Гарри Поттер и карта Ассасина Эмия
Тени над вересковыми пустошами
Флёр Делакур смотрела на протянутую узкую ладонь в черной перчатке так, словно перед ней разверзлась бездна. В затылке пульсировала тупая боль от соприкосновения с полированным гранитом, а на губах остался металлический привкус собственной крови — при падении она прикусила язык.
Никогда в жизни с ней не обращались подобным образом. Ни один мальчишка, ни один взрослый волшебник во всей Франции не смел даже повысить на нее голос, ослепленный ее красотой и удушливым вейловским очарованием. А этот парень просто сбил ее с ног, как неопытную мишень на полигоне, и приставил к ее лбу древко ее же собственной палочки.
Она сжала зубы, подавляя подступившие слезы унижения, и ухватилась за его руку. Хватка Хару была твердой и не вызывала сомнений в его физической силе: одним выверенным движением он поднял девушку на ноги, словно она ничего не весила, и тут же отступил на полшага назад, возвращая дистанцию.
– Твоя гордость ранена, – спокойно произнес он, протягивая ей палочку рукоятью вперед. – Это нормально. Но если ты позволишь этой обиде затуманить разум, ты погибнешь на первом же испытании.
– Я... я не ожидала такой скорости, – выдавила Флёр, потирая ноющее запястье. Синева ее глаз потемнела, приобретая оттенок грозового неба. – Волшебники так не двигаются.
– Волшебники скованы рамками дуэльного кодекса семнадцатого века, – вмешалась Шино Курибаяси, спрыгивая с перил галереи прямо на гранитный пол без малейшего звука. В руках она крутила армейский нож. – Они кланяются, отсчитывают шаги и ждут, пока противник завершит красивый пасс палочкой. Настоящий враг не будет ждать, блондиночка. Он перережет тебе горло со спины или заложит взрывчатку под кровать, пока ты спишь.
– Достаточно, – негромко оборвал ее Хару, но Шино тут же послушно спрятала лезвие в ножны на бедре.
Жан-Пьер Делакур спустился по винтовой лестнице. Его лицо было бледным, но в глазах читалось неподдельное облегчение. Он подошел к дочери и осторожно положил руку ей на плечо.
– Теперь ты понимаешь, почему я настоял на этом контракте, Флёр?
– Да, папа, – глухо ответила девушка. Она подняла глаза на Хару, и в ее взгляде высокомерие окончательно уступило место жадному, острому интересу. – Ты сказал, что научишь меня выживать. С чего мы начнем?
Хару коротко взглянул на настенные часы.
– Прямо сейчас. Десять минут на смену формы. Полоса препятствий в лесной части поместья. Сая подготовит периметр.
Сая Кисараги молча склонила голову, ее рука привычно легла на рукоять катаны, и в следующее мгновение жрица растворилась в тенях коридора.
***
Следующий месяц превратился для Флёр Делакур в оживший кошмар, который постепенно становился ее новой сущностью.
Хару не делал скидок на ее пол, происхождение или статус наследницы древнего рода. Каждое утро начиналось в пять часов с кросса по пересеченной местности. На плечи Флёр вешали утяжелители, заставляя бежать по оврагам и подлеску, пока легкие не начинали гореть огнем.
– Магия бесполезна, если твое тело истощено! – безжалостно бросал Хару, бежавший рядом с ней с тяжелым тактическим рюкзаком и даже не сбивший дыхание. – Во время боя адреналин сужает сосуды. Твое сердцебиение зашкаливает. Если ты не умеешь контролировать дыхание, ты не сможешь произнести ни одной внятной формулы и сорвешь концентрацию.
Днем за нее бралась Шино. Спарринги по рукопашному бою оставляли на теле полувейлы сплошные кровоподтеки. Курибаяси учила ее грязным приемам уличной драки: ударам в пах, переломам пальцев, захватам гортани и выбиванию суставов.
– Забудь о благородстве! – орала Шино, впечатывая Флёр спиной в тренировочный мат после очередной неудачной попытки девушки разорвать захват. – Если на тебя навалился бугай в мантии пожирателя, выдавливай ему глаза большими пальцами! Рви зубами сонную артерию! На войне побеждает тот, кто готов пойти на шаг дальше своего врага!
