняке георгианской эпохи, который лорд Эль-Меллой II с немалым скрипом и за огромную плату выбил для разросшегося семейства Эмия, утро пахло совсем иначе.
Оно пахло поджаренным кунжутным маслом, свежесваренным крепким кофе, мисо-супом и карамелизированным имбирем.
Гарри открыл глаза в тот самый момент, когда стрелка настенных часов коснулась шести утра. Биологические часы, выдрессированные годами тренировок с Кирицугу, не давали сбоев. Первое, что он ощутил, возвращаясь в реальность, была приятная, но весьма ощутимая тяжесть на груди и теплое, размеренное дыхание, щекотавшее шею.
С правой стороны, закинув на него стройную ногу и обняв поперек торса обеими руками, безмятежно спала Миямото Мусаси. Длинные каштановые волосы мечницы разметались по подушке, тонкая шелковая сорочка безнадежно сползла с округлого плеча, а на губах блуждала сытая, до неприличия довольная улыбка. Ее верные клинки покоились на специальной подставке у самого изголовья — она никогда не расставалась с ними надолго, даже когда засыпала в объятиях своего Мастера.
Гарри тихо, стараясь не разбудить мечницу, вздохнул. Попытка высвободиться из хватки легендарного мастера фехтования была обречена на провал: даже во сне Мусаси обладала реакцией разъяренной тигрицы.
– М-м-м... Гарри-кун... – пробормотала она сквозь сон, прижимаясь к нему еще теснее и уткнувшись носом в его ключицу. – Еще пять минут... На небесах нет такого вкусного риса, как у тебя...
– Если я пролежу здесь еще пять минут, Широ захватит плиту целиком, – тихо шепнул Гарри, коснувшись пальцами ее виска и слегка погладив шелковистую прядь. – И тогда на завтрак снова будет исключительно традиционный японский набор, а ты вчера жаловалась, что соскучилась по стейкам и блинчикам.
Один янтарный глаз Мусаси приоткрылся. В нем блеснуло совершенно осознанное, хитрое озорство.
– Блинчики? С черничным джемом и той сладкой сливочной шапкой?
– Именно.
– Ты жестокий человек, мой юный господин, – Мусаси со вздохом отпустила его, потянулась всем телом так, что хрустнули позвонки, и с улыбкой посмотрела на юношу снизу вверх. – Искушать женщину едой на рассвете... Знаешь, в эпоху Эдо за такое вызывали на смертельный поединок.
– В эпоху Эдо ты бы вряд ли делила постель с магом, у которого половина цепей работает на рунических конструктах, – усмехнулся Гарри, поднимаясь с кровати.
Его обнаженный до пояса торс был покрыт сетью тонких, серебристо-белых шрамов — следов пробуждения магических цепей под руководством покойного отца и тяжелейших спаррингов с Аодзаки Аоко. Но самым приметным оставался шрам на лбу: зигзаг молнии, который уже много лет не беспокоил его, оставаясь лишь бледной меткой давно забытого кошмара.
Дверь спальни тихо скрипнула, отворяясь без стука. На пороге возникла высокая фигура в безупречно отглаженной белоснежной форме горничной. Серебристо-белые волосы падали на хрупкие плечи, а алые глаза смотрели на мир с привычной, очаровательной заторможенностью.
– Доброе утро, Гарри, – ровным, мелодичным голосом произнесла Лизритт, не обращая ни малейшего внимания на полуобнаженную Мусаси. – Селла уже ворчит на кухне. Она говорит, что английский чай — это помои, а Широ-кун слишком долго варит бульон. И... я пришла за утренней порцией.
Прежде чем Гарри успел сделать хоть шаг, гомункул Айнцбернов плавно шагнула вперед, обхватила его за шею обеими руками и уткнулась лицом в его грудь, шумно втянув носом воздух.
– Лиз, – Гарри мягко положил ладони ей на спину, ощущая холодную, почти фарфоровую кожу девушки. – Ты делаешь так каждое утро.
– Потому что Гарри теплый, – невозмутимо ответила Лизритт, слегка потеревшись щекой о его ключицу. – В отличие от Селлы. И в отличие от замка в лесу. От Гарри пахнет порохом, ветром и сахаром. Мне нравится.
Мусаси, сидевшая на кровати и скрестившая ноги по-турецки, звонко рассмеялась, ничуть не ревнуя. В их странной, пестрой семье давно установилось хрупкое, но удивительно теплое равновесие.
