Гарри Кадзама
Пепел иллюзий
– Мой сын принадлежит только себе и своей матери, – ледяным тоном завершил Гарри, и в тишине сада каждое его слово звенело, словно удар тяжелого молота по наковальне. – Ни тебе. Ни Джеймсу. Ни вашему прогнившему совету святош.
Сириус тяжело дышал, прижимаясь лопатками к замшелому камню садового фонаря. Его пальцы, сжимавшие палочку из терновника, побелели от напряжения. Он смотрел на стоявшего перед ним мужчину и отчаянно пытался разглядеть в нем того забитого, вечно молчаливого мальчишку, который когда-то прятался в пыльных углах Поттер-мэнора. Но перед ним был совершенно чужой человек. Хищник. Воин с осанкой императора, от которого исходила почти осязаемая волна первобытной, несокрушимой силы.
– Гарри, одумайся! – голос Сириуса сорвался на хриплый полушепот. – Ты же Бродягу помнишь! Я катал тебя на плечах, когда ты был крохой! Я подарил тебе ту первую игрушечную метлу! Джеймс любит тебя, Лили ночами не спит, изводит себя слезами! Мы совершили ошибку, да, мы виноваты перед тобой! Но ребенок… ты не можешь лишить его магии, не можешь спрятать в этом магловском загоне! Поттеры дали миру сотни великих волшебников, ты не имеешь права прерывать эту цепь!
– Ошибку? – тихо переспросил Гарри. Он сделал еще один шаг. Трава под его подошвами даже не шелохнулась — шаг был абсолютно бесшумным, словно у призрака. – Ты называешь четырнадцать лет систематического унижения «ошибкой», Сириус? Ты называешь побои, подвал и разорванные книги «ошибкой»?
– Джеймс был на взводе! Шла война! – взвизгнул Блэк, и в его глазах блеснуло знакомое безумие узника Азкабана. – Годрик был надеждой всего мира! Нам приходилось жертвовать малым ради великого! Ты должен понять… ты обязан понять!
– Я ничего вам не обязан, – отрезал Гарри. – И меньше всего — тебе, цепной пес моего отца. Ты явился в мой дом под покровом ночи. Ты притащил с собой боевиков со стирателями памяти. Вы хотели забрать моего сына и превратить его в марионетку для кастрированного шута, которого вы называете героем. Знаешь, как на Востоке называют таких, как ты?
Сириус дернул подбородком, его рука с палочкой взметнулась:
– Мне плевать, как называют нас узкоглазые дикари! Во имя Света… *Петрификус Тоталус!*
Белый луч заклятия вырвался из кончика терновой палочки с сухим треском. На такой короткой дистанции — меньше трех метров — ни один европейский волшебник не успел бы даже подумать о щите.
Но Гарри не был европейским волшебником.
Его корпус сместился на несколько дюймов в сторону с невероятной, смазанной скоростью, доступной лишь мастерам боевых искусств стиля Мишима. Луч заклинания рассек воздух в волоске от его щеки и бесследно врезался в каменный фонарь за спиной, оставив лишь легкое серое пятно копоти.
В следующее мгновение Гарри сократил дистанцию.
Сириус даже не успел моргнуть. Тяжелая ладонь в боевой перчатке сомкнулась на его запястье с силой гидравлического пресса. Раздался резкий, отвратительный хруст суставов.
– А-а-а-а-хр-р! – взвыл Блэк, роняя палочку.
Второй рукой Гарри перехватил падающий терновый прут прямо в воздухе. Не глядя на оружие, он сжал пальцы — лазурная вспышка концентрированной духовной энергии раскалила древко докрасна. Дерево вспыхнуло синим пламенем, обуглилось за долю секунды и рассыпалось в пыль между пальцами Гарри, оставив лишь тлеющую сердцевину из жилы дракона, которая тут же растаяла серым дымком.
