Гарри Поттер и карта Ассасина Эмия
Отзвуки стали и пороха
Рассвет над дартмурскими пустошами был серым, липким и пахнущим дешевым пожарищем. Туман, смешанный с едким химическим дымом сгоревших магловских палаток и остаточной гарью адского пламени, медленно полз по изрытой сотнями ног земле.
В командном шатре британского Аврората царила удушливая тишина. На центральном дубовом столе, среди развернутых топографических карт и списков задержанных, лежал единственный предмет, вокруг которого собрались четверо.
Тяжелая латунная гильза от патрона калибра .30-06 Springfield.
Лили Поттер не сводила с нее глаз. Ее пальцы, выпачканные в дорожной пыли, мелко подрагивали.
– Это магловская гильза, Лили, – с раздражением бросил Джеймс. Он сидел на складном стуле, прижимая к правому виску компресс с заживляющей мазью. Взгляд его карих глаз был мутным от бессонницы и скрытой ярости. – Обычный кусок металла, выброшенный каким-то безумцем. Те наемники... кем бы они ни были, они просто использовали магловские фокусы, чтобы сбить пожирателей с толку.
– Замолчи, Джеймс, – тихо, но так резко оборвала его Лили, что тот осекся. Она повернулась к человеку, стоящему у изголовья стола. – Северус. Что ты видишь?
Северус Снейп склонился над столом. Его крючковатый нос почти касался полированного металла. Тонкий кончик его палочки испускал бледное синеватое свечение, скользя вдоль выгравированных рунических символов. Черные глаза зельевара были прищурены, на бледном лбу залегла глубокая складка.
– Это не магловский фокус, Поттер, – процедил Снейп своим обычным ядовитым шепотом, но в его голосе не было привычного сарказма. Там слышалась неприкрытая, ледяная настороженность. – Точнее, форма оболочки действительно магловская. Но концепция... Я никогда не видел подобного наложения чар. Это не стандартные руны Старшего Футарка. Это личный знаковый код. И то, что запечатано внутри этого металла...
– Что там, мальчик мой? – мягко поинтересовался Альбус Дамблдор.
Верховный чародей сидел в глубоком кресле, сложив пальцы домиком. На его лице застыла привычная маска добродушной мудрости, но взгляд поверх очков-половинок был колючим и расчетливым. Он внимательно наблюдал за реакцией четы Поттеров.
– Разрушение связей, директор, – выпрямился Снейп, убирая палочку в рукав. – На фундаментальном уровне. Магия, заключенная в этом заряде, не просто пробивает плоть или защитные барьеры. Она находит проводники энергии внутри живого существа и принудительно разрывает их, а затем хаотично склеивает обратно, превращая нервную систему и магические каналы в сплавленную кашу. Если бы эта пуля попала в человека, применившего заклинание высшего круга, его собственная магия выжгла бы его изнутри за долю секунды. Это оружие создано исключительно для охоты на магов.
Лили судорожно вздохнула, прижимая ладонь к губам.
– Это невозможно... У магов нет таких техник. Ни в Британии, ни во Франции.
– В Европе таких техник действительно нет, – медленно произнес Дамблдор, и в его голосе прорезались нотки глубокого беспокойства. – Но Восток... Дальний Восток всегда шел своим путем. Их концепция «Истока» и «Цепей» радикально отличается от нашего понимания магического ядра. Семья Делакур наняла не просто охрану. Они привезли в сердце Европы специалиста по устранению волшебников.
– Да плевать, кто он такой! – рявкнул вошедший в шатер Годрик.
Подросток уже успел умыться и переодеться в свежую мантию, но его лицо оставалось мертвенно-бледным. Он сжимал кулаки, пытаясь вернуть себе привычную позу непобедимого национального героя, однако глаза выдавали его с головой — там все еще плескался липкий, унизительный страх.
– Этот узкоглазый наемник посмел угрожать мне! – сорвался на визг Годрик. – Мне! Мальчику-Который-Выжил! Отец, почему авроры не арестовали его на месте?! Он убил троих людей прямо на наших глазах!
– Эти трое были беглыми убийцами под масками, Годрик, – холодно осадила его Лили. В ее голосе впервые за многие годы прозвучала неприкрытая усталость от капризов младшего сына. – И если бы не этот юноша, ты сейчас лежал бы в морге Святого Мунго под простыней. Ты не смог выставить даже банальный щит!
