Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Тень прошлого и сияние меча
Воздух в радиусе десяти метров сжался от чудовищного перепада давления. Рассеченное надвое деревянное древко палочки брызнуло щепками, пахнущими жженой смолой и волосом единорога, а следом по жухлой траве покатилась серебряная маска в форме искаженного черепа.
Пожиратель Смерти даже не успел осознать, что произошло. В одно мгновение перед ним был лишь пустой туманный луг, а в следующее — прямо перед его лицом возникли два сияющих янтарных глаза, горящих пьянящим азартом битвы.
– Слишком медленно, господа бандиты! – звонко рассмеялась Миямото Мусаси, крутанувшись на носках гэта с грацией танцовщицы и нечеловеческой силой титана.
Плоская сторона ее второй катаны с глухим, костедробительным хрустом врезалась колдуну в челюсть. Удар отправил взрослого мужчину в полет на добрый десяток метров; сломав молодую березу, он без чувств рухнул в кусты.
Остальные четверо Пожирателей застыли в оцепенении, длившемся не больше десятой доли секунды. Для обычного человека это был лишь миг, но для Слуги класса Сэйбер и обученных магов этого времени хватило с избытком.
– Круцио! – истошно взвизгнула ведьма в разорванной мантии, лихорадочно целясь в Мусаси.
– Сектумсемпра! – вторил ей хриплый бас слева.
– Не позволю! – голос Широ прозвучал резко и сухо.
В его руках со вспышкой синеватой праны материализовались витые парные клинки — Каншо и Бакуя. Приняв низкую стойку, Широ шагнул вперед, скрестив мечи перед собой. Заклинания волшебников врезались в лезвия китайских клинков инь и ян, рассеиваясь снопами ядовито-алых и белых искр. Структурный анализ Широ мгновенно поглотил кинетическую и магическую составляющую атак, передавая вибрацию в землю.
– Гандр! – раздался холодный, уверенный окрик Рин.
С кончиков пальцев Тосаки сорвались три тяжелые, угольно-черные сферы концентрированного финского проклятия. В Часовой Башне этот выстрел считался базовым, но в исполнении Рин он обладал мощью артиллерийского снаряда. Первый шар вдребезги разнес наспех выставленный щит Протего, второй выбил палочку из рук стрелявшего, а третий врезался магу прямо в грудь, впечатав его в сырую землю с выбитым дыханием и сломанными ребрами.
Гарри двигался иначе.
Он не полагался на грубую силу Слуги или академическое совершенство камней Рин. Его манера ведения боя была наследием человека, которого в мире магов звали «Убийцей Магов». Прагматичная, безжалостная и не знающая сомнений.
– Time Alter: Triple Accel.
Мир вокруг окончательно замер. Капли утренней росы зависли в воздухе прозрачными стеклянными бусинами. Звуки выстрелов и криков растянулись в низкий, утробный гул. Магические цепи в теле Гарри вспыхнули ледяным огнем, разгоняя метаболизм, кровоток и синапсы мозга до пределов, которые человеческая плоть не должна была выдерживать.
Он сократил дистанцию в три смазанных шага. Оставшийся на ногах главарь Пожирателей только-только начал открывать рот для нового заклятия, его зрачки едва успели расшириться от первобытного ужаса.
Гарри не стал стрелять на поражение. Выставив руку, он начертил прямо в воздухе руну Соулу — знак молнии и сокрушающего солнечного жара. Магический конструкт вспыхнул ослепительным золотом. Гарри ударил ладонью с начертанной руной в центр грудной клетки мага.
– Разряд, – глухо произнес он.
Концентрированный импульс праны вышиб дух из колдуна, парализовав его нервную систему и разорвав внутренние защитные артефакты, спрятанные под мантией. Мужчина мешком осел на колени, а Гарри, резко сбросив ускорение времени, тяжело выдохнул. Из его носа тонкой струйкой потекла кровь — расплата за насилие над законами физики.
Бой продолжался ровно семь секунд.
Из пяти нападавших трое были без сознания, один стонал с переломанными ребрами, а главарь группы стоял на коленях, хватая ртом воздух и с ужасом глядя на четверых подростков и улыбающуюся мечницу.
– Что... кто вы такие?.. – прохрипел маг, когда его маска треснула и свалилась в траву, обнажив бледное лицо с испитыми чертами и фанатично горящими глазами. – Мерлин великий... Маглы не могут... так колдовать... Без палочек... Это демонология!