– Моя палочка… – в ужасе прохрипел Сириус, прижимая к груди сломанную руку и оседая на колени. Его лицо покрылось смертельной бледностью. Уничтожение инструмента для чистокровного мага было равносильно ритуальному оскоплению. – Ты… чудовище…
– Твоя палочка — мусор, Сириус, – спокойно произнес Гарри, глядя на корчащегося у его ног крестного. – Как и твоя хваленая верность.
Сзади раздались легкие шаги.
Асука подошла к поверженному аврору Джону Долишу, который все еще лежал без сознания под кленом, и брезгливо пнула его носком кроссовка. Мужчина издал глухой стон, но глаз не открыл.
– Эй, Гарри, взгляни на это, – позвала девушка.
Она нагнулась и подняла с травы тяжелую кожаную сумку с гербом британского Министерства, выпавшую из рук одного из наемников. Расстегнув серебряные пряжки, Асука запустила руку внутрь и вытащила стеклянный флакон, защищенный золотой рунной гравировкой. Внутри флакона густо переливалась темно-алая субстанция, мерцавшая неестественным оранжевым светом.
К флакону шелковой лентой был привязан пергамент с печатями Верховного Чародея Визенгамота.
– Что это за гадость? – нахмурилась Асука, передавая флакон мужу. – Пахнет застоявшейся кровью и какой-то мерзкой приворотной травой.
Гарри пробежал взглядом по строчкам на пергаменте, и его брови медленно сдвинулись к переносице. В воздухе вокруг него снова опасно запахло озоном.
– Ритуал абсолютного кровного перерождения, – прочитал он вслух, и каждое слово сочилось ядом. – Древнейшая магия крови, запрещенная даже в Европе еще в семнадцатом веке. Альбус Дамблдор лично составил формулу.
Гарри перевел взгляд на дрожащего на земле Сириуса:
– Вы принесли кровь Джиневры Уизли. План был не просто усыновить моего сына. Этот ритуал… он должен был полностью выжечь из тела ребенка материнскую линию. Стереть кровь Кадзама на духовном и физическом уровнях, заменив ее кровью Уизли. Младенец должен был пройти через семь кругов мучительной ломки костей и сосудов, чтобы стать «чистокровным» сыном Годрика.
Асука замерла.
Цвет лица девушки изменился. Ее глаза расширились, а затем в них вспыхнула такая слепая, всепоглощающая материнская ярость, что даже защитные барьеры поместья отозвались глухим гулом на всплеск ее духовной силы.
– Они… хотели… что? – ее голос упал до зловещего, вибрирующего шепота.
– Они хотели переписать его плоть, – холодно подтвердил Гарри. – Смертность младенцев при этом ритуале составляет шестьдесят процентов. Но для Дамблдора это была приемлемая статистика. Ради «Высшего блага».
– Ах вы… выродки! – закричала Асука.
Она шагнула к Сириусу, и ее нога в кроссовке с сокрушительной силой врезалась анимагу под ребра. Сириус захлебнулся криком, перевернулся в воздухе и с глухим стуком впечатался в гравийную дорожку, сплевывая алую пену.
– Вы посмели явиться в мой дом, чтобы мучить моего сына?! – Асука нависла над скулящим Блэком, ее кулаки были окутаны золотым пламенем стиля Кадзама. – Да я вам кишки выпущу и скормлю дворовым псам в трущобах Дотонбори! Я сотру вашу Англию в порошок!
– Асука, стой, – негромко, но твердо произнес Гарри, положив руку ей на плечо.
Прикосновение мужа подействовало мгновенно. Золотое пламя на кулаках девушки слегка померкло, хотя грудь продолжала яростно вздыматься.
– Почему ты останавливаешь меня?! – прорычала она, сверкая карими глазами. – Этот пес заслуживает смерти! Они все заслуживают!
– Смерть для них — слишком легкий выход, – ответил Гарри. – Мертвый Сириус Блэк станет для британцев мучеником. Дамблдор произнесет красивую речь над его могилой, обвинит нас в терроризме и сплотит вокруг себя оставшихся дураков. Нет. Сириус вернется домой.