Годрик вспыхнул багровыми пятнами:
– Я был дезориентирован! Меня ослепило взрывом! Если бы у меня была секунда... всего одна секунда, я бы стер их в порошок отцовским «Бомбарда Максима»!
– Довольно, – Дамблдор поднял руку, и в шатре мгновенно воцарилась тишина. – Случившееся этой ночью – трагедия. Пожиратели Смерти открыто заявили о себе. Возвращение Волан-де-Морта неизбежно, и вчерашняя Черная Метка в небесах – прямое тому доказательство. Но меня куда больше тревожит третий фактор.
Старик встал, подошел к столу и кончиками пальцев коснулся латунной гильзы.
– Тот юноша... Эмия Хару. Я навел справки через наши контакты в Международной Конфедерации. Официально он является главой независимого японского малого рода, зарегистрированного всего пять лет назад. В неофициальных сводках Международного суда он проходит под псевдонимом «Магус Киллер». Он не признает авторитета министерств, не подчиняется законам о Статуте и выполняет заказы особой сложности по ликвидации опасных субъектов.
Дамблдор перевел взгляд на Лили. Его голубые глаза сверкнули странным, давящим светом.
– Ты утверждала, Лили, что видела в нем что-то знакомое?
Сердце женщины сжалось в ледяной комок. Перед ее мысленным взором вновь вспыхнули эти невозможные, ядовито-изумрудные глаза. Глаза, в которых не было ни единой искры тепла. Глаза ее первенца, которого она предала тринадцать лет назад во имя «выживания Избранного».
– Нет... – тихо прошептала она, отводя взгляд. Ложь далась ей с трудом, раскаленным свинцом обжигая горло. – Просто... совпадение цвета. Наваждение. Гарри ведь... он сквиб, Альбус. Ты сам сказал, что его каналы мертвы. Он в безопасности в Суррее, живет спокойной магловской жизнью. Разве сквиб мог бы двигаться так, как двигался этот наемник?
– Разумеется, нет, – с облегчением выдохнул Джеймс, обнимая жену за плечи. – Наш Гарри – обычный парень. А этот наемник – просто натасканный цепной пес японцев. Когда начнется Турнир, мы покажем французам их место. Годрик докажет, что истинная сила британской магии превосходит любые восточные трюки.
Северус Снейп бросил на Джеймса взгляд, полный такого невыразимого презрения, что воздух вокруг них едва не заиндевевший. Зельевар ничего не сказал, но его пальцы под рукавом мантии судорожно сжались. Он слишком хорошо помнил глаза Лили Эванс, чтобы поверить в глупую сказку о совпадениях.
***
Сентябрь в Пиренеях был золотым, сухим и прозрачным.
Дворец Шармбатон возвышался среди сияющих горных пиков, окруженный зачарованными садами, где даже осенью цвели ледяные розы. Но в западном крыле, отведенном под тренировочные залы боевой секции, царила атмосфера, более подобающая военному бункеру времен Второй мировой.
– Дистанция тридцать метров! Сектор обстрела – сто двадцать градусов! Пошла!
Команда Хару хлестнула, как удар бича.
Флёр Делакур сорвалась с места. Ее шелковая тренировочная туника промокла от пота и облепила тело, светлые волосы были стянуты в тугой тактический узел на затылке. В ее движениях больше не осталось плавной, манерной грации парижской аристократки. Это был хищный, стелющийся бег бойца спецподразделения.
Из стен тренировочного зала с глухими щелчками вылетели три зачарованных глиняных диска, имитирующих заклинания класса «Авада Кедавра».
Флёр не стала ставить «Протего». Она знала: этот щит не остановит концептуальное проклятие смерти.
Уход в перекат влево. Острый гранит пола ободрал бедро, но девушка даже не поморщилась. Из ее наруча прямо в ладонь скользнула палочка.
– *Фламма Сектор!* – безмолвно, одним лишь посылом праны скомандовала она.