– Эй-эй, белая мадемуазель, соблюдай очередь! – весело бросила мечница, накидывая на плечи свое любимое бирюзовое хаори. – Я была первой у алтаря этого великого повара!
– Мусаси громкая, – констатировала Лизритт, не разжимая объятий. – Но Мусаси сильная. Селла говорит, что сильные женщины приносят в дом хаос. Я согласна с Селлой. Но хаос с Гарри мне нравится больше, чем порядок без него.
Гарри покачал головой, не сдержав улыбки. Спасенные из пасти Гильгамеша служанки Айнцбернов и маленькая Илия стали для них с Широ настоящими сестрами, хотя Лизритт с самого начала определила свой интерес к Гарри куда более откровенно, чем требовали рамки родственных связей. А уж появление в его жизни Мусаси окончательно превратило личное пространство в территорию вечных сражений, поддразниваний и абсолютной, безоговорочной преданности.
Снизу донесся грохот упавшей сковороды, сердитый вскрик Тосаки Рин и звонкий, надменный смех Лувиагильды Эдельфельт.
– Кажется, наша золотая леди снова заглянула на утренний кофе, – протянул Гарри, натягивая простую черную водолазку и удобные брюки. – Пойдемте вниз, пока они с Рин не разнесли столовую с помощью гандра и финского захвата.
***
На кухне царило привычное безумие.
Широ, сосредоточенный до предела, ловко орудовал кухонным ножом, нарезая овощи с точностью хирургического скальпеля. Возле него, подперев щеку ладонью и с благоговением наблюдая за каждым движением, сидела Артурия. Король Рыцарей, одетая в простой свитер и юбку, мысленно уже поглощала третью миску риса, хотя завтрак еще даже не был подан.
У противоположной стены, скрестив руки на груди, стояла Рин в своей неизменной красной кофте. Напротив нее, изящно покачивая фарфоровой чашкой с чаем сорта «Эрл Грей», расположилась Лувиагильда. Белокурые локоны финской аристократки подрагивали от сдерживаемого сарказма.
– Я лишь констатирую факт, дорогая мисс Тосака, – с ледяной вежливостью щебетала Лувия. – Ваши траты на драгоценные камни в этом месяце превысили разумный предел. Если бы не финансовые консультации моего дома, вы бы уже закладывали фамильные гребни в ломбардах лондонского андерграунда.
– Мои камни — это мое дело, Эдельфельт! – огрызнулась Рин, у которой над ухом опасно сверкнула искра магической концентрации. – И вообще, кто разрешил тебе приходить к нам в семь утра?! У тебя что, своего особняка нет?!
– Мой особняк полон скучных управляющих, – парировала Лувия, бросая выразительный взгляд на Широ, который в этот момент как раз снял с огня омлет. – А здесь... готовят божественно. И атмосфера крайне стимулирующая. Не правда ли, Широ?
– Э-э... омлет почти готов, девочки, давайте без драк в столовой, – неловко пробормотал рыжеволосый юноша, стирая пот со лба.
Появление Гарри в сопровождении Мусаси и Лизритт на секунду разрядило обстановку. Сакура, тихо накрывавшая на стол вместе с Медузой (Райдер в очках для подавления Мистических Глаз ловко расставляла тарелки), мягко улыбнулась вошедшему брату:
– Доброе утро, Гарри-сан. Тебе налить кофе?
– Спасибо, Сакура. Двойной, если можно, – Гарри опустился на свободный стул во главе одного из столов. – Сегодня у нас совместная лекция у лорда Эль-Меллоя, а зная профессора, он начнет утро с выволочки за наши вчерашние отчеты по современной теории источников.
– Этот ваш профессор слишком много курит, – заметила Мусаси, плюхнувшись рядом с Гарри и немедленно стянув с тарелки ломтик жареного бекона. – В мои времена наставники учили через синяки на ребрах, а не через кипы макулатуры! Хотя... мозги у него варят дай бог каждому тактику. Чем-то напоминает старых монахов-стратегов из Киото.
– Если бы лорд услышал, что его сравнили с буддийским монахом, он бы выкурил пачку сигар за один присест, – хмыкнула Рин, однако опустилась на стул и принялась за еду. – Гарри, ты закончил анализ рунических матриц Северной Европы? Нам нужно сдать проект до полудня.