Гарри присел на корточки перед корчащимся магом, схватил того за сальные волосы и рывком вздернул его голову вверх, заставляя смотреть прямо себе в глаза:
– Ты вернешься в Лондон, Сириус. Ты пойдешь к Джеймсу, к Дамблдору и к своей рыжей шлюхе. И ты собственными губами расскажешь им все.
В саду послышался глухой рокот мощных двигателей.
Через открытые кованые ворота поместья на территорию въехали три черных бронированных внедорожника с матовыми стеклами и эмблемами корпорации «Мишима Дзайбацу». Двери распахнулись почти бесшумно, и во двор высыпали бойцы Tekken Force в полной тактической выкладке. Никаких криков, никаких лишних движений — четкая, отточенная военная машина.
Из головного автомобиля неспешно выбрался пожилой мужчина в темно-сером костюме с безупречно выглаженным шелковым платком в нагрудном кармане. На его лацкане поблескивал серебряный значок старшего координатора службы внутренней безопасности.
– Доброй ночи, господин Кадзама, госпожа Кадзама, – мужчина вежливо склонил голову, не обращая ни малейшего внимания на тела поверженных британцев. – Господин Хейхачи просил передать, что чай в Токио остывает, но он с огромным интересом наблюдает за трансляцией с камер внешнего периметра.
– Доброй ночи, Танака-сан, – кивнул Гарри, отпуская волосы Сириуса. Голова анимага бессильно упала на гравий. – У нас гости без виз. Четверо нарушителей суверенной территории. Один аристократ и трое вооруженных наемников.
– Мы зафиксировали незаконное использование пространственных маяков в портовой зоне, – невозмутимо отозвался Танака, доставая из кармана электронный планшет. – Международная Конфедерация Магов уже поставлена в известность о нарушении Статута о границах. Японское магическое бюро выразило глубокую… озабоченность.
Координатор позволил себе тонкую, едва заметную усмешку:
– Господин Хейхачи лично позвонил Верховному Канцлеру Конфедерации в Женеву тридцать минут назад. Разговор был весьма продуктивным. Канцлер согласился, что вторжение британских граждан с целью похищения ребенка из семьи, находящейся под прямым патронажем «Мишима Дзайбацу», является актом государственного терроризма.
Сириус на земле издал сдавленный хрип:
– Терроризма?.. Какого… черта… Мы — Орден Феникса… Мы победили Волан-де-Морта…
– Орден Феникса в международных реестрах значится как незаконное военизированное формирование без государственной регистрации, – сухо парировал Танака, даже не глядя на Блэка. – Обычная банда самопровозглашенных дружинников.
Координатор повернулся к бойцам Tekken Force:
– Связать наемников. Использовать блокаторы духовной энергии типа «М-4». Перевезти их в изолятор номер три в Кобе. Медицинскую помощь оказать в минимальном объеме, необходимом для допроса.
– Есть! – четко отозвался командир группы.
Штурмовики мгновенно спеленали троих британских авроров тяжелыми полимерными стяжками, защелкнув на их шеях толстые титановые ошейники с тускло светящимися синими диодами — устройства, полностью глушащие любые магические эманации и блокирующие доступ к ядру. Джона Долиша и его подельников за ноги поволокли к багажникам внедорожников, словно туши забитого скота.
– А с этим что делать? – спросила Асука, брезгливо кивнув на Сириуса.
Гарри подошел к разбитому фонарю, подобрал сумку с пергаментами Дамблдора и флаконом крови Джинни Уизли.
– Сириус полетит утренним дипломатическим рейсом, – произнес Гарри. – В сопровождении юристов «Мишима Дзайбацу».