Короткий, концентрированный клинок серебристо-белого пламени вейлы сорвался с кончика палочки, рассекая первый диск в воздухе. Осколки второго она сбила резким взмахом левой руки, на которой блеснул титановый браслет с руной рассеивания кинетической энергии. Третий диск пролетел над ее плечом, срезав прядь пепельных волос, но в следующее мгновение Флёр уже вскочила на ноги, сократила дистанцию до деревянного ростового манекена и нанесла сокрушительный удар основанием ладони в область условной трахеи, одновременно активируя точечный взрывной импульс.
*Хруст!*
Манекен из закаленного дуба разлетелся в щепки.
Флёр замерла, тяжело и прерывисто дыша. На ее губах играла хищная, торжествующая полуулыбка.
– Время – три целых и четыре десятых секунды, – раздался спокойный голос Шино, сидевшей на гимнастическом бревне с электронным секундомером в руках. Рядом с ней стояла чашка с остывшим зеленым чаем. – Неплохо, принцесса. Ты почти перестала двигаться как беременная лань.
– Замолчи, Курибаяси, – беззлобно отозвалась Флёр, вытирая лицо полотенцем, брошенным ей Саей. – Еще неделю назад ты говорила, что я двигаюсь как парализованная улитка.
– Прогресс очевиден, – констатировала Сая Кисараги.
Бывшая жрица стояла у стены, опираясь на ножны своей нодати. Ее традиционное красно-белое одеяние мико было заменено на черную полевую униформу, подчеркивавшую тонкую талию и широкие плечи мечницы.
– Твоя прана перестала дрожать, Флёр. Ты научилась запирать огонь вейлы внутри мускулов, а не разбрызгивать его в пустоту. Это достойный результат.
Хару подошел к девушке. Он был одет просто: темные армейские брюки, берцы и черная футболка, открывавшая жилистые руки, испещренные тонкими белыми шрамами от тренировок и операций. На его шее на прочном шнурке висела единственная серебряная пуля.
Он протянул руку и аккуратно убрал прилипшую к мокрому виску Флёр прядь волос. Его прикосновение было деловым, точным, но Флёр невольно вздрогнула, чувствуя, как по коже пробегает волна покалывающего тепла. Ее вейловская сущность, всегда бунтовавшая против мужского присутствия, рядом с Хару вела себя странно: она не пыталась подчинить его, она словно искала защиты в его абсолютной, несокрушимой внутренней тишине.
– Запястье не болит? – спросил он, бросив взгляд на ее правую руку.
– Благодаря бальзаму Саи – нет, – ответила Флёр, глядя прямо в его зеленые глаза. Она уже научилась не отводить взгляд от этого ледяного изумруда. – Я готова, Хару. К Турниру. К Хогвартсу.
– Ты готова к выживанию на спортивной арене, – поправил ее юноша, убирая руку. – Но Хогвартс – это не просто арена. Это логово Альбуса Дамблдора. Человека, который превратил интриги в искусство. Там будет Каркаров со своими псами из Дурмстранга. Там будет Министерство Британии, которое пойдет на любую подлость, лишь бы их «Золотой мальчик» получил кубок. И самое главное – там будут Поттеры.
При звуке этой фамилии в зале повисла тишина. Шино перестала болтать ногами, Сая чуть опустила веки.
– Они узнали тебя на пустошах? – тихо спросила Флёр, делая шаг ближе к нему. За прошедший месяц она узнала обрывками, по намекам и случайным оговоркам Шино, правду о его прошлом. Правду, от которой у чистокровной наследницы французского министерства волосы вставали дыбом. Лишить родного трехлетнего ребенка магии, выкачать ядро ради брата и выбросить на растерзание маглам... Для вейл, чья культура строилась на абсолютной защите потомства, подобное было за гранью понимания. Это было святотатством.
– Мать что-то почувствовала, – бесстрастно отозвался Хару. – Но ее разум отверг эту мысль. Лицемерие человеческой психики удивительно: люди готовы отрицать очевидные факты, лишь бы не разрушить уютную иллюзию собственной непогрешимости. Для них я – погибший в безвестности сквиб. И это дает нам стратегическое преимущество.
Тяжелые дубовые двери зала распахнулись с мягким шелестом зачарованных петель. На пороге возникла внушительная фигура мадам Олимпии Максим. Директриса Шармбатона, одетая в роскошную мантию из черного шелка с отделкой из меха горностая, величественно окинула взглядом тренировочную площадку.
