где мы
Вкус пепла и металла
Тишина в рабочем кабинете Чон Тхе Гю была нарушена не просто звуком, а настоящим грохотом. Тяжелый дубовый стул, который еще минуту назад стоял у стены, пролетел через всю комнату и с треском врезался в стеллаж с коллекционными изданиями, превращая редкие переплеты в месиво из кожи и бумаги.
Тхе Гю даже не вздрогнул. Он стоял у окна, слегка повернув голову, и наблюдал за тем, как Кан Би На — или то существо, что теперь носило её имя — тяжело дышит, сжимая кулаки. Её глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас полыхали первобытным, адским огнем.
– Ты знал, – прошипела она, и этот звук напомнил ему шипение рассерженной гадюки. – Ты знал, кого ты убил в ту ночь.
Тхе Гю медленно развернулся, опершись поясницей о подоконник. Его лицо сохраняло выражение вежливого любопытства, хотя внутри него всё пело от странного, почти болезненного восторга.
– Я убил молодую женщину, которая оказалась не в то время и не в том месте, – спокойно ответил он, поправляя манжету. – Для меня она была лишь досадной помехой, случайным свидетелем, чья жизнь не стоила и капли чернил в моем блокноте. Откуда мне было знать, что её тело станет сосудом для... столь высокопоставленной особы?
Вторая тарелка, стоявшая на декоративной подставке, полетела ему в голову. Тхе Гю едва успел уклониться, услышав, как фарфор разлетается на тысячи осколков за его спиной. Один из них задел его щеку, оставив тонкую алую полосу.
– Ты вел себя так, будто мы старые знакомые! – Би На сделала шаг вперед, и воздух вокруг неё начал вибрировать от напряжения. – Ты улыбался мне, пил со мной вино, зная, что именно твои руки вонзили нож в сердце этой девчонки! Ты понимаешь, что ты сделал, ничтожный смертный? Ты осквернил мой «дом» еще до того, как я в него вошла!
– Осквернил? – Тхе Гю рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли страха. – Напротив, я подготовил почву. Я освободил место для тебя. Разве это не иронично? Я убил Кан Би На, чтобы ты могла родиться. Я — твой создатель в этом мире, в некотором роде.
Следующим был нож для бумаг, лежавший на его столе. Би На метнула его с такой скоростью, что Тхе Гю едва успел заметить блеск стали. Лезвие вонзилось в дерево подоконника в паре сантиметров от его бедра.
– Ты слишком много на себя берешь, Чон Тхе Гю, – она подошла вплотную, и он почувствовал, как от неё исходит жар, словно открыли дверцу печи. – Я пришла сюда, чтобы судить грешников, и ты возглавляешь мой список. Ты убил невинную. Ты убил судью. И ты смеешь смотреть мне в глаза с этой своей самодовольной ухмылкой?
Она схватила его за лацканы пиджака и с силой встряхнула. Тхе Гю почувствовал, как его спина ударилась об оконное стекло, но вместо боли он ощутил прилив адреналина, такой мощный, что у него перехватило дыхание.
– Ты злишься, – прошептал он, глядя ей прямо в зрачки, которые теперь казались бесконечными колодцами тьмы. – Тебе не всё равно. Это так... по-человечески. Неужели этот сосуд влияет на тебя сильнее, чем ты хочешь признать?
Би На замахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил её запястье. Её кожа была обжигающей, почти невыносимо горячей.
– Ударь меня, – предложил он, его голос стал низким и хриплым. – Убей меня прямо здесь. Разрушь этот кабинет, преврати мой дом в руины. Но признай: тебе нравится эта ярость. Тебе нравится, что я — единственный, кто знает твою истинную природу и при этом не молит о пощаде.
Би На замерла. Её грудь часто вздымалась, а пальцы, вцепившиеся в его одежду, дрожали от сдерживаемой силы. Она была воплощением хаоса, прекрасной и ужасающей в своем гневе. Тхе Гю смотрел на неё и понимал, что его прежние увлечения — коллекционирование, власть, убийства — были лишь бледными тенями по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас.
Он задавался вопросом: какова она на вкус? Пахнет ли она серой и смертью, или в ней сохранился аромат той, прежней Кан Би На — розы и дорогого парфюма? Какой взрывной коктейль получится, если смешать его ледяной нарциссизм и её адское пламя?
– Ты сумасшедший, – выдохнула она, но хватка на его пиджаке ослабла.
– Мы оба сумасшедшие, – парировал он, медленно проводя свободной рукой по её волосам. – Просто я признаю это, а ты прячешься за мантией правосудия. Скажи мне, судья из ада... каково это — делить постель с тем, кто убил твою оболочку? Это ведь высшая форма греха, не так ли?
Би На резко оттолкнула его, отходя на несколько шагов. Она обвела взглядом разгромленный кабинет — разбитые тарелки, перевернутый стул, нож, торчащий в дереве. Её ярость начала утихать, сменяясь чем-то более опасным — холодным, расчетливым любопытством.
– Ты думаешь, что можешь соблазнить демона? – она усмехнулась, и эта улыбка была острее любого ножа. – Ты думаешь, что твое тело, твои слова или твои деньги имеют какое-то значение для той, кто видел падение империй?