Он снова посмотрел на крестного, и в его глазах блеснула холодная, расчетливая сталь:
– Ты передашь этот флакон Джеймсу лично в руки, Бродяга. Скажи ему, что в следующий раз, когда он решит посягнуть на мою семью, кровь в этой склянке будет принадлежать не девке Уизли. Она будет принадлежать Годрику. И я лично выпущу ее из его жилы.
Сириус зажмурился, по его грязной, окровавленной щеке покатилась одинокая слеза бессилия и стыда.
***
*Лондон. Здание Министерства Магии. 17 августа 2005 года, полдень.*
В Атриуме Министерства магии яблоку негде было упасть.
Корнелиус Фадж созвал экстренный брифинг для британской и международной прессы. После скандального разоблачения в Визенгамоте рейтинг министра стремительно катился в бездну, и чиновник лихорадочно искал способ переломить ситуацию в свою пользу.
На возвышении у золотого фонтана Магического Братства были установлены трибуны. Рядом с Фаджем, нервно поправляющим изумрудный котелок, стояли лорд Джеймс Поттер и Альбус Дамблдор.
Джеймс выглядел так, будто не спал трое суток. Его глаза покраснели, мантия сидела криво, а левая рука постоянно теребила сломанный перстень Главы Рода. Но на лице мага застыла фальшивая, натянутая маска уверенности. Он ждал вестей. Прошло уже больше тридцати шести часов с момента отправки Сириуса в Осаку. Дамблдор уверял, что операция займет не больше суток, и юный наследник крови вот-вот окажется в безопасных стенах Хогвартса под защитой древних чар.
– Достопочтенные граждане, представители прессы! – звучно вещал Фадж через зачарованный микрофон. – Слухи о расколе в рядах победителей сильно преувеличены продажными писаками! Дом Поттер был и остается опорой нашего общества! В эти минуты завершаются конфиденциальные переговоры по возвращению юного отпрыска рода в лоно семьи…
Договорить министр не успел.
Пространство в самом центре Атриума, прямо перед золотыми статуями, с оглушительным, похожим на взрыв хлорпикриновой гранаты звуком разорвалось.
Магическая ударная волна разметала первые ряды журналистов, заставив взвизгнуть Риту Скитер, чье перо снова улетело куда-то в толпу. Воздух наполнился едким белым дымом с отчетливым запахом серы и машинного масла.
Когда дым рассеялся, толпа в ужасе ахнула.
Посреди зала стояли четверо мужчин азиатской наружности в строгих черных костюмах дипломатического корпуса корпорации «Мишима». Их лица были абсолютно бесстрастными, в руках они держали толстые папки из огнеупорного пластика.
А между ними, на полированном мраморном полу, лежал человек.
Он был одет в грязные, изодранные лохмотья, некогда бывшие мантией из тонкой шерсти. Его левая рука висела под неестественным углом, загипсованная в грубую медицинскую шину. Лицо представляло собой сплошной багрово-синий кровоподтек со сломанным носом и заплывшим глазом. А на шее узника глухо поблескивал массивный титановый ошейник с гравировкой на японском языке и эмблемой клана Кадзама.
– Сириус?! – истошно закричал Джеймс Поттер, бросаясь вперед, забыв обо всех приличиях. – Сириус, во имя Мерлина! Что с тобой сделали?!
Альбус Дамблдор мгновенно вскинул Бузинную палочку, его лицо окаменело:
– Охрана! Оцепить зал! Авроры, взять чужаков под стражу!
– Стоять на месте, господин Дамблдор, – раздался резкий, металлический голос старшего японского дипломата.
Мужчина поднял руку, демонстрируя тяжелый золотой жетон с гербом Международной Конфедерации Магов и специальным разрешением верховного комиссара по безопасности:
– Мы прибыли под полным дипломатическим иммунитетом категории «А». Любая попытка поднять палочку в нашу сторону будет расценена как нападение на официальную делегацию правительства Японии и корпорации «Мишима Дзайбацу».
Авроры во главе с Кингсли Бруствером замерли на полушаге, растерянно оглядываясь на министра. Фадж побледнел до цвета рисовой бумаги.