– Мистер Эмия, – ее глубокий, рокочущий голос заполнил помещение. – Карета готова к взлету. Министерство Магии Франции подписало все необходимые дипломатические протоколы. Вы, мисс Кисараги и мисс Курибаяси официально включены в состав делегации Шармбатона в качестве личной свиты безопасности мадемуазель Делакур и технических инструкторов академии.
Хару коротко поклонился – сдержанно, по-военному:
– Благодарю, мадам Максим. Право на ношение штатного оружия подтверждено Международной Конфедерацией?
– Дамблдор пытался протестовать, – усмехнулась полувеликанша, и в ее темных глазах блеснула искра чисто французского ехидства. – Ссылался на «мирный статус состязания» и «школьные правила безопасности». Но Жан-Пьер Делакур напомнил ему о событиях на Чемпионате мира. После того как британский Аврорат не смог защитить собственных гостей от кучки пьяных террористов, у англичан нет права голоса. Вы имеете полный иммунитет в пределах лагеря нашей делегации и статус дипломатических атташе.
– В таком случае, – Хару повернулся к своим спутницам, – собирайте снаряжение. Кейсы первой категории, боекомплект «Браво». Мы отправляемся в пасть к зверю.
***
30 октября 1994 года. Нагорье Шотландии, окрестности замка Хогвартс.
Сумерки опускались на черные воды Черного озера, затягивая древние башни замка саваном холодного шотландского тумана. Весь Хогвартс выстроился на парадной лестнице. Ученики ежились от пронизывающего ветра, перешептываясь и вглядываясь в темнеющее небо.
В первых рядах гриффиндорцев стоял Годрик Поттер. На нем была парадная мантия с золотыми застежками, на груди вызывающе поблескивал значок с гербом факультета.
– Говорят, Дурмстранг прибудет на заколдованном корабле, – громко вещал Рон Уизли, заглядывая в рот своему кумиру. – А французы небось прикатят в каких-нибудь размалеванных телегах. Бабы, что с них взять!
– Пусть катят на чем хотят, – самодовольно усмехнулся Годрик, закладывая большие пальцы за ремень. – Главное, чтобы не путались под ногами на арене. Отец сказал, что первый тур будет связан с крупными магическими тварями. Я уже выучил связку режущих заклятий, которые пробивают даже шкуру мантикоры.
Стоявшая чуть поодаль среди когтевранцев Роуз Поттер лишь закатила глаза. Тринадцатилетняя девочка плотнее закуталась в темно-синий шарф и тихо шепнула стоявшей рядом подруге:
– Если мой братец продолжит так надувать щеки, он лопнет до того, как Кубок Огня вообще назовет имена.
Внезапно воздух над озером задрожал.
– Смотрите! В небе! – закричал кто-то из первокурсников.
Из свинцовых туч, стремительно снижаясь, вынырнула колоссальная тень. Это была гигантская карета размером с двухэтажный особняк, выкрашенная в пастельно-бирюзовый цвет. Ее тащила дюжина крылатых коней-паломино размером со слонов, каждый с огненно-красными глазами и гривой, сияющей серебром.
С оглушительным свистом рассекаемого воздуха упряжка коснулась земли, копыта выбили фонтаны мокрого дерна, и чудовищная повозка плавно затормозила у подножия лестницы.
Дверца с золотым гербом распахнулась, и на землю ступила мадам Максим. Ее рост и царственная осанка заставили замолчать даже самых неугомонных учеников. Но внимание старшекурсников и преподавателей мгновенно переключилось на тех, кто спускался вслед за ней.
Первой шла Флёр Делакур.
Она выглядела ослепительно. Мантия из тончайшего шелка цвета бледной лазури струилась вокруг ее точеной фигуры, серебристые волосы рассыпались по плечам водопадом чистого лунного света. Но то, как она шла, заставило многих затаить дыхание. Ни малейшего кокетства. Ни тени смущения под сотнями голодных взглядов. Подбородок поднят, синие глаза холодны, как полярный лед, шаг уверенный, твердый, хищный. Ее врожденная аура вейлы не била по мозгам присутствующих волной слепого вожделения — она стояла вокруг нее плотной, почти осязаемой стеной мощи, заставляя парней не пускать слюни, а инстинктивно отступать на полшага назад.
