Гарри и королева Соны Ситри
Цена отречения и сталь Ямато
В кабинете студенческого совета академии Куо царила безупречная, почти медитативная тишина. За высокими стрельчатыми окнами медленно угасал теплый японский вечер, окрашивая кроны цветущих сакур во дворе в багровые и золотые тона. Солнечные лучи косыми полосами ложились на полированное темное дерево массивного стола, за которым восседала президент совета.
Сона Ситри, младшая сестра владыки Левиафан и наследница одного из столпов преисподней, поправила тонкие очки в строгой оправе и сделала глоток из фарфоровой чашки. Ее холодный, аналитический взгляд скользнул по фигуре молодого мужчины, стоявшего у распахнутого окна.
Он выглядел так, словно сошел со старинной гравюры о легендарных воинах, хотя на нем был надет безупречно выглаженный темно-синий камзол с серебряной филигранью, плотно облегавший широкие плечи. Черные, как вороново крыло, волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб, на котором лишь при очень ярком свете можно было различить тончайшую, почти растворившуюся нить древнего шрама в виде молнии. Но ярче всего выделялись его глаза — ледяные, пронзительно-голубые, в глубине которых мерцало нечеловеческое, потустороннее пламя.
На поясе мужчины, в черных лакированных ножнах, перевитых лазурным шнуром, покоилась катана. Легендарный клинок, разделяющий саму ткань пространства. Ямато.
– Ты сегодня необычайно задумчив, Гарри, – мягко, но властно произнесла Сона, откладывая перьевую ручку. – Барьер города спокоен. Рейтинговая игра с домом Баэль позади, и наши позиции в подземном мире сильны как никогда. Что тревожит моего Рыцаря?
Гарри не обернулся сразу. Его пальцы в белой перчатке легко коснулись цубы катаны. От одного этого едва уловимого движения воздух вокруг него дрогнул, порождая едва слышный стеклянный перезвон — словно сама реальность трескалась под гнетом сконцентрированной демонической энергии.
– Ничего, что требовало бы твоего прямого вмешательства, президент, – его голос звучал бархатисто, низко и пугающе спокойно. В нем не осталось ни капли от того забитого, вечно голодного мальчика, которого когда-то запирали в сырых подвалах Поттер-мэнора. Это был голос существа, познавшего истинную силу и абсолютную дисциплину. – Лишь рябь в эфире. Отголоски старого мира, который мнит себя центром вселенной, не осознавая собственной ничтожности.
Дверь боковой комнаты тихо отворилась, и мягкие, бесшумные шаги заставили лед в глазах мечника моментально растаять.
В кабинет вошла вице-президент студсовета — Цубаки Шинра. Ее длинные темные волосы струились по плечам, а традиционная форма академии подчеркивала грациозную, зрелую фигуру. На руках женщина бережно держала сверток из тончайшего шелка. В свертке посапывал пятимесячный младенец — черноволосый мальчик с крошечными, еще полупрозрачными зачатками кожистых демонических крылышек за спиной, которые тот рефлекторно прятал во сне.
Цубаки подошла к мужу. Ее губы тронула теплая, любящая улыбка, предназначенная только для него одного.
– Он только что уснул, дорогой, – тихо прошептала она, передавая ребенка на руки отцу с абсолютным, безграничным доверием. – Твоя демоническая аура успокаивает его куда лучше любых колыбельных.
Гарри осторожно принял сына. Могучие руки, способные взмахом клинка рассечь тяжелый танк или высшего падшего ангела, держали крошечное тело с благоговейной нежностью. Малыш тихо пискнул, потерся носиком о воротник отцовского камзола и сладко задышал.
– Он станет великим воином, Цубаки, – произнес Гарри, глядя на сына. – Но, в отличие от меня, ему никогда не придется вымаливать крохи тепла у тех, кто обязан был его защищать. Он знает, что его любят.
Сона с легкой полуулыбкой наблюдала за этой картиной. Ее Ферзь и ее Рыцарь. Союз, который вначале казался чисто политическим ходом внутри клана Ситри, перерос в настоящую, несокрушимую семью.
Когда Гарри десять лет назад появился в Куо — лишенный магии британцев, выбросивший и сломавший свою палочку, движимый лишь жаждой знаний и магловской наукой — он был всего лишь смертным с необычайно несгибаемой волей. Но судьба распорядилась иначе. Нападение бродячего падшего ангела, смертельная рана в грудь... и спасение. Сона лично использовала редчайшую фигуру Рыцаря-мутации, чтобы вернуть его к жизни.