– Маглы? – Ольга Мария Анимусфир медленно вышла из-за спины Гарри. Ее серебряный астрономический жезл подрагивал, но в голосе звенела ярость уязвленной аристократки. – Как ты смеешь называть наследников Двенадцати Владык Часовой Башни грязными терминами своих феодальных пережитков, ничтожество?! Вы вторглись на священную землю Анимусфир! Вы осквернили монолит фиксации небесных сфер!
Колдун, не слушая ее гневных тирад, медленно перевел взгляд на Гарри. Тот стоял, опустив модифицированный ствол пистолета к земле, и вытирал рукавом кровь под носом. Взъерошенные черные волосы слегка приподнялись на ветру, открывая бледный лоб.
И багровый, тонкий шрам в виде молнии.
Глаза Пожирателя Смерти расширились до невероятных пределов. Зрачки задрожали, а челюсть отвисла, обнажив кривые желтые зубы.
– Нет... Не может быть... – просипел он, словно увидел восставшего из могилы мертвеца. – Зеленые глаза... Лицо Поттера... Но этот шрам... Мальчик-Который-Выжил остался в Хогвартсе! Его защищает Дамблдор! А ты... Ты тот самый урод! Сквиб, которого выбросили к магглам! Ты должен был сгореть в том восточном аду двенадцать лет назад!
Воздух на холме мгновенно похолодел.
Широ нахмурился, его пальцы крепче сжали рукояти проекций. Рин насторожилась, почувствовав, как аура Гарри внезапно потеряла всякое тепло, превратившись в бездонный, ледяной омут.
Мусаси плавно подошла к Мастеру сбоку. Ее веселое выражение лица исчезло без следа. Острие ее катаны опустилось ровно на кадык пленника, рассекая кожу до первой капли алой крови.
– Осторожнее со словами, падаль, – тихо, почти ласково произнесла воительница. – Мой клинок не знает жалости к тем, кто лает на моего господина. Еще одно гнилое слово — и твой язык упадет в траву раньше, чем ты успеешь моргнуть.
Гарри молчал. Его изумрудные глаза, обычно спокойные и вдумчивые, сейчас напоминали застывшее стекло. Внутри черепа пульсировала тупая боль, шрам горел, но в душе не шелохнулось ни единой струны сожаления или тоски. Память вернула ему обрывки той ночи — пламя, крики, предательство людей, называвших себя его родителями, холодные расчетливые глаза старика в полукруглых очках.
Но рядом с ним стоял Широ — брат, с которым они делили последний кусок хлеба на пепелище Фуюки. Рядом стояла Мусаси, доверившая ему свою легенду и свое сердце. Рядом были Рин, Лувия, Селла, Лизритт, маленькая Илия...
– Меня зовут не Поттер, – голос Гарри прозвучал удивительно спокойно, но от этой тишины у Пожирателя Смерти мороз пробежал по коже. – Моя семья погибла в Фуюки. Моего отца звали Кирицугу Эмия. А вы... жалкие паразиты, цепляющиеся за прах прошлого. Зачем вы пришли сюда? Что Темный Лорд ищет на территории Ассоциации?
– П-пошел ты... грязный сквиб... – попытался огрызнуться волшебник, но Мусаси слегка надавила на лезвие, и тот захлебнулся собственным криком. – Мы искали артефакты! Древние накопители римской эпохи! Наш Лорд... он возродился, но ему нужны источники чистой энергии, чтобы сокрушить барьеры Министерства и Министерства Магии Франции! Нам сказали, что здесь спят неиссякаемые жилы земли!
– Неиссякаемые жилы? – Ольга Мария издала сухой, истеричный смешок. – Идиоты! Невежественные, безграмотные дикари! Этот монолит не просто жила, это стабилизатор континентального разлома! Если бы вы активировали его своей примитивной палочковой магией, вы бы вызвали цепную детонацию эфира! Весь юг Англии провалился бы в Бездну!
– Они ничего не смыслят в фундаментальной тауматургии, Ольга, – Гарри убрал оружие в скрытую кобуру. – Для них магия — это заклинания из книжек и взмахи деревяшками. Они не чувствуют потока лей-линий.
Он подошел ближе к пленнику, опустившись на одно колено, и заглянул ему прямо в глаза:
– Передай своему Темному Лорду, когда очнешься. Если хоть одна собака из вашей стаи переступит невидимую границу между вашим мирком и Часовой Башней — вас не станут сажать в Азкабан. Палачи Эль-Меллоя и силовики Ассоциации уничтожат вас до десятого колена. А теперь — спи.