Но самой сложной частью оказалась работа с магией под руководством самого Хару.
Он запретил ей использовать классические связки Шармбатона. Вместо этого он препарировал каждое ее заклинание, как хирург вскрывает труп.
– Слишком длинный замах, – методично комментировал он, стоя перед ней с секундомером. – Щит «Протего» тратит тридцать процентов твоего резерва на удержание стационарной полусферы. Зачем защищать все тело, если траектория луча направлена только в правое плечо? Сформируй щит размером с чайное блюдце прямо перед заклинанием противника и срикошеть его в сторону.
– Это требует запредельного контроля! – тяжело дыша, возражала Флёр. Ее шелковая блузка промокла от пота, волосы спутались, но в движениях появилась пугающая, хищная грация.
– Контроль — это единственное, что отличает мага от бешеной обезьяны с зажженным факелом, – холодно парировал Хару. – Еще раз.
Постепенно тренировки начали приносить плоды. Флёр научилась использовать свою стихию — огонь вейлы — не как хаотичную вспышку гнева, а как концентрированный инструмент. Под руководством Саи она освоила медитативные техники синтоистских монахов, позволявшие отсекать лишние эмоции и входить в состояние абсолютной ментальной тишины. Ее врожденная аура перестала неконтролируемо бить по окружающим, свернувшись плотным коконом вокруг ее ауры, готовая в любую секунду выплеснуться сокрушительным ментальным ударом.
Вечерами, когда измученная Флёр едва находила силы добраться до гостиной, она наблюдала за своим наставником.
Хару почти не спал. Она часто видела в щель приоткрытой двери, как он сидит за рабочим столом в свете зеленоватого экрана портативного магловского компьютера. Вокруг него ровными рядами лежали детали разобранного пистолета Thompson Contender, коробочки с капсюлями и тяжелые патроны калибра .30-06 Springfield. Он работал с ними с методичностью патологоанатома: гравировал крошечные руны на медной оболочке пуль, заливал внутрь стабилизированный праной состав и проверял балансировку на микровесах.
Однажды ночью она не выдержала и вошла в его комнату, принеся две чашки крепкого кофе.
– Ты никогда не отдыхаешь? – тихо спросила она, опуская чашку на край стола.
Хару не вздрогнул. Его пальцы продолжали ввинчивать пулю в гильзу с помощью ручного пресса.
– Отдых — это роскошь, которую я не могу себе позволить, пока контракт не завершен.
– Мой отец щедро платит тебе, Хару. Но я вижу... ты делаешь это не ради денег.
Флёр села на краешек стула напротив него. В неверном полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из камня. Черные жесткие волосы, тени под скулами и эти неестественные, гипнотически зеленые глаза, в которых не было ни капли юношеского тепла.
– Деньги — это всего лишь ресурс для закупки боеприпасов, оборудования и поддержания автономии, – ровно ответил он.
– Тогда почему? – настаивала она. – Сая сказала, что ты спас ее из горящего храма. Шино говорит о тебе так, словно ты единственный человек во всем мире, ради которого стоит дышать. Ты кажешься безжалостным чудовищем на тренировках, но ты тратишь часы, обучая Шино трансфигурации, а Габриэль вчера подарил зачарованный оберег, который защитит ее от ментального давления. Кто ты на самом деле, Эмия Хару?
Хару замер. Его руки опустились на стол. На мгновение в его глазах промелькнуло нечто темное, древнее и полное неизбывной горечи — отголосок души Кирицугу, навеки спаянный с его собственным естеством.
– Я тот, кто однажды понял простую истину, – произнес он, и его голос звучал глухо, словно из глубины склепа. – Мир полон лицемеров, которые прячутся за высокими словами о «Свете», «Великом Благе» и «Любви». Но когда приходит тьма, эти святоши первыми приносят в жертву невинных, чтобы спасти свои шкуры или сохранить иллюзию контроля. Если ты хочешь спасти десять жизней, иногда приходится без колебаний убить троих. Если ты не готов испачкать руки в крови мерзавцев, кровь праведников затопит этот мир.