И тогда его спящая кровь пробудилась. Лишенная ограничений детской магической системы волшебников, душа Гарри нашла резонанс с древней, позабытой демонической концепцией. Концепцией Темного Слейера. Абсолютная концентрация, холодный расчет, клинки призрачного света и способность разрезать само измерение. Гарри прошел через пламя сражений с падшими, через кризис с Кокабиэлем, через интриги подземного мира плечом к плечу с Иссеем Хёдо и кланом Гремори, но всегда оставался верен одной лишь фракции — Ситри. И своей жене, Цубаки.
Внезапно воздух в центре кабинета сгустился. Пространство затрещало, запахло паленой медью и сургучом.
– Барьер! – мгновенно подобралась Сона, ее глаза блеснули ледяной лазурью. Магический круг клана Ситри вспыхнул под ее ногами. – Кто-то пытается взломать внешнюю защиту академии с помощью пространственного якоря. Грубая, примитивная работа.
– Не взломать, – холодно отозвался Гарри, даже не шелохнувшись. – Оставить послание. Очень настойчивое.
В центре комнаты с хлопком материализовался свиток из тяжелого пергамента, скрепленный огромной сургучной печатью с гербом: золотой грифон, сжимающий в лапах меч и волшебную палочку. Печать древнейшего и благороднейшего рода Поттеров.
Свиток повис в воздухе, охваченный золотистым сиянием, и из него раздался громогласный, усиленный чарами голос Джеймса Поттера. В кабинете зазвенели стекла от наглой, барской самоуверенности, сквозившей в каждом слове:
– «Слушай внимательно, Гарри! Это говорит твой отец, Лорд Джеймс Поттер. Наше великодушие не знает границ. Великая война окончена, Темный Лорд повержен твоим братом Годриком, национальным героем магической Британии! Однако во имя высшего блага род Поттеров понес тяжелую утрату — Годрик был ранен и временно лишен возможности дать продолжение нашей великой династии. Гоблины уведомили нас, что ты, живя среди маглов на Востоке, заключил брак и породил дитя мужского пола».
Цубаки медленно прищурилась. Воздух вокруг нее начал замерзать, зеркальная гладь ее святого механизма отозвалась тихим, смертоносным гулом.
Голос из письма продолжал греметь:
– «Мы посовещались с директором Дамблдором и Лордом Блэком. Мы приняли решение простить твой юношеский бунт и вернуть тебя в семью. Ты восстанавливаешься в правах младшего сына рода. Твой ребенок немедленно передается под опеку Годрика и Джиневры Уизли. Он пройдет ритуал кровного усыновления и получит великое имя Поттеров, дабы продолжить дело Света. Что до твоей восточной сожительницы — род выплатит ей щедрую компенсацию в пять тысяч галеонов за ее труды, после чего ее память о ребенке будет аккуратно стерта нашими лучшими невыразимцами, дабы избежать нарушения Статута о Секретности. Если ты посмеешь ослушаться, помни: я — Лорд Поттер. Я аннулирую твой жалкий магловский брак щелчком пальцев, а ребенка мы изымем силой закона и аврората. Мы прибудем в Японию через два дня через международный портключ, дабы забрать законное наследие нашей крови. Будь готов пасть на колени и благодарить род за милость!»
Свиток вспыхнул багровым пламенем и осыпался серым пеплом прямо на персидский ковер.
В кабинете повисла мертвая, кладбищенская тишина.
– Стереть... мне память? – голос Цубаки Шинры был тихим, но в нем звенела такая бездна первобытной демонической ярости, что тени по углам комнаты зашевелились, принимая форму ощетинившихся пик. В ее руках сам собой соткался длинный нагината, лезвие которого покрылось черным льдом. – Забрать моего сына? Отдать его какой-то рыжей человеческой девке и меченому калеке?!
– Успокойся, Цубаки, – негромко произнесла Сона, хотя ее собственные пальцы впились в край стола так, что полированное дерево хрустнуло. – Ни один смертный червь не посмеет тронуть членов студсовета Куо. Они даже не понимают, кому бросили вызов. Стереть память наследнице клана Шинра? Объявить брак высшего демона недействительным по законам их жалкого островного министерства? Это не просто безумие. Это оскорбление всего подземного мира.