Короткий рунический символ сна, начертанный пальцем на лбу колдуна, мгновенно отправил того в глубокое беспамятство.
***
Ветер над холмом постепенно стихал, но трещины в пространственном барьере продолжали мерцать нездоровым фиолетовым светом. Древний монолит Анимусфиров — пятиметровая стела из темного метеоритного камня, покрытая спиральными выемками, — гудел на ультразвуковой частоте.
Ольга Мария стояла перед монолитом, ее руки заметно дрожали, когда она пыталась направить звездный жезл на ключевые точки пересечения созвездий.
– Черт... Черт, не сходится! – в панике шептала девушка, ее сапфировые глаза наполнялись слезами бессилия. – Прямое восхождение Кассиопеи смещено на четыре градуса из-за проклятия этих выродков! Если я не выровняю звездную ось за три минуты, контур перегрузится! Отец... отец никогда мне этого не простит! Он скажет, что я бездарность... что я не достойна фамилии Анимусфир!
– Дыши, Ольга, – раздался мягкий, уверенный голос прямо у нее над ухом.
Теплая, сильная ладонь Гарри легла поверх ее тонких, сведенных судорогой пальцев, сжимавших серебряный жезл. Девушка вздрогнула всем телом, собираясь огрызнуться, но когда ее взгляд встретился со спокойными зелеными глазами юноши, слова застряли у нее в горле.
В этих глазах не было снисхождения. Не было насмешки над ее слабостью. В них была несокрушимая, абсолютная надежность — то, чего Ольга никогда в жизни не видела среди надменных и лицемерных лордов Часовой Башни.
– Ты знаешь формулы лучше любого мага в этом полушарии, – тихо сказал Гарри, не отпуская ее руки. – Но ты пытаешься контролировать небо, забывая о земле. Звезды отражаются в зеркале земных жил. Позволь мне стать этим зеркалом.
– Ч-что?.. – едва слышно выдохнула она, чувствуя, как от его ладони по ее магическим цепям разливается мягкое, целительное тепло.
– Широ, Рин! – скомандовал Гарри, не оборачиваясь. – Держите внешний периметр! Не дайте случайным пульсациям выйти за границу холма!
– Принято! – отозвался Широ, вонзая оба клинка в землю и напитывая почву укрепляющей праной, создавая устойчивый силовой каркас.
– Камни наготове, работайте! – добавила Рин, рассыпая вокруг монолита дюжину сапфиров и рубинов, которые вспыхнули защитной сетью.
Гарри свободной левой рукой провел по холодному камню монолита. Его собственные цепи загудели в унисон с артефактом.
– Руна Эйваз — ось мира, Иггдрасиль, связующий глубины и небеса. Руна Кеназ — факел, проясняющий зрение. Ольга, соедини координаты Андромеды с третьим руническим узлом у основания. Сейчас!
Ольга Мария судорожно сглотнула, зажмурилась на секунду, а затем ее голос зазвучал звонко, чисто и мощно:
– Antares, Sirius, Vega! Да воссияет порядок первозданного свода! Coniunctio!
Серебряный луч из ее жезла ударил точно в точку, напитанную руническим пламенем Гарри. Земля под ногами вздрогнула, низкий гул монолита плавно сменился гармоничным, кристальным звоном. Фиолетовые трещины в воздухе затянулись, словно заживающая рана, а небо над холмами Кента вновь обрело естественный, серый лондонский оттенок.
Барьер встал на место.
Ольга Мария обессиленно качнулась назад. Ее колени подогнулись, но упасть ей не позволили: Гарри плавно подхватил девушку под талию, прижимая к себе и помогая удержать равновесие.
Несколько секунд они стояли в абсолютной тишине. Ольга чувствовала жар его тела сквозь ткань водолазки, слышала ровный стук его сердца и ощущала легкий запах пороха, трав и чистого горного ветра. Ее щеки залило густой краской, сердце колотилось где-то в горле.
– Ты... ты можешь уже отпустить меня, невежа! – выпалила она, судорожно отстраняясь и поправляя помятый воротник мантии, хотя в ее сапфировых глазах не было и тени прежней надменности. – Я... я и сама прекрасно справилась бы! Просто... просто твои руны оказались не самыми бесполезными, вот и все!