Флёр затаила дыхание. Она чувствовала исходящую от него ауру — это не было зло. Это была абсолютная, беспощадная справедливость палача, который не испытывает ненависти к тем, кого казнит, но рубит головы ради того, чтобы выжили остальные.
– Тебя предали, – прошептала она, повинуясь внезапной догадке. – Твоя семья... они сделали с тобой это?
Хару медленно поднял взгляд.
– Моя прежняя семья мертва. Для них я перестал существовать восемь лет назад. И поверь мне, Флёр... когда они поймут, кем я стал, они пожалеют, что не добили меня в колыбели.
В эту ночь Флёр Делакур впервые почувствовала, как в ее груди что-то дрогнуло. Это не было поверхностное увлечение красивой внешностью или титулом. Перед ней был сломанный клинок, перекованный в смертоносное оружие, и она отчаянно, всеми фибрами своей получеловеческой души захотела стать теми ножнами, которые смогут укрыть эту сталь.
***
24 августа 1994 года. Дартмур, Англия.
Воздух над вересковыми пустошами южного Девона пах мокрой травой, сыростью и тяжелым запахом десятков тысяч магов, собравшихся со всего мира. Чемпионат мира по квиддичу между Ирландией и Болгарией стал идеальной ширмой для демонстрации богатства и могущества Министерства Магии Великобритании.
В Министерской ложе стадиона яблоку негде было упасть. Золоченые перила, бархатные кресла, шампанское рекой и напыщенные речи Корнелиуса Фаджа, который без устали расшаркивался перед иностранными гостями.
Хару стоял в тени за креслом Жана-Пьера Делакура. На нем был строгий черный костюм-тройка с шелковым галстуком, скрывавший под жилетом анатомический бронежилет из кевлара и драконьей кожи. Под левой подмышкой покоилась Беретта с глушителем, на поясе сзади — Contender. Сая и Шино стояли чуть пооль, одетые в элегантные темные платья свободного покроя, под подолами которых прятались пистолеты-пулеметы и укороченные лезвия.
Флёр сидела рядом с матерью, держа на коленях маленькую Габриэль. На ней была мантия из нежно-голубого шармбатонского шелка, но сидела она с прямой спиной профессионального дуэлянта. Никаких лишних движений, взгляд непрерывно сканировал окружение, правая рука всегда находилась в полудюйме от рукояти палочки, спрятанной в рукаве специального наруча, сконструированного Хару.
– Жан-Пьер, дорогой друг! – раздался громкий, раскатистый голос.
В ложу вошла процессия чистокровных британцев. Впереди шествовал Люциус Малфой со своим семейством, надменно задрав подбородок с тростью в руках. А следом за ними...
Сердце Хару не пропустило ни единого удара. Магические Цепи внутри его тела оставались в холодном покое, хотя расчетные алгоритмы в сознании мгновенно идентифицировали цели.
Джеймс Поттер. Глава аврората, в парадной красной мантии с золотым шитьем. Лицо сохранило юношескую заносчивость, в глазах — привычное высокомерие человека, которому закон не писан.
Рядом с ним шла Лили Поттер. Изумрудное шелковое платье подчеркивало ее медные волосы, но Хару сразу заметил глубокие морщины в уголках ее губ и нервные, дерганые движения тонких пальцев, сжимавших сумочку.
А в центре внимания находился он.
Годрик Поттер. Национальный герой Британии. Четырнадцатилетний подросток шел с развязной походкой победителя, на его плечах красовалась мантия с вышитым гербом Гриффиндора и золотой надписью «Мальчик-Который-Выжил». Рядом с ним семенил рыжий Рон Уизли, разинув рот от величия ложи, и Гермиона Грейнджер, испуганно озиравшаяся по сторонам. Замыкала шествие девочка с гладкими темно-рыжими волосами и умными серыми глазами — Роуз Поттер. Она держалась в стороне от брата, с брезгливостью глядя на то, как Годрик упивается вниманием репортеров «Ежедневного Пророка».