Она перевела взгляд на Гарри.
– Твое слово, Рыцарь. Если ты позволишь, я свяжусь с Сазексом Люцифером и моим братом Серафоллом. Британское министерство магии будет стерто с лица земли за попытку агрессии против высшей аристократии демонов еще до того, как они закончат завтракать овсянкой.
Гарри медленно подошел к жене. С предельной осторожностью он вернул спящего сына матери, коснувшись губами ее бледного лба.
– Нет нужды беспокоить Владык Преисподней из-за бродячих собак, Сона, – произнес Гарри.
В его голосе не было гнева. Не было обиды. Там была лишь абсолютная, бескрайняя пустота. Холод космоса, перед которым меркнут любые человеческие страсти.
– Они сказали, что прибудут через два дня? – Гарри слегка склонил голову набок, и левая рука легла на рукоять Ямато. – Нет. Они прибудут сегодня. Я слишком хорошо знаю Джеймса Поттера и Альбуса Дамблдора. Их высокомерие не терпит ожидания. Они уже активировали портключ и думают, что застанут меня врасплох — жалкого, сломленного сквиба, живущего в тесной квартирке на окраине Токио.
– И что ты намерен делать? – спросила Цубаки, прижимая ребенка к груди и с тревогой глядя в лицо мужа.
Гарри бросил взгляд в окно. На школьном дворе, прямо посреди аккуратно подстриженного газона, воздух закручивался в воронку грязно-золотого магического вихря. Пространство содрогалось от топорного, дикого перемещения группы британских магов.
– То, чему они так и не научились за все свои жалкие войны, – ответил бывший Поттер. На его губах заиграла тонкая, пугающая усмешка. – Я преподам им урок мотивации.
***
Хлопок аппарационного перехода ударил по барабанным перепонкам подобно выстрелу пушки.
На вымощенной камнем площади перед главным корпусом академии Куо возникла представительная делегация. Во главе шел Джеймс Поттер, облаченный в парадную алую мантию с родовым гербом, поверх которой был накинут тяжелый плащ из шкуры дракона. Его лицо выражало смесь хозяйской уверенности и брезгливости — он оглядывал современные стеклянные фасады японской школы так, словно ступил в свинарник.
Рядом с ним, опираясь на инкрустированную серебром трость, шел Годрик. Победитель Волан-де-Морта заметно осунулся, под его глазами залегли темные тени, а на бледном лбу уродливо темнел шрам в форме буквы «V». Но взгляд его был полон спеси. Он сжимал в кармане палочку из остролиста и мысленно уже держал на руках младенца, который смоет с него позор мужской несостоятельности.
Слева от них вышагивал Сириус Блэк в неизменной кожаной куртке поверх темной мантии, нервно скаля зубы, и Римус Люпин, чье лицо выражало глубокую неловкость. Замыкали шествие Лили Поттер, бледная, прячущая глаза за полями шляпы, и сам Альбус Дамблдор. Великий светлый волшебник шел неспешно, шурша фиолетовой мантией, расшитой полумесяцами, и его очки-половинки загадочно поблескивали.
– Мерлин великий, ну и безвкусица, – громко фыркнул Джеймс, озираясь. – Стекло, бетон... Никакой древности, никакой магии. Как Гарри мог променять благородный магический мир на эту магловскую дыру?
– Джеймс, будь сдержаннее, – тихо попросила Лили, нервно теребя рукав. – Гарри... он столько лет жил один. Он может не понять...
– Не понять?! – взвился Годрик, резко поворачиваясь к матери. – Мама, ты в своем уме?! Мы делаем ему одолжение! Его сын станет великим волшебником, наследником рода победителей! А кем бы он вырос здесь? Жалким клерком, считающим магловские бумажки? Гарри должен целовать нам ноги за то, что мы вообще снизошли до него после того, как он бросил нас перед войной!
– Успокойтесь, мальчики мои, – мягко прожурчал Дамблдор, поднимая руку. – Мы пришли сюда с миром. Мы вернем заблудшую овцу в стадо. Если мистер Поттер проявит упрямство, легкое Конфундус и кровный призыв решат дело без лишнего шума. Министерство магии Японии предупреждено о нашем визите как о частном семейном деле. Никто нам не помешает.