– Закончил еще в три ночи, – Гарри сделал глоток обжигающего черного кофе, ощущая, как привычная ясность наполняет сознание. – Добавил туда поправки по искажению пространства, которые мне показала наставница Аоко. Эль-Меллой либо поставит нам высший балл, либо схватится за сердце от того, насколько грубо мы взломали традиционные постулаты Ассоциации.
– Скорее второе, – усмехнулся Широ, ставя перед Артурией гигантскую порцию и присаживаясь рядом. – Он всегда хватается за сердце, когда в дело вмешиваются идеи мисс Аодзаки.
Артурия, не теряя королевского достоинства, уже молниеносно опустошала тарелку:
– Еда превосходна, Широ. Но Гарри прав: в Часовой Башне сегодня неспокойно. Утренний патруль доложил об аномалиях на юго-восточных окраинах.
– Вот об этом мы и поговорим на кафедре, – спокойно заключил Гарри.
***
Факультет Современной Магии, широко известный как класс Эль-Меллоя, располагался в относительно новом крыле Часовой Башни, пропахшем табачным дымом, старыми книгами и дешевым растворимым кофе, который профессор пил литрами назло снобам из аристократических домов.
Когда братья Эмия вместе с Рин, Лувией и Мусаси — последняя шла рядом с Гарри в форме духовного тела, видимая лишь магам, с любопытством разглядывая горгулий на сводах, — вошли в аудиторию, лорд Эль-Меллой II уже сидел за своим массивным столом.
Вейвер Вельвет выглядел так, словно не спал последние трое суток. Длинные темные волосы небрежно падали на плечи, неизменное красное пальто висело на спинке кресла, а в пепельнице дотлевала толстая сигара. Рядом с ним, заваленная свитками и древними пергаментами, сидела юная девушка с волосами цвета первого снега и глазами столь пронзительного сапфирового оттенка, что в них сквозила надменность древнейших фамилий мира.
Ольга Мария Анимусфир. Наследница одного из двенадцати великих лордов Часовой Башни.
Девушка нервно постукивала серебряным стилосом по столу, ее тонкие брови были сдвинуты к переносице, а в позе сквозило отчаянное напряжение человека, который каждую секунду пытается доказать окружающим свою значимость.
– Вы опоздали на три минуты, – не поднимая глаз от отчета, глухим голосом произнес лорд Эль-Меллой II.
– В тоннелях метрополитена произошел сбой сигнальных чар, профессор, – невозмутимо отозвался Гарри, проходя вперед и опуская на стол увесистую папку с руническими выкладками. – Нам пришлось вручную стабилизировать контур, чтобы маглы не въехали в закрытый сектор алхимиков.
Вейвер тяжело вздохнул, потер переносицу и наконец поднял усталый взгляд:
– Разумеется. Если в Лондоне что-то искрит, взрывается или сбоит, там непременно обнаружится фамилия Эмия. Садитесь. У нас нет времени на рутину. Отчеты я проверю позже, хотя уверен, что вы опять использовали методы этой психопатки Аодзаки, от которых у приемной комиссии начнется несварение желудка.
Ольга Мария презрительно фыркнула, смерив Гарри холодным взглядом:
– Использовать разрушительные концепции бродячих магов внутри академических стен — вопиющая безвкусица, Эмия. Мой отец в Анимусфире никогда бы не позволил столь вульгарного подхода к манипуляции праной. Небесные тела требуют гармонии, а не... грубого взлома реальности.
Гарри повернулся к ней. На его лице не отразилось ни капли раздражения — лишь спокойный, чуть насмешливый интерес, который всегда бесил юную аристократку сильнее любой грубости.
– Магия звезд прекрасна, мисс Анимусфир, – мягко произнес юноша, глядя прямо в ее сапфировые глаза. – Но когда перед тобой стоит мертвый апостол или взбесившийся конструкт эпохи богов, у тебя нет времени вычислять параллакс Юпитера. Тебе нужно либо сломать его структуру за две секунды, либо умереть. Теория хороша в библиотеке. В полевых условиях работает только то, что бьет быстро и наверняка.
Щеки Ольги Марии мгновенно вспыхнули ярким румянцем — смесью гнева и необъяснимого смущения. Она хотела резко парировать, но взгляд зелено-стальных глаз Гарри, в которых читался опыт человека, прошедшего сквозь пепел Фуюки и кошмары Грааля, заставил слова застрять у нее в горле.
