Гарри Скотт
Цена заблуждений
Смех Евы, чистый, мелодичный и в то же время наполненный ядовитым весельем, эхом прокатился по полуразрушенному ангару. Она запрокинула голову, покачивая керамбитом на кончике пальца, словно вся эта сцена была не более чем дешевым фарсом на подмостках провинциального театра.
– Защитить его? – переспросила она, вытирая тыльной стороной ладони выступившую в уголке глаза слезинку. – Вы серьезно сейчас это сказали, дедуля? Тридцать три ваших так называемых «элитных бойца» легли здесь за три минуты. Мы даже не запыхались, а вы предлагаете защиту человеку, чье имя шепотом произносят в подземных катакомбах Рима и на закрытых аукционах Берлина?
– Попридержи язык, девчонка! – рявкнул Сириус Блэк, сжимая палочку и делая шаг вперед. – Ты понятия не имеешь, с кем разговариваешь! Перед тобой величайший волшебник современности, а не какой-то магловский бандит!
– Сириус, стой, – предостерегающе бросил Грюм, чье деревянное протезное бедро тихо скрипнуло при шаге.
Бывший аврор не сводил своего волшебного синего глаза с Гарри и Евы. Магический глаз вращался с бешеной скоростью, но то, что он видел, заставляло старого охотника на темных магов покрываться холодным потом. Парень перед ними не имел ауры жертвы. Вокруг него не витал страх. Воздух вокруг Гарри Скотта мерцал тяжелой, плотной концентрацией сырой силы, заключенной в жесткий металлический каркас артефактов и абсолютной физической готовности. А девчонка... ее мышцы были натянуты, как струны рояля, готовые сорваться в смертельный бросок в любую миллисекунду.
– Помолчи, Бродяга, – прохрипел Грюм, сплюнув сквозь зубы. – Они не блефуют. Эти двое пришли сюда убивать, и они закончили работу до нашего появления.
– Альбус, сделай что-нибудь! – Годрик сидел на мокром бетоне, баюкая обожженную руку. Слезы бессильной ярости капали на его золоченую мантию, смешиваясь с грязью. – Он стрелял в меня! В Избранного! Он должен гнить в Азкабане за нападение на национального героя! Свяжи его! Заставь его молить о пощаде!
– Заткнись, Годрик, – не повышая голоса, произнес Гарри.
Этот тон заставил «героя» поперхнуться собственным криком. В зеленых глазах Гарри не было даже ненависти – лишь бесконечная брезгливость, с какой смотрят на раздавленного слизняка под подошвой дорогого ботинка.
– Гарри, прошу тебя, послушай меня, как мать, – Лили сделала робкий шаг вперед, протягивая дрожащие руки. Ее красивое лицо было искажено горем, глаза покраснели от слез. – Мы совершили чудовищную ошибку. Джеймс, скажи ему! Мы доверились Альбусу, мы думали, что спасаем тебя от опасности... Если бы мы знали, что Петунья...
– Вы знали, – холодно перебил ее Гарри. – Вы прекрасно знали, кем была твоя сестра, Лили. Ты знала, как она ненавидела тебя за твою магию. И ты осознанно бросила пятилетнего ребенка на растерзание этой завистливой суке и ее мужу-садисту.
– Мы защищали мир! – выкрикнул Джеймс Поттер, вставая плечом к плечу с женой. Его лицо потемнело от гнева, а рука, сжимавшая палочку, побелела в костяшках. – Ты не понимаешь, каково это было! Темный Лорд висел над нашими головами, пророчество указывало на Годрика! Мы должны были положить все силы на его тренировки! Мы пожертвовали семьей ради общего блага!
– Вы пожертвовали *мной*, – с ледяной усмешкой поправил его Гарри. – А теперь взгляни на плод своих жертв, Джеймс.
Гарри указал стволом карабина на всхлипывающего Годрика.
