← Назад к обзору

Гарри Поттер в Вегасе

Тьма над поместьем Гринграсс и плантации Поттера

– Ты что только что сказал, Гарри? – Кингсли Бруствер замер, его массивная фигура в испачканной кремом мантии казалась еще более внушительной в свете заходящего солнца.

Гарри Поттер, пошатываясь, поднялся с травы. Его глаза, расширенные до предела, горели нездоровым, лихорадочным блеском. Золотое яйцо выпало из его рук, и остатки белого порошка рассыпались по изумрудному газону, смешиваясь с грязью и осколками хрусталя.

– Я сказал, чтобы ты отошел от моего имущества, нигер! – Гарри выпрямился, его голос сорвался на визг. – Разве я давал тебе разрешение открывать рот в присутствии господина?

На лужайке воцарилась такая тишина, что было слышно, как в лесу неподалеку ухает сова. Рон Уизли, который только что пытался отползти от разъяренной Гермионы, застыл с открытым ртом. Его татуировка-единорог на лбу испуганно мигнула розовым и, кажется, попыталась спрятаться под рыжую челку.

– Гарри, дружище, ты... ты, наверное, перегрелся на солнце в Неваде, – пролепетал Рон, выставляя руки вперед. – Это же Кингсли. Министр магии. Помнишь? Он нас от дементоров спасал.

– Министр? – Гарри расхохотался, и этот смех заставил вздрогнуть даже Люциуса Малфоя. – Этот черномазый может быть министром только в моих конюшнях! Посмотрите на него, он же идеально сложен для работы в поле. Эй, ты! – Поттер ткнул пальцем в сторону Бруствера. – Почему ты не в кандалах? Кто позволил тебе носить одежду из шелка?

Кингсли медленно выдохнул. Его лицо превратилось в каменную маску, но в глубине глаз промелькнуло нечто среднее между жалостью и глубочайшим оскорблением.

– Мистер Поттер, я спишу это на действие запрещенных магловских веществ, – ровным голосом произнес министр, хотя его кулаки сжались. – Но я настоятельно рекомендую вам замолчать, пока последствия не стали необратимыми.

– Замолчать? Мне?! – Гарри сорвал с себя остатки рубашки, демонстрируя шрам в виде молнии, который сейчас казался багровым. – Я — Избранный! Я — хозяин этой земли! Я купил вас всех еще в Вегасе, когда мы закладывали Гринготтс! Рон, принеси мне хлыст. У нас тут один экземпляр возомнил себя свободным человеком.

– Гарри, прекрати! – Гермиона Грейнджер, наконец придя в себя, бросилась к нему. – Это расизм! Это безумие! Ты не понимаешь, что несешь! Это же кокаин говорит в тебе, Гарри!

– Прочь, грязнокровка! – Гарри оттолкнул её с неожиданной силой. – Не смей прикасаться к аристократии. Когда я закончу с этими нигерами, я займусь твоим воспитанием. Нам нужны служанки на кухне.

Невилл Долгопупс, всё еще сжимающий свой кактус, попятился назад.

– Ребята, мне кажется, у него случился магический откат, – прошептал он. – Я читал об этом в «Справочнике герболога». Если смешать Настойку Забвения с магловскими ядами, личность может деградировать до уровня предков-рабовладельцев восемнадцатого века...

– Какие предки, Невилл? – Рон в ужасе смотрел на лучшего друга. – Поттеры никогда не владели рабами! Они варили зелья!

– Видимо, в Вегасе он решил сменить специализацию, – мрачно заметил Драко Малфой, который, несмотря на свое состояние, наблюдал за сценой с нескрываемым интересом. – Знаете, Поттер, а в этом что-то есть. Такая прямолинейность... хотя называть министра магии «черным деревом» — это даже для моего отца чересчур.

– Заткнись, Малфой! – Гарри обернулся к нему, его челюсть дергалась. – Ты тоже в деле. Твоя семья всегда знала толк в хорошем живом товаре. Посмотри на этих гостей! Половину из них можно выгодно перепродать на аукционе в Луизиане. Я видел это во сне! Я видел свои плантации! Золотые снитчи собирают хлопок под моим присмотром!

Кингсли Бруствер сделал шаг вперед и вытащил палочку.

– Довольно. Гарри Поттер, именем Министерства магии, вы задержаны для принудительного освидетельствования в больнице Святого Мунго.

– Руки прочь, раб! – взвизгнул Гарри. Он выхватил свою «палочку», которая на самом деле была лакричной палочкой из «Сладкого королевства», и яростно взмахнул ею. – Авада... Кентукки!