Но настоящий шок вызвал ее эскорт.
Слева от нее шагала Сая Кисараги. Черная полевая форма с серебряными знаками различия японского департамента, безупречная осанка и длинная рукоять меча, выступающая из-за правого плеча. Справа – Шино Курибаяси, с короткой стрижкой, насмешливым прищуром темных глаз и характерной армейской кобурой на правом бедре, в которой открыто покоился автоматический пистолет.
А позади Флёр, на полшага сзади, в позиции идеального прикрытия тыла, шел Эмия Хару.
Он был в длинном, распахнутом темно-сером пальто армейского кроя, из-под которого виднелся темный жилет и белая рубашка без галстука с расстегнутым воротом. На его руках были неизменные тонкие перчатки из черной кожи. Лицо – застывшая маска абсолютного, хирургического спокойствия. Темные короткие волосы слегка трепал шотландский ветер, обнажая высокий лоб, на котором...
Лили Поттер, стоявшая на верхней ступени лестницы рядом с профессором Макгонагалл, почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.
Там не было шрама в виде молнии. Наемник давным-давно затер след темного проклятия при помощи древней трансфигурации плоти и рунических печатей Зелретча. Но его лицо... Линии скул, форма губ, и главное – глаза. Этот невозможный изумруд, смотрящий на мир через призму баллистических расчетов.
Хару на долю секунды поднял взгляд на преподавательский состав. Его глаза скользнули по Лили, не задержавшись ни на мгновение, словно она была пустой каменной горгульей, и уперлись прямо в Альбуса Дамблдора.
Директор Хогвартса приветливо улыбнулся и сделал шаг вперед, раскрыв объятия:
– Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! Мы счастливы приветствовать прекрасный Шармбатон в наших стенах!
Одновременно с этими словами Дамблдор незаметно, на тончайших вибрациях эфира, послал вперед щуп ментальной магии. Величайший легилимент столетия хотел заглянуть в поверхностные мысли странного юноши, раскрыть тайну его происхождения до того, как начнутся официальные банкеты.
Это было ошибкой. Фатальной ошибкой старого мага.
Едва ментальный зонд Дамблдора коснулся сознания Хару, он наткнулся не на человеческий разум с воспоминаниями, эмоциями и страхами.
Он шагнул в пустоту.
В бесконечную, ледяную степь под пепельным небом, где высились миллионы ржавых клинков, воткнутых в землю. Воздух этого разума пах порохом, горелой плотью и кровью сотен казненных. И в центре этого кладбища душ поднялась концептуальная мощь Истока – *«Разрезание и Связывание»*.
*ЩЕЛК!*
Ментальная связь не просто оборвалась. Мысленное лезвие чудовищной силы рубануло в ответ по каналу легилименции, расщепляя саму структуру внедренного зонда и отправляя волну тяжелейшей отдачи прямо в мозг директора.
Дамблдор пошатнулся. Его глаза за стеклами очков расширились от внезапной острой боли, висок прострелило раскаленной спицей. Старик судорожно сжал рукоять Бузинной Палочки, спрятанной в рукаве, чтобы удержать равновесие и не упасть на каменные плиты на глазах у всей школы.
Хару даже не замедлил шага. Лишь уголок его рта едва заметно дернулся в холодной, издевательской усмешке.
– Надеюсь, шотландский климат не слишком вредит вашему здоровью, директор Дамблдор, – произнес Хару ровным, безупречно вежливым голосом, когда процессия поравнялась со стариком. – В вашем возрасте перепады давления могут быть... фатальны.
Дамблдор сглотнул вязкую слюну, чувствуя во рту металлический привкус. Он медленно опустил руку:
– Благодарю за заботу, молодой человек. Защитные чары замка иногда создают... неожиданные завихрения эфира.
– Мы заметили, – сухо бросила Шино, окинув критическим взглядом массивные башни. – Периметр дырявый, чары раннего оповещения не обновлялись века с пятнадцатого. Любой снайпер снимет половину вашего руководства прямо с астрономической башни и уйдет через запретный лес до того, как вы успеете дожевать лимонную дольку.