– Двадцать пять лет. Десять лет открытой войны. И что ты вырастил? Трусливого, изнеженного павлина, который не способен удержать палочку при первом же выстреле боевого калибра. Твой «Избранный» – пустышка. Фальшивка, слепленная из газетных статей и старческих фантазий Дамблдора. Вы проигрываете войну не потому, что Реддл силен, а потому, что вы слепы, бездарны и трусливы.
– Довольно! – вскинулся Дамблдор. Его мягкий, благообразный образ окончательно уступил место властному лидеру.
Старик поднял Бузинную палочку, и воздух вокруг него затрещал от чистой магии. Пространство начало вибрировать, тени от контейнеров удлинились, словно оживая под воздействием его колоссальной воли.
– Гарри, ты ослеплен гневом и тьмой магловского мира. Твои руки запятнаны кровью десятков людей. Мы не можем позволить тебе оставаться здесь, среди оружия и наемников, пока Темный Лорд охотится за твоей душой. Ты вернешься в Англию. Добровольно или под надзором Ордена Феникса. Это ради твоего же блага.
Дамблдор сделал еле заметный жест палочкой, посылая невербальное парализующее заклинание высшего порядка – мягкую, неотвратимую волну, способную сбить с ног даже разъяренного тролля.
Гарри даже не моргнул.
На его левой руке мгновенно вспыхнул тусклый синий свет титанового перстня. Рунический контур Уробороса с шипением поглотил направленную магическую структуру, рассеивая ее в пыль на расстоянии полуметра от его груди. В то же мгновение Гарри сместился влево, выхватил Kimber 1911 и взвел курок.
*Щелк.*
Ствол уперся прямо в переносицу Альбуса Дамблдора быстрее, чем старый маг успел сделать глубокий вдох.
Члены Ордена замерли, парализованные абсолютным, невозможным шоком. Никто из них никогда в жизни не видел, чтобы смертный человек подобрался к верховному чародею Визенгамота на дистанцию вытянутой руки.
– Попробуй еще раз наколдовать хоть искру, старик, – прошептал Гарри, глядя в расширившиеся зрачки Дамблдора. – И я посмотрю, успеет ли твой драгоценный мозг послать сигнал к аппарации раньше, чем пуля сорок пятого калибра разнесет твою черепную коробку на мелкие осколки.
– Ты... ты не посмеешь, – прохрипел Джеймс, боясь пошевелиться.
– Он посмеет, – раздался мягкий, бархатный голос из глубины пирса.
Все взоры мгновенно устремились к въезду на склад.
Там, сквозь клубы тумана, бесшумно выкатился черный винтажный «Lincoln Continental». Двигатель работал ровно, едва слышно урча. Из передней пассажирской двери вышел Харон, безупречно поправив свой галстук. Он обошел автомобиль и открыл заднюю дверь.
На мокрый асфальт ступил пожилой мужчина в элегантном сером костюме в тонкую полоску, в фетровой шляпе и с тростью с серебряным набалдашником в форме ворона. В руках он держал раскуренную сигару, ароматный дым которой мгновенно перебил вонь пороха и разлагающейся плоти.
Уинстон Скотт.
Владелец и бессменный управляющий нью-йоркского отеля «Континенталь».
Следом за автомобилем из тумана вынырнули четыре тяжелых черных фургона с затемненными стеклами. Из них слаженно, без единого лишнего звука начали выходить крепкие мужчины в строгих черных комбинезонах, резиновых фартуках и перчатках, вооруженные тяжелыми автоматическими дробовиками Benelli M4 и мешками для трупов. Бригада уборщиков.
– Надеюсь, я не опоздал к завершению банкета? – с легкой улыбкой произнес Уинстон, подходя ближе и опираясь на трость.
– Вовремя, дедушка, – не отводя пистолета от лица Дамблдора, ответил Гарри. – Мы как раз обсуждали юрисдикцию и семейные ценности.