– Конечно, мисс Анимусфир, – Гарри чуть заметно улыбнулся, уважительно склонив голову. – Ваша астрономическая проекция была безупречна. Для меня было честью работать с вами.
Ольга Мария прикусила губу, отводя взгляд, и нервно теребила цепочку жезла. Ей отчаянно хотелось сказать что-то язвительное, чтобы защитить свою гордость, но вместо этого она тихо, почти неслышно пробормотала:
– Спасибо... Гарри.
Мусаси, наблюдавшая за этой сценой, опершись на рукоять катаны, широко и заговорщицки ухмыльнулась:
– О-хо-хо! Кажется, наш юный господин завоевал еще одну крепость без единого выстрела! Какая романтичная победа на поле боя!
– Заткнись, варварская мечница! – взвизгнула Ольга, окончательно сгорая от смущения.
***
Кабинет лорда Эль-Меллоя II тонул в клубах плотного, горького сигарного дыма.
Вейвер Вельвет сидел, откинувшись в высоком кожаном кресле, и невидящим взором изучал обломки зачарованных палочек, разложенные на бархатной салфетке перед ним. Рядом с ним стояла Базетт Фрага Макремитц, скрестив руки на груди. Бывший силовик Ассоциации хмуро рассматривала трофеи, ее короткие каштановые волосы и строгий мужской костюм придавали ей вид опасного охотника, готового к новому приказу.
– Значит, «Пожиратели Смерти», – глухо произнес лорд, стряхивая пепел в тяжелую хрустальную пепельницу. – Какое претенциозное, безвкусное название. Впрочем, вполне в духе их лидера.
– Вы знаете об этой группировке, профессор? – спросил Широ, сидевший на диване рядом с Рин.
– К сожалению, – поморщился Вейвер. – Лет пятнадцать назад, когда эта их первая междоусобица была в разгаре, Часовая Башня всерьез рассматривала вопрос о принудительном вмешательстве. Их так называемый «Темный Лорд» начал заглядываться на древние захоронения за пределами их резерваций. Но потом он столь же нелепо самоликвидировался, попытавшись убить младенца. Ассоциация предпочла закрыть глаза: пока эти сектанты варятся в собственном соку и не нарушают Устав Скрытия перед маглами, их внутренние дрязги никого не волнуют.
Вейвер перевел тяжелый взгляд на Гарри. Тот сидел у окна, спокойно потягивая чай, который ему молча принесла Лизритт. Беловолосая девушка-гомункул замерла за спинкой его кресла, положив бледные ладони ему на плечи в привычном жесте защиты и обладания.
– Но сегодня ситуация изменилась, – продолжил профессор. – Твой шрам, Гарри. И то, что сказал этот фанатик перед тем, как Базетт стерла ему память и сдала полиции Лондона под видом магловского психопата.
– Я знаю, кто они, профессор, – спокойно отозвался Гарри. – Моя память вернулась не полностью, но достаточно, чтобы сложить мозаику. Моя биологическая фамилия — Поттер. В той бойне в 1991 году выжил не только мой младший брат Годрик. Я был там. И этот шрам — след той самой магии.
Ольга Мария, сидевшая в противоположном углу кабинета, вздрогнула и вскинула голову, с новой, сложной смесью жалости и благоговения глядя на юношу.
– Поттеры — старый чистокровный род этого их Министерства, – Вейвер помрачнел еще сильнее. – Не ровня двенадцати семьям Часовой Башни, но среди своих они имеют вес. Джеймс Поттер — ветеран их аврората. Лили Поттер — признанный мастер зельеварения. А их сын, Годрик Поттер, в их прессе возведен в ранг национальной святыни. «Мальчик-Который-Выжил». Избранный спаситель магической Британии.
– Какая мерзость, – холодно бросила Рин, ее пальцы нервно сжали край юбки. – Они выбросили собственного ребенка к маглам, посчитав его инвалидом, чтобы не портить репутацию своего драгоценного «чемпиона»?! Да если бы мой отец посмел поступить так со мной или с Сакурой...
Она осеклась, вспомнив трагедию собственной семьи и то, как Сакуру когда-то отдали Мато, но тут же добавила:
– Никакой истинный маг, уважающий свою кровь, не поступил бы столь убого. Это не прагматизм. Это трусость.
– Британское Министерство прогнило насквозь, – подтвердила Базетт, ее ирландский акцент прозвучал жестко. – Церковь держит с ними нейтралитет только потому, что они сами изолировали себя за чарами Фиделиуса и древними кельтскими завесами. Но если этот их Волдеморт начнет полномасштабную войну и полезет на территории Лондона, Ассоциация не останется в стороне.