Ничего не произошло, кроме того, что кусочек лакрицы отломился и упал на ботинок министра.

– О, ты сопротивляешься? – Гарри бросился на Кингсли с голыми кулаками. – Я научу тебя уважать белого господина! Я выжгу на твоей груди клеймо Гриффиндора!

Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Гарри, обладая ловкостью ловца, увернулся от первого Остолбеней, которое выпустил один из авроров охраны, и вцепился в мантию Бруствера.

– Рон! Невилл! Чего вы стоите?! – орал Поттер, пытаясь повалить министра на землю. – Хватайте остальных черномазых! Вон там, у фонтана, еще двое! Это наш шанс разбогатеть! Мы построим новый Хогвартс, где эльфы-домовики будут казаться королями по сравнению с нашими новыми слугами!

Рон, пребывая в состоянии полного морального коллапса, посмотрел на Гермиону.

– Я... я не думаю, что смогу это объяснить маме, – пробормотал он.

– Ты вообще ничего не будешь объяснять, если не поможешь его скрутить! – крикнула Гермиона, доставая палочку. – Петрификус Тоталус!

Заклятие угодило Гарри прямо в спину. Он замер, его тело вытянулось в струнку, и он рухнул лицом в торт, который до этого уже успел послужить подушкой для Кингсли.

– Слава Мерлину, – выдохнул Невилл, опуская кактус. – Я думал, он сейчас начнет петь песни южных штатов.

Кингсли Бруствер медленно поправил мантию. Его лицо было непроницаемым, но тяжелое дыхание выдавало ярость.

– Уведите его, – приказал он подошедшим аврорам. – И постарайтесь, чтобы об этом не узнал ни один репортер. Если завтра в «Пророке» появится заголовок «Мальчик-Который-Выжил-Стал-Расистом», я лично отправлю вас всех патрулировать Азкабан без палочек.

– Кингсли, простите его, – Гермиона подошла к министру, её глаза были полны слез. – Он не в себе. Это всё то проклятое яйцо и Вегас...

– Я понимаю, мисс Грейнджер, – Кингсли посмотрел на неподвижное тело Гарри. – Но некоторые слова нельзя забрать назад даже с помощью Маховика времени. Особенно когда их произносит символ нашей победы.

Авроры подняли Гарри. Его глаза всё еще были открыты и безумно вращались. Даже в состоянии полного паралича он умудрялся издавать нечленораздельное мычание, в котором отчетливо угадывалось слово «плантация».

– Нам нужно найти противоядие, – Рон подошел к друзьям, потирая татуировку на лбу. – И желательно такое, которое стирает из памяти последние десять минут. Всем.

– Боюсь, Рональд, такое зелье еще не изобрели, – мрачно отозвалась Гермиона. – Но я знаю одно: Вегас официально закрыт для нас навсегда.

В этот момент гиппогриф Клювокрыл, до этого мирно стоявший в стороне, издал громкий звук, подозрительно похожий на человеческий смех, и, взмахнув крыльями, взлетел в темнеющее небо. Гном-Элвис, всё еще сидевший на голове Люциуса Малфоя, затянул грустную балладу о потерянной свободе.

Свадьба Астории и Драко продолжилась в атмосфере, которую можно было описать как «самые неловкие похороны в истории». Невеста тащила жениха к алтарю, Люциус пытался стряхнуть гнома, а Рон и Невилл стояли посреди развалин, понимая, что их жизнь никогда не будет прежней.

Где-то в глубине души Гарри, запертый в своем парализованном теле, всё еще видел бескрайние поля хлопка, над которыми сияло золотое солнце, а чернокожие работяги в полосатых мантиях хором пели гимн в честь «Великого Поттера». Кокаиновый бред уходил медленно, оставляя после себя лишь пепел и позор.

– Знаешь, – прошептал Рон, глядя вслед улетающему гиппогрифу. – А ведь он даже не извинился перед Кингсли за «черное дерево».

– Он еще за «грязнокровку» получит, – Гермиона сжала палочку так, что та хрустнула. – Когда он придет в себя, я устрою ему такой Линч-суд, что Вегас покажется ему детским садом.

Ночь опустилась на поместье Гринграсс, укрывая своим черным крылом позор Героя, безумие друзей и остатки белого порошка, который на одну ночь превратил спасителя мира в самого ненавистного человека в Британии. Приключения в Вегасе закончились, но их эхо обещало звучать еще очень долго.