Уинстон остановился в паре шагов от Дамблдора, окинул старика пренебрежительным взглядом поверх очков в роговой оправе и медленно выпустил струю дыма ему прямо в лицо.
– Альбус Дамблдор. Прошло много лет с нашей последней встречи в Женеве, – произнес Уинстон сухим, скрипучим тоном. – Помнится, я предупреждал тебя и твоих прикормленных бюрократов из Министерства: если хоть одна собака из Англии пересечет границу этого штата без ведома Правления, я спущу с цепи псов, которых вы не сможете остановить своими палочками.
– Уинстон, – тихо ответил Дамблдор, и в его голосе впервые зазвучали нотки с трудом сдерживаемой тревоги. – Ты вмешиваешься в дела, которые выходят за рамки понимания обычных людей. Речь идет о судьбе магической цивилизации.
– Цивилизации? – Уинстон негромко рассмеялся, покачав головой. – Ты называешь цивилизацией шайку дегенератов в масках, которые режут собственных сограждан, и кучку слабоумных стариков, не способных навести порядок в собственной спальне? Вы ведете эту войну десять лет, Дамблдор. Десять лет позора, трусости и детских игр в милосердие. А сегодня ты привел своих людей на территорию, находящуюся под защитой Высокого Стола.
Уинстон повернулся к Лили и Джеймсу. Его взгляд стал острым, как скальпель.
– А вы двое... племянница моя, Лили. Дочь моего брата. Ты была гордостью семьи Эванс, пока не променяла свой разум на сказки об избранности. Ты отдала моего внука на растерзание чудовищам. И ты имеешь наглость стоять здесь и называть себя его матерью?
Лили опустила голову, ее плечи судорожно вздрагивали от беззвучных рыданий. Джеймс попытался заслонить жену, но наткнулся на холодный, презрительный взгляд консьержа.
– Опустите палочку, сэр, – спокойно и негромко произнес Харон, кладя ладонь на скрытую под полой пиджака кобуру. – В радиусе ста ярдов на крышах находятся четыре снайпера с боеприпасами, начиненными обедненным ураном. Прежде чем вы завершите движение кистью, ваши легкие превратятся в кашу.
Джеймс сглотнул ком в горле и медленно, с неохотой опустил руку.
Уинстон снова перевел взгляд на Гарри:
– Опусти оружие, мальчик мой. Великий волшебник уже всё понял.
Гарри плавно, с механической точностью отвел ствол от лица Дамблдора и убрал пистолет в кобуру. Ни одного лишнего движения. Полный, абсолютный контроль над телом.
– Что здесь происходит? – подала голос Гермиона Грейнджер. Ее глаза лихорадочно метались между бригадой уборщиков, которые уже методично затаскивали тело Долохова в плотный прорезиненный мешок, и стоящими вокруг людьми в костюмах. – Кто вы такие? Вы не имеете права вмешиваться! Это преступление! Это массовое убийство! Мы должны вызвать МАКУСА!
Ева подошла к Гермионе вплотную. Она была на полголовы выше юной волшебницы, пахла дорогим парфюмом, порохом и кровью.
– Попробуй, девочка, – прошептала Ева, наклонившись к ее уху. – Набери их номер. Вызови своих министров. И узнай, почему американское министерство магии платит ежемесячную дань отелю «Континенталь» золотыми слитками за то, чтобы мы просто закрывали глаза на их существование в этом городе. Вы живете в сказке, где мир делится на свет и тьму. Но реальный мир серый. И в этом сером мире правим мы.
Гермиона отшатнулась, бледнея и прижимаясь к Рону, который все еще не мог прийти в себя от рвотных спазмов.
– Слушай меня внимательно, Альбус, – произнес Уинстон, повысив голос, чтобы его слышали все члены Ордена Феникса. – Забирай своих марионеток, своего искалеченного «избранного» и убирайся обратно на свой дождливый остров. Гарри Скотт – полноправный гражданин этого города, наследник моей фамилии и член семьи Ruska Roma. Он не подчиняется вашим законам. Он не участвует в вашей нелепой войне.