– Хватит препирательств, – оборвал их Эль-Меллой II, выпустив плотную струю сизого дыма. – Проблема именно в полевых условиях, Ольга. И именно поэтому твой отец согласился отправить тебя на эту практику под моим надзором.
Профессор развернул на столе топографическую карту окраин Лондона, испещренную багровыми магическими маркерами.
– Два часа назад на границе с графством Кент был зафиксирован колоссальный прорыв пространственного барьера. Но это не наши обычные проблемы с бродячими демоническими зверями. Источник аномалии... специфичен.
– Специфичен? – переспросила Рин, подходя ближе к столу. – В каком смысле?
– В самом прямом, Тосака, – помрачнел Вейвер. – Энергетическая сигнатура не принадлежит ни одной из ветвей Ассоциации. Это не Атлас, не Блуждающая Гробница и даже не Церковь. Анализ праны указывает на замкнутый анклав так называемых «истинных чародеев» туманного Альбиона. Тех самых изоляционистов, которые прячутся за древними кельтскими чарами скрытия, пользуются деревянными палочками для концентрации и именуют себя «Министерством Магии».
В комнате повисла тишина. Широ нахмурился:
– Разве они не сохраняют абсолютный нейтралитет с Часовой Башней уже несколько столетий? Отец когда-то упоминал о них... Говорил, что они застряли в средневековом застое, но их законы скрытия удивительно эффективны.
– Были эффективны, – отрезал профессор. – До сегодняшнего утра. Судя по обрывкам перехваченных донесений, в их изолированном мирке идет вялотекущая гражданская война. Некая радикальная группировка чистокровных фанатиков вырвалась за пределы их барьеров. Они преследовали беглецов и наткнулись на могильник древних артефактов времен римского завоевания, который находится под формальной юрисдикцией Анимусфира.
Вейвер посмотрел прямо на Ольгу Марию:
– Твой род отвечает за астрономический контур этой территории. Если эти недоучки активируют консервированные лей-линии, взрыв снесет половину пригорода и сорвет иллюзию Скрытия для всего Лондона. Церковь уже точит мечи, их палачи готовы зачистить весь район под корень, не разбираясь, кто прав, а кто виноват.
Ольга Мария побледнела, но упрямо вскинула подбородок:
– Я... я возглавлю группу подавления. Это земля моего дома! Я активирую защитный барьер звездной фиксации и стабилизирую контур!
– Ты не пойдешь туда одна, глупая девчонка, – устало вздохнул Вейвер. – Твоя теоретическая база безупречна, но в реальном бою ты растеряешься в первые три секунды. С тобой пойдут братья Эмия.
– Что?! – вскрикнула Ольга, вскакивая со стула. – Эти варвары?! Да этот Гарри даже не имеет нормальной родословной! Он плебей, приемыш наемника!
В воздухе внезапно повеяло первобытным холодом. Пространство рядом с Гарри задрожало, и в материальном мире проявилась Мусаси. Ее рука небрежно лежала на рукояти катаны, а янтарные глаза сузились, превратившись в два острых лезвия.
– Эй, маленькая белая птичка, – протянула мечница с леденящей душу улыбкой, от которой температура в комнате упала на десяток градусов. – Выбирай выражения, когда говоришь о моем господине. Твои предки смотрели на звезды, пока мои разрубали летящие стрелы в полете. Хочешь проверить, чей род быстрее теряет головы?
Ольга Мария отшатнулась, в ужасе уставившись на материализовавшегося Слугу. Давление духовной мощи героической души придавило ее к спинке кресла, перехватив дыхание.
– Мусаси, осади, – спокойно, но с непререкаемой властью в голосе произнес Гарри, положив ладонь на плечо мечницы.
Аура жажды крови исчезла так же мгновенно, как и появилась. Мусаси надула губы, шутливо фыркнула и убрала руку с эфеса:
– Ну вот, вечно ты мне веселье портишь, Гарри-кун... Я просто хотела научить юную госпожу хорошим манерам.
Гарри повернулся к побледневшей Ольге Марии, чей взгляд теперь метался между ним и затихшей мечницей.
– Мы поможем тебе защитить земли твоего отца, мисс Анимусфир, – ровным тоном сказал юноша. – Не ради Часовой Башни и не ради наград. Просто потому, что если этот барьер рухнет, погибнут невинные люди. Вы согласны принять нашу помощь?