– И что теперь? – тихо спросил Широ, глядя на брата. – Они узнают о тебе, Гарри?
– Скорее всего, – вздохнул Вейвер. – Дамблдор — верховный чародей их Визенгамота и директор школы Хогвартс — старый лис. У него есть информаторы в магическом Скотланд-Ярде. До него дойдут слухи о том, что в Кенте барьер был восстановлен за секунды, а Пожиратели нейтрализованы магом с зелеными глазами и шрамом-молнией. Рано или поздно они попытаются выйти на контакт. Либо Поттеры, либо сам Дамблдор.
Гарри поставил чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал в тишине кабинета четко и веско, словно выстрел.
– Пусть пытаются, – произнес он. В его голосе не было ни гнева, ни обиды. Лишь холодная, алмазная твердость. – Мальчик по имени Гарри Поттер умер тридцать первого октября 1991 года в Годриковой Лощине. А то, что от него осталось, окончательно сгорело в пожаре Фуюки в девяносто четвертом. Человек, который сидит перед вами, — Гарри Эмия. Мой дом — здесь. Моя семья — здесь. И если эти люди решат, что могут вмешаться в мою жизнь или использовать меня в своих детских войнах за пророчества...
Мусаси, стоявшая у стены, тихо рассмеялась, обнажая дюйм сияющей стали катаны:
– То им придется сначала пройти через меня. А я, честно говоря, очень сомневаюсь, что их хрупкие палочки выдержат хотя бы один взмах стиля Нито-рю.
Ольга Мария внезапно поднялась со своего места. Ее подбородок был гордо вскинут, а сапфировые глаза горели решимостью:
– И через дом Анимусфир! Гарри защитил монолит нашей семьи. Любая попытка этих варваров из Министерства предъявить на него права будет расценена моим отцом как прямое объявление войны нашему роду. Я лично составлю ноту протеста в отдел внешних связей Часовой Башни!
Вейвер Вельвет посмотрел на разгневанную юную наследницу, затем на невозмутимого Гарри, за спиной которого уже висела Лизритт, прижимаясь подбородком к его макушке, и только тяжело вздохнул, потянувшись за новой сигарой:
– Пресвятая Дева... Почему каждый раз, когда семья Эмия оказывается в эпицентре кризиса, вокруг них собирается армия смертоносных женщин, готовых сжечь мир дотла?.. Ступайте домой. Все вы. Мне нужно составить отчет для лорда Бартмелоя и выпить чего-нибудь крепче чая.
***
Вечерний особняк семьи Эмия встретил их привычным теплом и ароматами домашнего уюта.
Пока на кухне шло священнодействие — на этот раз у плиты стояли Широ и Сакура, готовившие грандиозный ужин в честь успешного завершения первой полевой практики Ольги Марии (которую, разумеется, затащили на ужин практически силой под предлогом «аристократического долга вежливости»), — Гарри вышел на деревянную террасу заднего двора.
Лондонский туман медленно опускался на сад, окутывая старые яблони серым саваном. Здесь было тихо. Ни шума машин, ни шепота древних фолиантов.
Гарри прислонился к перилам, глядя на размытый диск луны, пробивающийся сквозь облака.
«Какая красивая луна...» — эхом прозвучали в его памяти последние слова Кирицугу.
Сзади послышался легкий, почти неслышный шорох ткани. Теплые руки обвили его поперек груди, а мягкое тело прижалось к его спине. Запах сакуры, стали и рисового вина мгновенно заполнил легкие.
– О чем задумался, мой господин? – тихо спросила Мусаси, положив подбородок ему на плечо.
– О словах отца, – Гарри накрыл ее ладони своими. – Он говорил, что нельзя спасти всех. Что герой всегда оставляет за собой чью-то смерть. Сегодня... когда я увидел того Пожирателя, я на мгновение захотел уничтожить их всех. Не просто оглушить, а стереть в порошок. За то, что они напомнили мне о тех, кто предал меня в детстве.
Мусаси слегка сжала его в объятиях, ее дыхание обожгло его шею:
– Но ты не сделал этого. Ты защитил ту крикливую белую девочку. Ты спас землю от катастрофы. И ты пощадил врага, оставив ему шанс осознать свою глупость. Кирицугу-доно был великим воином, но его сердце было изранено слишком глубоко. А твое сердце, Гарри... оно живое. В нем есть место не только для долга, но и для нас.