– Но Волан-де-Морт... – попытался возразить Дамблдор. – Он не остановится. Теперь, когда Долохов и Лестрейнджи мертвы, Том лично придет за ним!
– Пусть приходит, – бросил Гарри, и в его голосе прозвучала такая леденящая уверенность, что даже у Грюма по спине побежали мурашки. – Пусть этот недоумок без носа рискнет сунуться в Нью-Йорк. Я сделаю с ним то же самое, что сделал с его шавками. И поверь мне, Дамблдор, пуля калибра .50 BMG не спрашивает, сколько крестражей спрятано у цели в кармане.
Гарри повернулся спиной к семье, не удостоив их даже прощальным взглядом.
– Ева, поехали. У меня назначена встреча с портным на четыре часа, а этот костюм все-таки придется отдать в чистку.
– С удовольствием, милый, – улыбнулась девушка, пряча керамбиты. – Здесь слишком сильно воняет британским благородством.
Они вдвоем подошли к машине, сели на заднее сиденье «Линкольна». Харон захлопнул за ними дверь, поклонился Уинстону и сел за руль.
– Заказ на столик на тридцать три персоны закрыт, мистер Уинстон? – спросил старший бригады уборщиков, застегивая молнию на последнем мешке.
– Закрыт, Чарли, – ответил Уинстон, затягиваясь сигарой. – Сделайте так, чтобы к утру здесь пахло только морской солью.
Пожилой управляющий бросил последний взгляд на оцепеневших членов Ордена Феникса, слегка приподнял шляпу в издевательском приветствии и направился к своей машине.
Через минуту тяжелый «Линкольн» плавно тронулся с места, растворяясь в бруклинском тумане, оставив за собой лишь лужи крови, методично смываемые химическими реагентами уборщиков, и сломленных, униженных магов, чья вера в собственное величие была растоптана за считанные минуты.
***
Манхэттен. Отель «Континенталь». 17:30.
В кабинете управляющего царил полумрак. На массивном столе из красного дерева стояли два хрустальных бокала с двадцатилетним односолодовым виски Macallan и серебряное блюдо с кубинскими сигарами. За панорамным окном расстилался пульсирующий огнями вечерний Нью-Йорк – город, который никогда не спал и которому было абсолютно плевать на древние магические династии далекой Европы.
Уинстон сидел в своем глубоком кожаном кресле, задумчиво вертя в руках тяжелую золотую монету Высокого Стола.
Напротив него сидел Гарри. Он уже сменил окровавленный наряд на свежую шелковую сорочку угольно-черного цвета с расстегнутым воротом. На его лице не читалось ни капли усталости.
Ева стояла позади его кресла, положив тонкие, но невероятно сильные пальцы ему на плечи, мерно разминая напряженные мышцы. Ее волосы были распущены, спадая волнами на плечи, а в глазах читалась абсолютная, дикая преданность.
– Ты был слишком мягок с ними, мальчик мой, – негромко произнес Уинстон, отпив виски.
– Я не маньяк, дедушка, – ответил Гарри, сделав глоток из своего бокала. Терпкий, обжигающий напиток приятно согрел горло. – Убить Годрика или Джеймса прямо там означало бы нарушить нейтралитет перед МАКУСА. Нам не нужна война с американскими магами в нашем собственном доме. Пока что.
– Они вернутся, – заметила Ева, наклоняясь к уху Гарри. Ее дыхание обожгло его шею. – Этот старик в мантии... в его глазах не было раскаяния. Только фанатизм. Такие люди, как он, не отступают. Они называют свои преступления «великой целью» и продолжают идти по трупам.
– Ева права, – кивнул Уинстон, выпуская кольцо дыма в потолок. – Дамблдор загнан в угол. Министерство магии Британии трещит по швам, люди теряют веру в его ручного спасителя. А Том Реддл... Реддл взбесится. Потеря Долохова и Лестрейнджей – это чудовищный удар по его влиянию среди чистокровных. Он захочет твоей крови еще сильнее.