– Министр Делакур, какая честь! – Джеймс Поттер широко улыбнулся, подходя ближе и протягивая руку. – Надеюсь, вам нравится наше гостеприимство? Британская организация на высшем уровне, не правда ли?
Жан-Пьер вежливо пожал руку, но его улыбка была холодной, дипломатической.
– Благодарю, лорд Поттер. Мы с нетерпением ждем игры. Однако безопасность столь масштабного мероприятия вызывает определенные вопросы. Периметр размыт, стихийные палаточные лагеря маглов буквально под боком у стадиона.
Джеймс пренебрежительно махнул рукой:
– Пустяки! Аврорат держит все под контролем. К тому же, здесь мой сын. Пока Годрик с нами, ни одна темная тварь не посмеет высунуть нос. Верно, чемпион?
Годрик гордо выпятил грудь, на которой блестел орден Мерлина третьей степени.
– Если кто-то из прихвостней Сама-Знаете-Кого сунется сюда, отец, я лично покажу им, почему они проиграли тринадцать лет назад!
Флёр едва заметно скривила губы, но промолчала. Шино тихо фыркнула в кулак, за что получила едва заметный тычок локтем от Саи.
Внезапно взгляд Лили Поттер скользнул по французской делегации и замер на фигуре молодого телохранителя, стоявшего за спиной министра.
Она нахмурилась. Что-то в осанке этого темноволосого юноши, в резких, хищных линиях его челюсти и абсолютной неподвижности вызвало в ее груди странную, болезненную волну. Словно холодная игла прошила материнское сердце.
– Простите... – невольно сорвалось с ее губ, и она сделала шаг вперед. – Молодой человек, мы раньше не встречались?
Хару медленно поднял глаза. Два ледяных изумруда встретились со взглядом женщины, которая тринадцать лет назад отдала его магию другому ребенку и молча смотрела, как его увозят в кошмар чулана под лестницей.
Внутри него не было ни гнева, ни тоски. Карта Ассасина выжгла детские травмы, оставив лишь холодный пепел анализа. Лили Поттер была для него посторонней. Гражданским лицом с посредственными боевыми навыками и критическим уровнем эмоциональной нестабильности.
– Исключено, мадам Поттер, – ответил он на безупречном, холодном французском, перейдя на английский лишь во второй фразе с легким, искусственным азиатским акцентом: – Я гражданин Японии. В Британии нахожусь впервые в рамках выполнения служебного контракта.
– О... простите, – Лили смутилась, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Ее рука машинально потянулась к груди, где под мантией висел медальон с портретами детей. Но на этом портрете Гарри навсегда остался годовалым младенцем. – Мне просто показалось... Ваши глаза.
– Глаза — это всего лишь генетическая случайность, мадам, – отрезал Хару и отвел взгляд, давая понять, что разговор окончен.
Джеймс нахмурился, заметив холодность юноши:
– Эй, парень, повежливее с леди Поттер! Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?
Хару даже не повернул головы в его сторону. Его голос прозвучал как щелчок взводимого затвора:
– Я нахожусь при исполнении обязанностей начальника службы безопасности полномочного министра суверенного государства, мистер Поттер. Моя задача — оценка угроз, а не светские беседы с местными чиновниками. Если у вас есть претензии по протоколу, вы можете направить официальную ноту в японский департамент правопорядка.
Джеймс поперхнулся воздухом. Чтобы какой-то сопливый наемник посмел так отвечать ему, герою войны и главе Аврората?!
– Джеймс, оставь, – тихо дернула мужа за рукав Лили, чувствуя необъяснимую дрожь во всем теле. – Не устраивай сцену перед иностранцами.
– Хм, наглый мальчишка, – пробормотал Джеймс, отступая. – Ничего, скоро начнется матч. Пойдем, Годрик, я познакомлю тебя с министром Болгарии.
Когда семейство Поттеров отошло, Флёр чуть наклонилась к Хару, едва касаясь губами ткани его плеча.
– Ты в порядке? – прошептала она по-французски. Она уловила тончайшие изменения в потоках праны вокруг него.