– Да брось, Альбус, щенок всегда был трусом, – оскалился Сириус. – Вспомни, как он сломал палочку и сбежал на четвертом курсе, когда запахло жареным! Чуть надавим авторитетом лорда — сам отдаст сопляка и еще попросит прощения.
– Вы слишком много говорите.
Голос прозвучал не громко, но он словно заполнил собой все пространство двора. Он шел отовсюду — от крон сакур, от каменных плит, от холодного вечернего неба.
Маги вздрогнули и синхронно выхватили палочки.
На широкой гранитной лестнице, ведущей к главному входу академии, стоял человек.
Джеймс моргнул, не веря собственным глазам. Он помнил Гарри щуплым, угловатым подростком с вечно растрепанными волосами и затравленным взглядом из-под сломанных круглых очков.
Перед ними стоял мужчина. Высокий, атлетически сложенный, с королевской осанкой и взглядом хищника высшего порядка. В темно-синем камзоле, с безупречно уложенными волосами, он смотрел на пришельцев сверху вниз, словно на грязь, случайно налипшую на подошву его сапога. На его поясе висела длинная катана.
– Гарри? – неуверенно позвала Лили, сделав шаг вперед. Ее материнское сердце екнуло от странного, необъяснимого ужаса, повеявшего от ее брошенного сына. – Сынок... это правда ты?
– У тебя нет сына с таким именем, женщина, – ровно ответил Гарри, не сдвинувшись ни на миллиметр. – Имя «Поттер» умерло для меня в тот день, когда вы предпочли плясать вокруг лживого идола, вышвырнув меня вон.
– Как ты смеешь так разговаривать с матерью, щенок?! – рявкнул Джеймс, делая шаг вперед и потрясая палочкой из красного дерева. – Ты забываешься! Ты стоишь перед главой своего рода! Мы пришли за тем, что принадлежит нам по праву крови. Где твой выродок? Живо веди сюда свою девку и отдай ребенка Годрику! Мы подписали бумаги о твоем помиловании, так что радуйся нашей милости!
Гарри медленно перевел ледяной взор на отца.
– Помилование? Право крови? – уголок его губ дрогнул в едва заметной, убийственной усмешке. – Какое убожество. Вы явились в мои владения, угрожаете моей семье и смеете говорить о милости?
– Гарри, мальчик мой, – вмешался Дамблдор, выступая вперед с благожелательной улыбкой, в которой сквозила холодная сталь. – Ты ослеплен старыми обидами. Род Поттеров — оплот Света. Твой племянник... точнее, твой сын должен занять место, предначертанное судьбой. Не противься высшему благу. Отдай дитя. Твоя магловская супруга еще молода, вы заведете других детей, а этот мальчик станет великим магом. Не заставляй нас применять силу. Ты ведь знаешь, что без палочки ты бессилен против волшебников.
– Слышишь, урод? – осклабился Годрик, хромая вперед и тыча палочкой в сторону брата. – Отдай моего наследника! Ты всегда был ничтожеством, пустым местом! И остался им! Живо неси сюда ребенка, пока я не вспомнил пару хороших боевых проклятий, которыми мы выжигали Пожирателей!
Гарри закрыл глаза на секунду. А когда открыл их, мир вокруг магов изменился.
Температура на школьном дворе рухнула вниз на десятки градусов. Лепестки сакуры застыли прямо в воздухе, покрываясь ледяной коркой. Давление, обрушившееся на британцев, было настолько чудовищным, что почва под их ногами просела, а защитные чары на мантиях лопнули с жалобным треском.
Это была не магия волшебников. Это была чистая, концентрированная демоническая мощь, древняя и безжалостная, словно сама Преисподняя распахнула свои врата.
– Глупость, – тихо произнес Гарри.
Его большой палец левой руки мягко толкнул гарду катаны.
*Клик.*
Полированная сталь Ямато обнажилась всего на два дюйма.
Воздух перед Годриком взорвался.
– Сектумсем... – попытался взреветь Избранный, вскидывая палочку.
Он даже не успел договорить. Никто из магов не увидел движения. Не было луча света, не было свиста заклинания. Пространство просто преломилось десятком лазурных геометрических линий.