– Пусть хочет, – холодно усмехнулся Гарри. – Вопрос в другом. На чьей стороне Высокий Стол?
Уинстон усмехнулся краешком губ:
– Два часа назад мне звонили из Касабланки. Маркиз де Грамон пытался выразить обеспокоенность тем, что семья Скотт привлекает слишком много внимания британских властей. Я напомнил ему о событиях в Осаке и о том, кто именно ликвидировал клан Кадзима в прошлом году. Маркиз... предпочел согласиться, что внутренняя безопасность отеля в Нью-Йорке находится исключительно в моей компетенции.
– Значит, у нас есть карт-бланш? – уточнила Ева, и в ее карих глазах блеснул опасный огонек.
– У вас есть полная свобода действий, – подтвердил Уинстон. – Но с одним условием. Если эта грязь перехлестнет через океан, если хоть один невиновный в этом городе пострадает от магического огня – вы закончите эту войну. Не Дамблдор. Не его сопливый выкормыш. Вы двое.
Гарри посмотрел на деда долгим, тяжелым взглядом.
– Я не собираюсь спасать волшебную Британию, дедушка. Они сами вырыли себе могилу.
– Спасать? – Уинстон тихо рассмеялся. – Кто говорит о спасении, Гарри? Я говорю о зачистке. О ликвидации угрозы бизнесу. Если бешеная собака бегает по соседнему двору и лает на твой забор – ты не лечишь ее от бешенства. Ты пускаешь ей пулю в лоб.
Гарри поднял бокал:
– За чистую работу.
– За чистую работу, – отозвался Уинстон, чокаясь с внуком.
***
Лондон. Площадь Гриммо, 12. 22:00.
Атмосфера в старинном особняке Блэков напоминала склеп перед неизбежным апокалипсисом.
Годрик сидел на диване в гостиной. Его правая рука была плотно забинтована, пропитана заживляющими мазями, но ожог от пули все еще пульсировал тупой, ноющей болью. Рядом с ним сидела Джинни Уизли, гладя его по плечу и шепча успокаивающие слова, но Годрик лишь грубо отталкивал ее руку, уставившись в ковер налитыми кровью глазами.
– Я убью его, – скрежетал зубами Избранный. – Клянусь бородой Мерлина, я лично выпущу в него «Аваду»! Этот жалкий магловский червь посмел поднять на меня руку! На меня!
– Заткнись, Годрик! Ради всего святого, просто заткнись! – взорвалась Гермиона.
Она сидела за массивным обеденным столом, обложившись раскрытыми книгами и блокнотами, но ее руки мелко дрожали. Ее идеальный, логичный мир, выстроенный за семь лет учебы в Хогвартсе, рассыпался в прах за три минуты в бруклинском ангаре.
– Ты хоть понимаешь, что произошло?! – выкрикнула она, вскакивая на ноги. – Долохов убил дюжину авроров! Братья Лестрейндж держали в страхе целые министерские отделы! А Гарри... он даже не использовал волшебную палочку! Он двигался с такой скоростью, которую не способно зафиксировать человеческое зрение! Его пули пробивали «Протего» высшего круга!
– Это магловские штучки! Подлые магловские трюки! – закричал в ответ Рон, бледный, с синяками под глазами. – Он просто психопат с магловскими хлопушками! Если бы мы были готовы, если бы...
– Если бы мы вступили с ним в бой, Рон, мы бы все вернулись оттуда в пластиковых мешках, – ледяным тоном произнес вошедший в комнату Северус Снейп.
Зельевар выглядел постаревшим на десять лет. Его черная мантия развевалась, словно крылья летучей мыши, а бледное лицо казалось маской смерти.
– Северус, – Дамблдор поднял на него усталый взгляд из кресла у камина. – Ты был у него?