– Для вас? – чуть насмешливо переспросил он, повернув голову и встретившись с ее сияющими янтарными глазами.
– Разумеется! – Мусаси лукаво прищурилась, приподнявшись на цыпочки и легко, почти невесомо коснувшись своими губами его губ. – Для меня, величайшей мечницы под этим небом. Для этой милой фарфоровой куколки Лизритт, которая сейчас сверлит меня ревнивым взглядом из дверного проема. И даже для этой напыщенной маленькой звездочетки, которая прямо сейчас на кухне пытается доказать Тосаке, что умеет правильно держать нож для суши, хотя явно видит его впервые в жизни.
Гарри не сдержал тихого смеха. Напряжение, копившееся весь день, окончательно растаяло.
В дверях действительно стояла Лизритт, держа в руках теплый шерстяной плед. Ее алые глаза спокойно наблюдали за поцелуем, после чего она подошла ближе и невозмутимо накинула плед на плечи Гарри, заодно укутав и Мусаси.
– Гарри простудится, – констатировала гомункул, прижимаясь к его боку и беззастенчиво устраивая голову на его груди. – Селла сказала, что суп готов. И... Селла сказала, что белая гостья из Анимусфир уронила рыбу на пол и теперь тихо плачет в углу. Широ-кун ее утешает. Гарри должен пойти и спасти положение.
– Похоже, у героя нет времени на отдых, – улыбнулся Гарри, обнимая обеих девушек за плечи.
– Настоящий мужчина не бежит от битвы на кухне! – гордо провозгласила Мусаси, увлекая его внутрь дома.
***
В этот же самый час, за сотни миль к северу, в древнем замке Хогвартс, ночную тишину круглого директорского кабинета нарушил резкий, металлический звон.
Серебряный прибор, похожий на сложную модель Солнечной системы с вращающимися сферами из тончайшего хрусталя, задрожал. Тонкая струйка черного дыма вырвалась из центральной сферы, и крошечный колокольчик, дремавший на вершине астролябии больше двенадцати лет, издал протяжный, жалобный звук.
Альбус Дамблдор мгновенно поднял голову от исписанного пергамента. Его очки-половинки блеснули в свете свечей, а рука с неожиданной для столь древнего старца скоростью потянулась к тисовой палочке.
Дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял Джеймс Поттер — старший аврор Министерства, в чьих каштановых волосах уже проглядывала ранняя седина, а за его спиной тревожно мерцали изумрудные глаза Лили.
– Альбус! – задыхаясь, произнес Джеймс. – Из Кента поступили экстренные сводки. Дозорный отряд Пожирателей разгромлен на границе магловского графства. Все пятеро нейтрализованы.
– Это работа Ордена? – с надеждой спросила Лили, прижимая руки к груди. – Сириус или Ремус успели перехватить их?
– Нет... – Дамблдор медленно поднялся из-за стола, его взгляд был прикован к треснувшей хрустальной сфере прибора, некогда настроенного на кровь старшего сына Поттеров. – Это были не наши люди. И даже не авроры.
Старик подошел к окну, за которым шумело черное озеро Шотландии.
– Нападавшие были разбиты за считанные секунды. Их палочки уничтожены неизвестным холодным оружием, а на месте стычки зафиксированы следы высшей рунической магии континентального типа. Но самое тревожное не это.
Дамблдор повернулся к родителям Избранного, и в его голосе впервые за долгие годы прозвучала неприкрытая, леденящая душу тревога:
– Аврорат перехватил отчет магловской полиции. Главарь нападавших бредил перед тем, как ему стерли память. Он кричал о призраке. О юноше с зелеными глазами, смертоносным оружием и шрамом в форме молнии на лбу.
Лили пошатнулась, ее лицо стало белее мела. Джеймс замер, судорожно сжав кулаки, не веря собственным ушам:
– Гарри?.. Но он... он был сквибом! Он погиб в Фуюки! Ты сам показывал нам отчеты японских властей о неопознанных жертвах пожара!
– Магия прихотлива, Джеймс, – тихо, тяжело вздохнул Дамблдор, глядя на дымящийся серебряный прибор. – Похоже, мы совершили чудовищную ошибку. Тот, кого мы считали угасшей искрой, не просто выжил. Он стал клинком. И боюсь... этот клинок выкован в горниле, о существовании которого наш мир даже не догадывается.