– Дерзкая девчонка! – прошипел стоявший позади Снейп, с ненавистью глядя на магловское оружие на поясе Шино.
– Это не дерзость, сэр, – спокойно парировала Сая, даже не повернув головы к зельевару. – Это профессиональный аудит безопасности. Который ваше заведение явно провалило.
Шармбатонцы проследовали в Большой Зал, оставив хозяев замка в состоянии ошеломленного молчания.
***
Большой Зал сиял тысячами парящих свечей, но атмосфера за столами была наэлектризована до предела.
После эффектного появления делегации Дурмстранга во главе с Каркаровым и угрюмым Виктором Крамом, французская делегация заняла места за столом Когтеврана. Флёр села в центре, грациозно отклонив десяток попыток местных парней познакомиться. Хару, Сая и Шино сели напротив нее, образовав замкнутый треугольник.
– Эй, наемник!
Голос прозвучал громко, заглушая гул голосов в зале.
Годрик Поттер поднялся из-за стола Гриффиндора и вальяжной походкой направился к столу воронов. Рядом с ним, словно верные оруженосцы, шагали Рон Уизли и пара старшекурсников.
– Я смотрю, ты все-таки притащил свою задницу в Хогвартс, – оскалился Годрик, упираясь кулаками в стол прямо перед тарелкой Хару. На его лице читалась неприкрытая жажда реванша за унижение на пустошах. – Думаешь, раз нацепил магловские шмотки и пукалку на пояс, то стал крутым магом? Здесь тебе не кусты в Дартмуре. Здесь Хогвартс. Здесь правит настоящая магия, а не трусливые выстрелы из-за спины.
Весь зал затих. Преподаватели за учительским столом напряглись. Джеймс Поттер, сидевший среди почетных гостей министерства, подался вперед, с кривой ухмылкой наблюдая за сыном.
Хару медленно поднял глаза от фарфоровой чашки с чаем.
В его взгляде не было ярости. Не было вызова. Там была та абсолютная, равнодушная пустота, с которой профессиональный забойщик смотрит на откормленного борова перед ударом молота.
– Убери руки со стола, щенок, – тихо произнес Хару.
– Что ты вякнул?! – взвился Годрик, его рука метнулась к палочке из остролиста. – Ты знаешь, с кем разговариваешь?! Я...
Движение Хару человеческий глаз уловить не смог.
*– Изменение Времени: Двойное Ускорение.*
Воздух взорвался хлопком разреженного пространства. В следующую долю секунды левая рука Хару железным капканом сомкнулась на горле Годрика, приподнимая стосорокафунтового подростка над полом и с сокрушительной силой впечатывая его затылком в деревянную столешницу.
*ГРОХОТ!*
Тарелки и кубки подпрыгнули, со звоном разлетаясь в стороны. Рон Уизли вскрикнул и отшатнулся, выхватывая палочку, но холодное дуло пистолета Шино, мгновенно оказавшееся в дюйме от его носа, заставило рыжего замереть на месте с белым, как мел, лицом.
– Дернешься – вынесу мозги на скатерть, рыжий, – ласково прошептала Шино, с легким щелчком снимая оружие с предохранителя.
За столом преподавателей вскочили с мест Дамблдор, Макгонагалл и Джеймс.
– Немедленно отпустите моего сына! – взревел Джеймс Поттер, выхватывая палочку и несясь через зал. – Авада... то есть, Экспеллиармус!
Сая Кисараги даже не встала со своего места. Ее рука лишь на два дюйма выдвинула лезвие нодати из черных лакированных ножен.
*ВЖИК!*
Концентрированная волна духовной праны, рассекающая само пространство, сорвалась со стали. Заклинание главы Аврората просто лопнуло в воздухе, словно мыльный пузырь, а каменный пол перед ногами бегущего Джеймса рассекла глубокая, дымящаяся борозда шириной в три пальца.
Джеймс замер как вкопанный, глядя на ровный срез камня прямо у носков своих ботинок.
– Нарушение дистанции безопасности охраняемого лица дипломатической миссии, – ледяным тоном произнесла Сая, возвращая клинок в ножны с сухим щелчком. – Следующий шаг будет стоить вам обеих ног, лорд Поттер.