Ольга сглотнула вставший в горле ком. В ее глазах блеснули слезы унижения, смешанные с глубоким шоком, но за всем этим Гарри увидел не злобу, а отчаянный, загнанный страх маленькой девочки, на чьи плечи взвалили непосильный груз ожиданий великого рода.
– Д-да... – едва слышно выдавила она, отводя взгляд. – Я... согласна.
***
Окрестности Кента встретили их запахом гари, озона и странной, чужеродной магии, от которой у Гарри неприятно заныло в затылке. Это было ощущение чего-то далекого, забытого... словно эхо детского кошмара, похороненного под толщей пепла Фуюки.
Небо над холмами затянуло неестественными тучами цвета запекшейся крови. В воздухе мерцали трещины разорванного барьера.
Группа двигалась быстро. Широ и Рин держались в авангарде, готовые развернуть защитные контуры Укрепления и драгоценных камней. Гарри шел рядом с напряженной до предела Ольгой Марией, а Мусаси беззаботно скользила следом, заложив руки за голову, но ее чувства прощупывали каждый куст в радиусе километра.
– Мы на месте, – прошептала Ольга, сжимая в дрожащей руке серебряный астрономический жезл. – Вон там, на вершине холма — древний монолит Анимусфиров. Если они коснутся его...
Договорить она не успела.
Воздух впереди взорвался серией глухих хлопков, похожих на звук лопающихся пузырей пустоты. Из клубов черного, маслянистого дыма на поляну вывалились пять фигур в длинных черных мантиях с глубокими капюшонами и серебряными масками, стилизованными под черепа.
В их руках были зажаты тонкие палочки из полированного дерева.
– Грязные магловские выродки! – проскрежетал один из них, чей голос сочился безумием. – Они проникли за завесу! Убейте их! Темный Лорд не потерпит свидетелей возрождения! Авада Кедавра!
С кончика деревянной палочки сорвался ослепительный, ядовито-зеленый луч чистейшей смерти.
Время словно замедлило свой ход.
Гарри увидел этот цвет. Этот нечестивый, гнилостный изумрудный свет. В глубине его подсознания что-то с грохотом рухнуло. Вспышка памяти: плачущий ребенок в колыбели, запах горящего дерева, властный голос матери Дореи, треск ломающихся костей и... зеленый луч, несущийся в грудь.
Шрам на лбу Гарри вспыхнул ослепляющим, раскаленным добела жаром.
– Назад! – рявкнул он, отталкивая застывшую от ужаса Ольгу Марию себе за спину.
В его теле мгновенно ожили магические цепи. Но это было не плавное течение праны, к которому привыкли маги Часовой Башни. Это был взрыв. Серебряно-синие нити под кожей вспыхнули с яростью перегруженного ядерного реактора.
– Time Alter: Double Accel! – сорвался с губ Гарри древний приказ, завещанный Кирицугу.
Мир вокруг застыл в вязком киселе замедленного времени. Зеленый луч полз вперед с черепашьей скоростью.
Гарри не стал уклоняться. Движением, отточенным тысячами повторений, он выхватил из кобуры под пальто модифицированный пистолет, левой рукой начертив в воздухе скандинавскую руну Турисаз — Врата Терний. Гравированный рунический барьер из чистейшей кинетической стали соткался прямо перед ним.
Смертельное проклятие британских магов ударило в рунический щит.
Прозвучал оглушительный звон, похожий на удар колокола. Заклинание, рассчитанное на мгновенное уничтожение органической жизни, не нашло души в неживой материи рунного конструкта, разлетевшись на тысячи безвредных изумрудных искр.
– Что за чертовщина?! – взвыл Пожиратель Смерти, не веря своим глазам. – Он заблокировал Непростительное?! Без палочки?!
– Мусаси! – скомандовал Гарри, сбрасывая ускорение времени и делая шаг вперед. – Правый фланг! Живыми не брать, если окажут сопротивление!
– Есть, господин! – с диким, пьянящим восторгом отозвалась мечница.
Ее силуэт размылся. Воздух разорвало звуковым ударом. Первый боевик в маске даже не успел взмахнуть палочкой: две катаны Мусаси блеснули в лучах тусклого солнца, и рассеченное надвое древко его оружия вместе с