*Дзынь.*
Палочка Годрика распалась на аккуратные деревянные кругляши толщиной в миллиметр и рассыпалась прахом. В ту же секунду его мантия превратилась в лохмотья, а на груди и плечах национального героя расцвели тончайшие, филигранные порезы, из которых брызнула кровь. Сам Годрик с истошным воплем рухнул на колени, хватаясь за рассеченную плоть.
– Годрик! – взвизгнула Лили, бросаясь к нему.
– Что за чертовщина?! – взревел Сириус, вскидывая палочку. – Экспеллиармус! Бомбарда!
– Ступефай! – рявкнул Джеймс.
Два луча — красный и ослепительно-белый — устремились в сторону Гарри.
Гарри даже не шелохнулся. Вокруг него в воздухе материализовались восемь полупрозрачных, пылающих лазурным призрачным светом мечей — *Summoned Swords*. Расположившись идеальным кругом за его спиной, они вращались с гудением турбины.
Один из призрачных клинков сорвался с места, рассекая воздух со сверхзвуковой скоростью.
Он не просто сбил заклинания — он прошил их насквозь, развеяв чужую магию в пыль, и с глухим стуком вонзился в гранитные плиты ровно в дюйме между ботинками Джеймса Поттера. От клинка исходил такой невыносимый потусторонний холод, что штанины мантии лорда Поттера моментально оледенели и потрескались.
– Вы называете это силой? – Гарри медленно спустился на одну ступеньку. Звук его шага отозвался в сознании магов погребальным набатом. – Вы полагаетесь на деревянные прутики и пустые слова о крови. Вы кичитесь победой над жалким полукровкой-террористом, возомнившим себя лордом. Вы не знаете, что такое настоящая битва. Вы не знаете, что такое сила.
– Демон... – прохрипел Римус Люпин. Его внутренний волк внутри скулил от первобытного ужаса, забившись в самый дальний угол сознания и наотрез отказываясь подчиняться. Оборотень рухнул на четвереньки, не в силах вынести ауру хищника, стоящего перед ними. – Джеймс... это не человек... Мерлин всемогущий, это не магия волшебников!
Альбус Дамблдор впервые в жизни потерял свое легендарное спокойствие. Старик побледнел как полотно. Его пальцы судорожно сжали Бузинную палочку, магическое ядро Верховного чародея взревело, разворачивая вокруг оставшихся магов мощнейший золотой щит Протего Хоррибилис.
– Мистер Поттер... Гарри... остановись! – в голосе Дамблдора прорезались панические нотки. – Что ты с собой сделал?! Ты впустил в себя тьму! Ты осквернил свою человеческую сущность!
– Осквернил? – Гарри снова слегка обнажил клинок. – Нет. Я просто отсек все лишнее. Вашу ложь. Вашу слабость. Вашу иллюзию значимости.
Гарри исчез.
Он не использовал аппарацию. Не было звука хлопка. Это была абсолютная скорость стиля Темного Слейера — *Trickster* и *Dark Slayer*, слитые воедино.
В ту же долю секунды Дамблдор почувствовал, как воздух позади него стал ледяным.
– Слишком медленно, старик, – прошептал голос прямо над ухом великого волшебника.
Щит Протего Хоррибилис, способный выдержать прямое попадание бомбардировки пожирателей смерти, не просто разбился — он распался на миллионы стеклянных искр от одного лишь касания ножен Ямато.
Дамблдор попытался развернуться, взмахнув палочкой смерти, но Гарри даже не стал вынимать меч. Простым ударом тыльной стороны ладони в предплечье он выбил легендарный артефакт из рук директора. Палочка взлетела в воздух, и еще до того, как она упала, Гарри перехватил ее левой рукой и с глухим, сухим треском сломал пополам, бросив обломки под ноги ошеломленному магу.
– Моя палочка... – прошептал Дамблдор, глядя на обломки древнейшего реликта с выражением абсолютного, парализующего ужаса.
– Гарри, прошу тебя, пощади! – закричала Лили, закрывая собой скулящего от боли Годрика. По ее щекам градом катились слезы. – Мы твои родители! Мы дали тебе жизнь!
Гарри медленно повернулся к ней. В его ледяных глазах не отражалось ничего. Ни единого воспоминания о детских криках в темном подвале. Ни боли от разорванной книги. Все эти обиды были ничтожны — они принадлежали смертному мальчику, который давно умер и возродился из пепла демонической сталью.