Снейп тяжело опустился на свободный стул.
– Темный Лорд почувствовал их смерть, директор. Всех тридцати трех одновременно. Метки на их руках не просто погасли – они выжгли кожу до костей. Реддл был в таком бешенстве, что запытал троих слуг до безумия прямо в тронном зале Малфой-мэнора.
– Что он знает? – тихо спросил Сириус, нервно разливая огневиски по стаканам.
– Он знает, что его карательный отряд был уничтожен в Бруклине, – Снейп скривил губы в горькой усмешке. – Но он убежден, что это работа МАКУСА или засады Ордена. Я не стал его разубеждать. Потому что если он узнает правду... если он поймет, кем на самом деле стал второй сын Поттеров, начнется бойня, к которой никто из нас не готов.
– О чем ты говоришь, Северус? – с мольбой в голосе спросила Лили.
Она сидела в дальнем углу, не снимая пальто, сжимая в руках старую, пожелтевшую магловскую фотографию – единственный снимок маленького Гарри, который у нее остался. Джеймс сидел рядом, опустив голову на руки, не произнося ни слова.
– О прозвище, Лили, – тихо ответил Снейп, повернув голову к женщине, которую когда-то любил. – Вы бросили своего сына в мире, который считали слабым и примитивным. Но этот мир полон монстров, перед которыми Пожиратели смерти кажутся невинными школьниками. Ваш сын вырос среди синдиката убийц, известного как Высокий Стол. В континентальной Европе и в Америке его называют «Убийцей Волшебников».
Снейп сделал паузу, обводя тяжелым взглядом притихшую комнату.
– Три года назад французское министерство попыталось арестовать главу парижского филиала этого синдиката. На следующий день восемь ведущих следователей были найдены мертвыми в собственных постелях. Без следов магии. С пулями девятого калибра в затылках. Никакие защитные чары, никакие древние родовые щиты не спасли их. Контракт выполнял один человек. Гарри Скотт.
В гостиной повисла мертвая тишина. Даже Годрик замер, перестав скулить.
– Альбус... – прошептал Джеймс, поднимая тяжелые, полные отчаяния глаза на директора. – Что нам делать? Пророчество...
– Пророчество говорит об Избранном, Джеймс, – медленно, словно через силу заговорил Дамблдор. Его длинные пальцы сцепились в замок. – «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой...» Мы всегда считали, что эти строки относятся к Годрику и Волан-де-Морту.
– А если нет? – тихо, с ужасом спросила Гермиона, прижав ладонь к груди. – Если пророчество говорило... о братьях?
Дамблдор не ответил. Он лишь закрыл глаза, и в пляшущих отблесках каминного пламени его лицо казалось высеченным из серого гранита.
***
Нью-Йорк. Отель «Континенталь». Глубокая ночь.
В пентхаусе царила тишина, нарушаемая лишь мерным шумом дождя, барабанившего по стеклам панорамных окон. Огни небоскребов тонули в ночной мгле, превращая Манхэттен в фантастический лес из стекла и неонового света.
Ева лежала на широкой кровати, натянув простыню до бедер. Ее темные волосы разметались по подушке. Она не спала – ее чуткий слух наемницы улавливал каждое движение в комнате.
Гарри стоял у окна, сжимая в руке стакан с водой. В темноте его обнаженный торс казался высеченным из мрамора, пересеченный десятками тонких белых шрамов – память о тренировках Джона Уика, о ножевых поединках на задворках Бруклина, о жестоких уроках Руска Рома. И только на груди, чуть левее сердца, горел едва заметный алхимический знак – печать, сдерживающая и структурирующая его магию.
Ева бесшумно соскользнула с кровати. Ее босые ступни не издали ни звука на паркете. Она подошла к нему со спины, обвила руками его мускулистую талию и прижалась щекой к его широкой, теплой спине.
– Ты думаешь о них? – тихо спросила она на русском.