– Мы доставили вам вашего… подданного, – дипломат брезгливо указал носком полированной туфли на скулящего Сириуса. – Гражданин Сириус Блэк был задержан в ночь на шестнадцатое августа при попытке вооруженного вторжения в частное владение семьи Кадзама в префектуре Осака.
По залу пронесся шквал щелчков колдокамер. Вспышки магния озаряли скорчившегося на полу лорда Блэка со всех сторон.
– Ложь! – выкрикнул Джеймс, пытаясь поднять друга с пола. – Это провокация! Сириус — герой войны! Он не мог…
– Гражданин Блэк действовал в составе диверсионной группы из четырех человек, – продолжал дипломат, чеканя каждое слово так, что оно разносилось по всему Атриуму. – Трое других участников — действующие офицеры вашего Департамента правопорядка, включая старшего следователя Джона Долиша. В настоящий момент они дают показания следственному комитету Международной Конфедерации Магов в Токио.
Дипломат открыл папку и достал хрустальный флакон с переливающейся кровью Джинни Уизли, а также зачарованный пергамент с подписью Дамблдора:
– При задержанных были обнаружены боевые артефакты неизбирательного действия, стиратели памяти высшего класса, а также материалы для проведения ритуала насильственного перерождения крови несовершеннолетнего ребенка.
Мужчина повернулся к замершим журналистам и поднял флакон над головой:
– Британское Министерство магии и верховное руководство Ордена Феникса санкционировали попытку похищения пятимесячного младенца Рена Кадзама с целью проведения над ним запрещенного ритуала черной некромантии. Видеозаписи задержания, признательные показания мистера Долиша и образцы магии крови уже переданы во все ведущие мировые агентства магии.
– Нет… нет, это чушь… – лепетал Фадж, судорожно хватая ртом воздух. – Альбус, скажи им! Это подделка!
Но Альбус Дамблдор молчал. Великий Светлый маг стоял неподвижно, и его пальцы, сжимавшие легендарную палочку, мелко дрожали. Он понимал: это конец. Не военный, не магический — юридический и репутационный крах. Все, что он выстраивал десятилетиями, его статус морального компаса магического мира рухнул в одну секунду под объективами десятков колдокамер.
Дипломат бросил пергамент и флакон прямо к ногам Джеймса Поттера:
– Мистер Гарольд Кадзама просил передать это лично вам, лорд Поттер. Он возвращает вам вашу грязь. И передает последнее предупреждение: если хоть один представитель вашей фамилии или вашего министерства приблизится к границам Японии — Конгломерат Мишима начнет полную экономическую и магическую блокаду Британских островов.
Японец развернулся, щелкнул пальцами, активируя международный порт-ключ, и четверо дипломатов растворились в воздухе, оставив Атриум погруженным в ледяной, оглушительный хаос.
Джеймс бессильно опустился на колени рядом с Сириусом. Его руки тряслись.
– Сириус… – прошептал он, глядя в разбитое лицо друга. – Что он сказал? Что Гарри сказал тебе?!
Сириус с трудом приоткрыл заплывший кровью глаз. Его губы искривились в горькой, безумной усмешке, из сломанного зуба сочилась слюна.
– Он сказал… – прохрипел Блэк, и его голос эхом разнесся по притихшему залу. – Он сказал, что в следующий раз… кровь в этом флаконе… будет принадлежать Годрику. Он не простит нас, Сохатый. Никогда. Мы для него… пустое место.
Джеймс застыл. Из его пальцев выпал пергамент с планом ритуала, запачканный мраморной пылью. Вокруг вспыхивали десятки камер, журналисты выкрикивали яростные вопросы, Фадж прятался за спинами бледных авроров, а Дамблдор медленно, опустив голову, уходил к лифтам, впервые в жизни выглядя дряхлым, сломленным стариком.
Род Поттеров получил свой ответ. И этот ответ был окончательным.