– Абсолютно, – так же тихо ответил Хару. – Готовьтесь. Этот вечер не закончится фейерверками. Воздух пропитан запахом темной магии и дешевого перегара. Нападение произойдет в течение трех часов после финала.
***
Матч завершился грандиозной победой Ирландии, несмотря на то, что болгарский ловец Виктор Крам поймал снитч. Трибуны ревели, тысячи пьяных болельщиков вывалились на пустоши, распевая гимны и взрывая петарды.
Около двух часов ночи небо над лагерем окрасилось в багровые тона.
Первыми раздались крики. Сначала далекие, тонущие в шуме праздника, затем все более отчетливые, полные первобытного ужаса. Запах гари и горящей синтетики ворвался в шатер французской делегации, расположенный в привилегированном секторе.
Хару стоял у входа, уже экипированный. Черный тактический бронежилет, разгрузочный пояс, запасные обоймы, гранаты со слезоточивым газом и светошумовые заряды. В руках — Walther WA2000 в компактной разборной модификации.
– Началось, – произнес он, глядя в темноту через прибор ночного видения.
В пятистах метрах от них плотная толпа людей в черных балахонах и остроконечных колпаках, с серебряными масками на лицах, шла сквозь палаточный городок. Они жгли шатры струями адского пламени, переворачивали повозки и хохотали. Над их головами, кувыркаясь в воздухе, висели тела маглов — управляющего лагерем Робертса и его семьи. Их пинали заклинаниями, сдирая одежду на потеху беснующейся толпе.
– Мерзавцы! – выдохнула Флёр, сжимая палочку. В ее глазах полыхнул огонь вейлы. – Мы должны вмешаться!
– Спокойно, – Хару положил руку ей на предплечье, физически сбивая накал ярости. – Паника — лучший союзник врага. Жан-Пьер, Аполлин, забирайте Габриэль и активируйте аварийный международный порт-ключ в Париж. Немедленно.
– Я не оставлю тебя и дочь! – твердо возразил министр, доставая свою палочку.
– Вы — министр иностранного государства, – холодно отчеканил Хару. – Ваша смерть здесь спровоцирует войну. Если вас захватят, Франция окажется на коленях. Уходите. Мы с Флёр, Саей и Шино прикроем отход и выйдем через магловский сектор. Это приказ начальника безопасности. Выполнять!
Аполлин, бледная как полотно, сжала руку мужа:
– Он прав, Жан. Ради Габриэль.
Французский министр стиснул зубы, бросил взгляд на старшую дочь:
– Береги себя, Флёр. Доверься ему.
С тихим хлопком семья Делакур исчезла в вихре портала.
– План действий, шеф? – азартно оскалилась Шино, передергивая затвор компактного пистолета-пулемета MP5SD с интегрированным глушителем.
– Задача: ликвидация передовой ударной группы, создание коридора для эвакуации гражданских, сбор разведданных. Никаких дуэлей. Стрельба на поражение. Сая — держи левый фланг, отсекай тех, кто попытается зайти с флангов. Шино — подавляющий огонь по площадям. Флёр — ты прикрываешь тыл, работаешь огненными барьерами и добиваешь оглушенных. Если увидишь зеленый луч — падаешь плашмя, без попыток ставить «Протего». Всем понятно?
– Так точно! – синхронно отозвались девушки.
– Выдвигаемся.
***
В центре пылающего лагеря царил хаос.
Авроры были дезориентированы. Джеймс Поттер орал бессвязные приказы, пытаясь собрать подчиненных в организованную цепь, но пьяные волшебники метались под ногами, блокируя линии огня.
Рядом с отцом стоял Годрик. Хваленый «Мальчик-Который-Выжил» выглядел жалко. Его мантия была покрыта сажей, руки мелко дрожали, а глаза бегали по сторонам.
– Отец! Что нам делать?! Их слишком много! – панически кричал он, когда в трех метрах от них взорвалась палатка, обдав их градом горящих углей.
– Держи строй, Годрик! – рявкнул Джеймс, отбивая шальное «Редакто». – Используй фамильное комбо! Покажи им силу Поттеров!
– Я... я не вижу цели! Они прячутся за дымом!