В зале повисла мертвая, оцепеневшая тишина. Сотни студентов сидели, боясь пошевелиться.
Хару продолжал удерживать задыхающегося, синеющего Годрика, прижатого к столу. Пальцы наемника в черной перчатке сдавливали сонную артерию ровно настолько, чтобы мозг мальчика испытывал кислородное голодание, но не терял сознания.
Хару наклонился к самому уху брата. Его шепот, усиленный ледяным спокойствием, слышали первые три стола:
– Ты ничего не стоишь, Годрик. Вся твоя жизнь – это фальшивка. Твоя слава украдена. Твоя сила украдена. Твой статус куплен ценой чужой крови. Ты гордишься палочкой в руках, но ты даже не умеешь контролировать собственное дыхание при выбросе адреналина.
Хару чуть ослабил хватку, позволив Годрику судорожно всхлипнуть, и посмотрел прямо в его расширенные от первобытного ужаса зрачки.
– Турнир Трех Волшебников станет твоей могилой, если ты сунешься туда. Запомни это лицо, щенок. Потому что когда декорации рухнут, я не стану тратить пулю, чтобы спасти тебя во второй раз.
Хару разжал пальцы. Годрик кулем сполз со стола на пол, кашляя, хватаясь за горло и давясь слезами унижения.
Шино плавно опустила пистолет, подмигнув побелевшему Рону, и убрала его в кобуру. Сая осталась сидеть с идеальной прямой спиной, словно ничего не произошло.
Флёр Делакур спокойно отрезала кусочек запеченной куропатки, отправила его в рот и негромко произнесла на весь зал по-французски:
– Варвары. Никаких манер за столом.
– Мистер Эмия! – Дамблдор наконец преодолел оцепенение и подошел к столу когтевранцев. Его лицо было бледным, в глазах клокотал сдерживаемый гнев. – В Хогвартсе категорически запрещено насилие между студентами! Я требую сдать ваше оружие коменданту замка!
Хару медленно поднялся. Он был всего на полголовы ниже великого светлого мага, но исходящее от него ощущение опасности заставило даже старого феникса Фоукса на плече директора тревожно вскрикнуть и вжать перья.
Хару полез во внутренний карман пальто. Джеймс мгновенно вскинул палочку, но юноша лишь извлек серебряный свиток с тремя висячими печатями из черного сургуча.
– Международный контракт независимого военного советника, утвержденный Международной Конфедерацией Магов и ратифицированный Министерством Магии Франции, – ровным голосом зачитал Хару, бросая свиток на стол перед Дамблдором. – Статья четыре, пункт два: «Персонал безопасности имеет право на применение летальной силы в случае прямой угрозы или физической провокации в адрес охраняемого лица или членов дипломатической группы». Ваш ученик совершил нападение. Я имел полное юридическое право прострелить ему коленные чашечки прямо на месте. Будьте благодарны, директор, что я проявил сдержанность.
Дамблдор взглянул на печати. Там стояла личная подпись председателя МКМ и герб верховного инквизитория Японии. Оспорить этот документ в стенах школы означало спровоцировать международный трибунал, который немедленно отменит Турнир.
– Джеймс... забери Годрика в больничное крыло, – глухо произнес Дамблдор, не поднимая глаз от свитка.
Джеймс Поттер, стиснув зубы до скрежета, подхватил всхлипывающего сына под руки. Проходя мимо Хару, он бросил на него взгляд, полный слепой ненависти, но юноша даже не удостоил его поворотом головы.
Среди студентов Когтеврана, сидевших в нескольких метрах от места инцидента, две девочки внимательно наблюдали за происходящим.
Одна из них, Роуз Поттер, сжимала кулачки под столом. В ее серых глазах не было жалости к брату. Там было потрясение. Она перевела взгляд на темноволосого наемника, и ее губы беззвучно шепнули:
– Это ты... Гарри...
А в паре мест от нее сидела светловолосая слизеринка, зашедшая перед пиром к подруге-когтевранке. Дафна Гринграсс не сводила взгляда с профиля Хару. Ее ледяная маска «Слизеринской ледяной принцессы» дала трещину. Она помнила. Память чистокровных хранила клятвы и детские лица куда дольше, чем память тех, кто упивался собственной славой. Она узнала его. И холодный восторг