– Вы дали мне лишь плоть, от которой я давно отрекся, – холодно произнес он. – Моя жизнь принадлежит клану Ситри. Мое сердце принадлежит моей жене, Цубаки Шинра. А мой сын носит имя, до величия которого вашему увядающему роду никогда не дотянуться.
Он перевел взгляд на Джеймса. Лорд Поттер стоял ни жив ни мертв, его трясло мелкой дрожью, палочка выпала из ослабевших пальцев.
– Ты хотел расторгнуть мой брак, Джеймс? – тихо спросил Гарри, сделав к нему шаг. Джеймс отшатнулся и упал на спину, нелепо засучив ногами по брусчатке. – Ты хотел забрать моего первенца?
– Я... я твой отец... – пролепетал Джеймс, и в его глазах стоял первобытный ужас человека, осознавшего, что он заглянул в пасть бездны. – Закон магии... закон рода...
– Твой род мертв, – отчеканил Гарри. – Твой драгоценный первенец — пустоцвет. Твое имя сотрется из памяти этого мира через одно поколение. И это не проклятие Реддла. Это справедливость.
Дверь академии с легким стуком распахнулась.
На крыльцо вышли Сона Ситри и Цубаки Шинра. За их спинами медленно распахнулись угольно-черные демонические крылья, сотканные из чистой магической мощи. В руках Цубаки по-прежнему покоился ребенок, но ее лицо было холодным, как ледник. Следом за ними выстроились остальные члены студенческого совета, их ауры слились в единое подавляющее давление, заставившее воздух звенеть.
– От имени Великого Дома Ситри и Владык Преисподней, – звонко, разносясь над округой, провозгласила Сона Ситри, глядя на сжавшихся на земле британцев, – я объявляю вас нарушителями границ и государственными преступниками потустороннего мира. Ваша жизнь сохранена исключительно по милости нашего Рыцаря.
Цубаки подошла к мужу, встав с ним плечом к плечу. Она взглянула на Лили и Годрика с бесконечным презрением истинной аристократки преисподней.
– Если хоть одна сова из вашей варварской провинции пересечет границу Японии, – произнесла вице-президент, и ее голос резал острее бритвы, – если хоть один ваш агент посмеет взглянуть в сторону моего сына... я лично приду в ваш министерский дворец. И поверьте, человеческие колдуны, от вашего Лондона не останется даже пепла.
Гарри полностью вернул Ямато в ножны.
*Щелк.*
Звук закрывающегося замка цубы прозвучал как захлопнувшаяся крышка гроба.
– Убирайтесь, – бросил Гарри, отворачиваясь от них и беря жену за руку. – И радуйтесь тому, что остались дышать.
Сириус, тяжело дыша и едва волоча ноги, подхватил под руки рыдающего Годрика. Римус, шатаясь, помог подняться оцепеневшему Дамблдору. Лили судорожно вцепилась в рукав Джеймса, пытаясь оторвать мужа от земли.
Они не сказали больше ни слова. Вся их спесь, все их величие победителей Темного Лорда, вся их чистокровная гордость были растоптаны, искромсаны и втоптаны в грязь за считанные секунды. Без единого заклинания. Без капли шанса на победу.
Джеймс дрожащими руками вытащил из кармана аварийный портключ — треснувшую серебряную табакерку.
– Активация... – выдавил он пересохшими губами.
Вспышка грязно-синего света поглотила британскую делегацию, унося их прочь — сломленных, униженных и осознавших, что род Поттеров действительно обречен на забвение.
На школьном дворе вновь воцарилась тишина.
Лепестки сакуры оттаяли и вновь плавно закружились в теплом вечернем воздухе, опадая на каменные плиты, на которых еще алели мелкие капли крови Избранного.
– Ты был удивительно мягок с ними, Гарри, – заметила Сона, снимая очки и протирая их шелковым платком. Ее крылья плавно растаяли в воздухе. – Я ожидала, что ты оставишь здесь пару голов в качестве назидания их министерству.
– Они не стоят того, чтобы пачкать сталь Ямато, президент, – спокойно ответил Гарри. Он повернулся к жене и нежно провел пальцем по щеке проснувшегося малыша. Мальчик открыл ясные, умные глазки и звонко рассмеялся, потянувшись крошечной ручкой к отцу. – Смерть была бы для них избавлением. Пусть живут. Пусть Джеймс каждый день смотри