В этот момент из огненной завесы вынырнули трое Пожирателей Смерти. Их маски блестели в отблесках пожара, а палочки синхронно нацелились на золотого мальчика Британии.
– Смотрите-ка, братья! Сам щенок Поттеров! – заржал один из них сиплым, прокуренным голосом. – Темный Лорд будет доволен, если мы принесем ему его голову! *Круцио!*
Годрик застыл на месте, парализованный ледяным ужасом. Он привык к аплодисментам, к дуэлям на мягких матах Хогвартса, где профессор Флитвик всегда останавливал бой до того, как кто-то почувствует настоящую боль. Перед лицом настоящих убийц его хваленая смелость испарилась.
– Годрик, ложись! – в отчаянии закричал Джеймс, но сам был связан боем с двумя другими террористами.
Красная молния непростительного заклятия неслась прямо в грудь подростка.
*БАМ!*
Звук был сухим, оглушительным, абсолютно чуждым волшебному миру. Он не был похож на хлопок аппарации или треск магии. Это был металлический грохот крупнокалиберного магловского оружия.
Голова Пожирателя Смерти, пославшего Круциатус, просто взорвалась алым туманом и осколками костей. Безжизненное тело по инерции сделало шаг вперед и рухнуло в грязь, а заклятие ушло в ночное небо, безвредно рассеявшись.
Годрик упал на четвереньки, ослепленный брызгами чужой крови, попавшими ему на лицо. Он закричал — тонко, по-бабьи, захлебываясь рвотой и паникой.
Из дыма, словно сотканный из самой ночи, шагнул силуэт.
Длинный черный плащ развевался на ветру. В правой руке Хару держал тяжелый однозарядный Thompson Contender, от дула которого поднималась тонкая струйка серого дыма. В левой руке блеснул нож.
Второй Пожиратель Смерти в шоке повернул палочку в сторону возникшего призрака:
– Что за черт?! *Авада Кев...*
Хару даже не моргнул.
*– Изменение Времени: Двойное Ускорение (Time Alter: Double Accel).*
Его тело превратилось в смазанную тень. Прежде чем маг успел закончить первое слово формулы, Хару уже находился вплотную к нему. Левая рука наемника перехватила запястье мага, выворачивая его наружу с хрустом ломающихся лучевых костей. Палочка вылетела из пальцев, а в следующее мгновение армейский нож с антибликовым покрытием вошел снизу вверх, прямо под нижнюю челюсть террориста, пробивая нёбо и входя в мозг.
Мгновенная смерть.
Хару выдернул лезвие, позволив трупу осесть на землю, и плавно развернулся к третьему нападавшему. Тот, пятясь назад, в ужасе заорал:
– Демон! Это магловский демо...
Короткая очередь с глушителем из темноты за спиной Хару оборвала его вопль. Шино хладнокровно всадила три пули калибра 9 миллиметров прямо в треугольник маски пожирателя. Тот рухнул навзничь, как подкошенный.
Джеймс Поттер замер с поднятой палочкой, не веря собственным глазам. За три секунды трое опаснейших боевиков были уничтожены с такой пугающей, нечеловеческой эффективностью, какой он не видел даже в самые черные дни первой войны.
– Ты... кто ты такой?! – хрипло выкрикнул Джеймс, закрывая собой скулящего на земле Годрика. – Ты применил оружие маглов! Это убийство!
Хару медленно переломил ствол Contender. Дымная стреляная гильза со звоном упала в мокрую траву. С идеальным, машинальным спокойствием он достал из патронташа новую пулю — массивную, с выгравированными алыми рунами его Истока — и загнал ее в патронник.
Щелчок закрывающегося затвора прозвучал в повисшей тишине громче грома.
Хару посмотрел сверху вниз на дрожащего Годрика, затем перевел немигающий взгляд на Джеймса.
– Твой сын жив только потому, что их тела перекрывали мне обзор на следующую группу целей, лорд Поттер, – ледяным тоном произнес Хару. – Заберите своего «героя» и убирайтесь к лесу. Вы мешаете зачистке.
– Да как ты смеешь!.. Я глава Аврората!