***
*Осака. 18 августа 2005 года.*
Утро выдалось ясным и свежим. Дождь, прошедший накануне вечером, смыл последнюю духоту, оставив на листьях бамбука крупные, сверкающие капли. Воздух пах озоном, мокрой хвоей и жареной рыбой, которую на кухне додзё готовила тетушка Асуки.
Гарри стоял на краю широкой деревянной веранды, одетый в чистое белое кимоно для утренней медитации.
Его ладони были раскрыты навстречу восходящему солнцу. Он медленно, глубоко дышал, пропуская утреннюю прану через меридианы тела. Никакой магии, никаких боевых рун — просто чистый, спокойный ток энергии, восстанавливающий баланс после бурных событий последних дней.
Тихие шаги за спиной заставили его мягко улыбнуться, не открывая глаз.
– Опять медитируешь? – раздался знакомый, насмешливый голос.
Асука подошла вплотную и положила подбородок ему на плечо. Ее руки мягко обвились вокруг его талии. Она была в простом домашнем халате с короткими рукавами, влажные после душа каштановые волосы пахли цитрусовым шампунем.
– Навожу порядок в мыслях, – ответил Гарри, накрывая ее ладони своими. – После визита наших британских «родственников» в саду до сих пор оставался неприятный осадок. Пришлось обновить защитные печати на восточной стене.
– Твой старик Мишима уже прислал утренний факс, – хмыкнула Асука, уткнувшись носом в его шею. – Говорит, в Лондоне сейчас настоящее веселье. Министерство магии трещит по швам, против Дамблдора начали международное расследование за использование запрещенной магии крови, а твоего папашу Джеймса исключили из состава Визенгамота за дискредитацию статуса лорда.
– Меня это больше не касается, – спокойно произнес Гарри.
– Знаю, – девушка легко поцеловала его в щеку. – Но приятно знать, что негодяи получили по заслугам. Тетушка говорит, что карма — это такая штука, которая всегда возвращается. Особенно если ей немного помочь хорошим ударом с разворота.
Гарри тихо рассмеялся, разворачиваясь в ее объятиях и притягивая жену ближе к себе:
– Твой удар с разворота вчера ночью войдет в учебники по тактике Tekken Force. Танака до сих пор под впечатлением. Сказал, что никогда не видел, чтобы аврора высшего ранга вырубали за полторы секунды без единого выстрела.
– Пусть знают наших, – гордо вздернула носик Асука. – Никто не смеет угрожать моему сыну. Ни бородатые волшебники, ни чистокровные идиоты в платьях.
Из глубины дома раздался звонкий, требовательный крик.
Маленький Рен окончательно проснулся и требовал внимания.
Асука шутливо вздохнула:
– Ну вот, командующий подал голос. Иди, папочка. Твоя очередь менять подгузники. Можешь применить к нему свои хваленые бесконтактные техники.
– Боюсь, против полного подгузника даже магия стиля Мишима бессильна, – усмехнулся Гарри.
Он шагнул в прохладную глубину дома, где в плетеной колыбели, залитой утренним солнечным светом, барахтался его сын. Малыш Рен увидел отца, замахал крохотными пухлыми ручками и радостно, беззубо улыбнулся, издав звонкий звук.
Гарри бережно поднял ребенка на руки, прижав теплое маленькое тельце к груди. Внутри мальчика ровно и спокойно билось чистое сердце — свободное от проклятий, от вековых предрассудков и от чужой, навязанной судьбы.
Он был Реном Кадзама.
Сыном воина, который сломал оковы прошлого и построил свой собственный мир на несокрушимой стали восточной земли.
Гарри подошел к открытому окну, глядя на то, как над Осакой встает новое, чистое солнце. Где-то там, за океаном, догорали в собственном пепле иллюзии далекого острова, но здесь, в этом саду, жизнь только начиналась. И ничто в мире больше не могло отнять у него этот покой.