Гарри накрыл ее ладони своими пальцами.
– Нет, – ответил он так же по-русски, спокойно и твердо. – Я думал о них, когда мне было семь. Когда дядя Вернон запирал меня в чулане без еды на трое суток за то, что Дадли споткнулся на лестнице. Я думал о них, когда смотрел на небо через маленькую вентиляционную решетку и молился, чтобы мама пришла и забрала меня.
Он повернулся в ее объятиях и посмотрел ей в глаза:
– А потом пришел Уинстон. Он вытащил меня из грязи, отмыл от крови и научил главному правилу этого мира: если ты ждешь спасителя, ты уже мертв. Спасти себя можешь только ты сам.
Ева приподнялась на цыпочки и нежно, с бесконечной страстью коснулась его губ своими губами. Ее пальцы зарылись в его густые темные волосы.
– У тебя есть я, Гарри, – прошептала она, глядя ему прямо в душу. – И у меня есть ты. Нам не нужны их пророчества. Нам не нужны их боги.
– Я знаю, балерина, – он чуть заметно улыбнулся и крепче прижал ее к себе. – Я знаю.
В этот момент на прикроватной тумбочке тихо завибрировал защищенный спутниковый телефон.
Гарри мягко отстранился от Евы, подошел к тумбочке и поднял трубку, нажав кнопку приема.
– Слушаю.
– Мистер Скотт, прошу прощения за столь поздний звонок, – раздался спокойный голос Харона.
– Что случилось, Харон?
– Только что из Лондона прибыл срочный телекс по закрытому каналу Правления, – в голосе консьержа прозвучали нотки профессиональной настороженности. – Некий субъект, называющий себя «Лорд Волан-де-Морт», через подставных лиц в парижском филиале разместил открытый контракт на Высоком Столе.
Гарри приподнял бровь:
– И какова цена?
– Пятьдесят миллионов золотых дублонов за вашу голову, мистер Скотт. И еще двадцать пять – за голову мисс Макарро. Контракт имеет статус открытого для всех членов гильдии за пределами юрисдикции отеля.
Ева, стоявшая рядом и слышавшая каждое слово через динамик, лишь хищно оскалилась, словно пантера перед прыжком.
– Похоже, змееголовый решил сыграть по-крупному, – произнесла она, затягивая пояс шелкового халата.
Гарри сделал глубокий вдох. В его зеленых глазах вспыхнул холодный, беспощадный огонь. Вся прошлая жизнь, все тени забытого детства окончательно сгорели в этом пламени. Больше не было сомнений. Больше не было ожидания.
– Харон, – спокойно произнес Гарри в трубку.
– Да, сэр?
– Свяжись с сомелье. Пусть подготовит тяжелый арсенал. Комплекты «Уик-спешиал», бронебойные патроны с гравировкой рун Соулу и десять ящиков термитных гранат.
– Будет исполнено, мистер Скотт. Вы планируете оборону отеля?
– Нет, Харон, – Гарри посмотрел на ночной город за окном. – Обороняются только жертвы. Закажи два билета на утренний рейс до Лондона. Частный борт через нейтральный коридор.
– Понял вас, сэр. Что передать мистеру Уинстону?
– Передай дедушке, – Гарри на мгновение замолчал, глядя на отражение своего титанового перстня в темном стекле. – Что «Убийца Волшебников» отправляется на охоту. И на этот раз в Британии не останется ни Пожирателей, ни их Лорда.
Он нажал кнопку отбоя, положил телефон на тумбочку и повернулся к Еве.
Она уже стояла перед зеркалом, завязывая темные волосы в тугой узел на затылке. Ее пальцы привычно легли на рукоять тяжелого боевого ножа.
– Лондон? – спросила она с хищной, предвкушающей улыбкой.
– Лондон, – ответил Гарри, доставая из сейфа два модифицированных Kimber 1911. – Пора показать этому острову, как танцуют настоящую войну.