В этот момент из темноты выскользнули еще четверо Пожирателей Смерти, привлеченные шумом. Но не успели они поднять палочки, как серебристая молния рассекла воздух.
Сая Кисараги прошла сквозь них, как клинок сквозь воду. Ее катана сверкнула трижды в свете пожара. Чистая магия экзорцизма, вложенная в сталь, рассекла щиты магов, словно тонкую бумагу. Два обезглавленных тела упали в траву, третий зажимал хлещущую кровью культю руки.
А следом появилась Флёр.
Ее лицо было сосредоточенным, почти отрешенным. Никаких лишних слов. Короткий взмах палочки — и из кончика вырвалась дуга вейловского белого пламени, выжигая кислород и обугливая оставшегося врага до состояния головешки прежде, чем тот успел завершить трансгрессию.
Джеймс Поттер онемел. Он смотрел на эту четверку подростков, действовавших как слаженный отряд профессиональных ликвидаторов, и внутри него шевельнулся первобытный страх.
– Периметр чист, шеф, – спокойно доложила Шино, меняя магазин у своего автомата. – Впереди за лесополосой Министерство наконец-то стянуло резервы. Если останемся, придется объясняться с местными законниками.
Хару убрал пистолет в кобуру.
– Уходим. Точка эвакуации «Браво».
Он развернулся, не удостоив Поттеров больше ни единым взглядом.
– Стой! – внезапно выкрикнул Годрик, поднимаясь на ноги. Его лицо было перекошено от бешенства и стыда за собственную слабость. – Ты не имеешь права уходить! Ты видел, как я... я почти достал их! Ты украл мою победу! Скажи свое имя, трус!
Хару остановился. Медленно, через плечо, он посмотрел на брата, забравшего его магию, его семью и его детство.
Зеленые глаза Хару полыхнули в темноте мертвенным изумрудным огнем.
– Твоя победа — это мираж, щенок, нарисованный старыми дураками в газетах, – тихо произнес он, и каждое его слово падало, как свинцовое грузило. – Настоящая война — это не вспышки разноцветных искр и не аплодисменты толпы. Это грязь, вонь горелого мяса и пуля в затылок. Молись, чтобы мы никогда не встретились по разные стороны контракта, Годрик Поттер. Потому что в следующий раз тебя некому будет закрыть спиной.
С этими словами четверка наемников растворилась в клубах дыма, словно их никогда и не было.
***
Спустя десять минут над пустошами взошла чудовищная зеленая метка — гигантский череп со змеей, выползающей изо рта. Черная магия Волан-де-Морта зависла в ночных небесах, возвещая о возвращении кошмара.
Лили Поттер, задыхаясь от бега, прорвалась через кордон авроров к мужу и сыну.
– Джеймс! Годрик! Мерлин всемогущий, вы живы! – она упала на колени, прижимая к себе всхлипывающего Годрика, всего перепачканного чужой кровью. – Что здесь произошло?!
– Нас атаковали, Лили, – глухо ответил Джеймс. Он стоял, глядя на три изувеченных трупа Пожирателей Смерти, над которыми уже кружили криминалисты. В его глазах не было прежней спеси — только холодный, липкий шок. – Но это были не мы. Там был... мальчишка. Наемник Делакуров.
Лили замерла. Ее сердце пропустило удар.
– Тот... японец? С зелеными глазами?
– Он двигался быстрее мысли, Лили. Он убивал их магловским оружием, голыми руками... Он смотрел на нас так, словно мы пустое место. А Годрик... – Джеймс с горечью посмотрел на сына, которого трясло крупной дрожью. – Годрик даже не успел поднять палочку.
Лили медленно опустила взгляд на траву. Там, возле ее ног, блеснул полированный металл.
Она наклонилась и подняла тяжелую стреляную гильзу крупного калибра, оставленную Хару. На латунной поверхности тончайшей резной вязью были выгравированы древние руны, сплетающиеся в два символа: *«Разрезание»* и *«Связывание»*.
Но внимание Лили привлекло другое.
На донце гильзы, рядом с клеймом калибра, была выбита крошечная, едва