– Я думаю, что ты хочешь узнать, каково это — быть с кем-то, кто не боится твоего истинного облика, – Тхе Гю сделал шаг к ней, игнорируя хруст осколков под подошвами своих туфель. – Ты одинока в своем величии. Ты окружена трусами и жертвами. А я... я твое зеркало. И я хочу знать, какая ты, когда не судишь. Какая ты, когда отдаешься страсти, а не долгу.
Он подошел так близко, что их дыхание смешалось. Би На не отступила. Она смотрела на него так, словно видела его душу насквозь, со всеми её уродливыми шрамами и темными углами.
– В постели я буду твоей погибелью, Чон Тхе Гю, – тихо произнесла она. – Ты не выдержишь и доли того, что я могу тебе дать. Твое человеческое сердце просто разорвется.
– Так давай проверим, – он протянул руку и коснулся её щеки, там, где кожа была особенно нежной. – Я готов рискнуть. В конце концов, что может быть лучше, чем умереть в объятиях самой смерти?
Би На перехватила его руку и сжала её так сильно, что он услышал, как хрустнули суставы. Но он даже не поморщился. На его губах играла та самая торжествующая улыбка, которая так её бесила.
– Ты хочешь знать, какова я на вкус? – она притянула его лицо к своему, их губы почти соприкоснулись. – Это вкус пепла, крови и вечного проклятия. Ты уверен, что готов к такому ужину?
– Я всегда предпочитал сложные вкусы, – прошептал он.
В этот момент в кабинете снова стало тихо, но эта тишина была наэлектризована до предела. Это было затишье перед бурей, которая обещала снести всё на своем пути. Тхе Гю чувствовал, как его тянет к ней с непреодолимой силой. Его интересовало не просто её тело, а та мощь, та первобытная энергия, которая скрывалась за маской судьи.
Он представлял, как она будет вести себя в постели. Будет ли она такой же властной и жестокой, как в зале суда? Будет ли она пытаться сломать его, подчинить своей воле? Или, возможно, в моменты страсти она станет уязвимой, позволяя ему увидеть то, что скрыто за адским пламенем?
Этот дуэт казался ему идеальным. Два хищника, два монстра, которые нашли друг друга в мире серых людей. Вместе они могли бы перевернуть этот город, превратить его в свою игровую площадку.
– Ты убил её, – снова повторила Би На, но теперь в её голосе не было ярости. Только констатация факта. – И за это ты должен поплатиться.
– Я уже плачу, – Тхе Гю нежно провел большим пальцем по её нижней губе. – Я потерял покой с того момента, как встретил тебя. Разве это не достаточное наказание для человека, который любил только себя?
Би На молчала долго, глядя ему в глаза. Затем она резко дернула его на себя, впиваясь в его губы поцелуем, который больше походил на укус. Это была не нежность, это была атака. Тхе Гю ответил с той же страстью, чувствуя вкус собственной крови — она прикусила его губу до крови.
Металлическая сладость наполнила рот, смешиваясь с ароматом её кожи. Это был тот самый «взрывной коктейль», о котором он мечтал. Она была дикой, неукротимой, опасной. Каждое её движение было пропитано силой, которая могла уничтожить его в любой момент, и именно это делало происходящее таким захватывающим.
Они повалились на диван, сметая по пути документы и книги. Би На оказалась сверху, прижимая его руки к подушкам. Её глаза светились в полумраке кабинета.
– Если ты думаешь, что это спасет тебя от приговора, ты ошибаешься, – прошептала она ему в самое ухо, обжигая дыханием.
– Я и не ищу спасения, – ответил он, чувствуя, как его сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. – Я ищу финала, достойного моей коллекции. И если этот финал — ты, то я самый счастливый человек в этом проклятом мире.
Она сорвала с него галстук — тот самый, который он так тщательно выбирал утром. В её руках дорогая ткань лопнула, как дешевая нитка. Тхе Гю рассмеялся, чувствуя, как внутри него рушатся последние преграды.
Он знал, что это начало конца. Он знал, что эта женщина — его личный ад, материализовавшийся в теле его жертвы. Но в этот момент, когда её кожа касалась его, когда её ярость превращалась в страсть, он понимал: он никогда не был так жив, как сейчас, в руках своего палача.
Каждый дюйм её тела казался ему произведением искусства, более совершенным, чем любое полотно в его галерее. Она была живой стихией, и он, великий манипулятор и эстет, наконец-то нашел то, чем не мог управлять. И это было лучшее, что когда-либо с ним случалось.
– Ну что же, судья Кан, – выдохнул он, когда она начала расстегивать его рубашку, не заботясь о пуговицах, которые разлетались по полу. – Покажи мне, как наказывают в аду. Я хочу почувствовать всё.
Би На склонилась к нему, и её волосы рассыпались по его груди черным шелком.
– Ты даже не представляешь, на что подписался, Чон Тхе Гю, – сказала она, и в её голосе прозвучала нотка чего-то, похожего на уважение. – Но я обещаю тебе одну вещь: ты запомнишь эту ночь до конца своей никчемной жизни. И даже дольше.
В разгромленном кабинете, среди осколков фарфора и разорванных книг, два монстра слились в едином порыве, забыв о законах людей и демонов. Это был танец на краю бездны, где каждый шаг мог стать последним, но ни один из них не собирался останавливаться. Тхе Гю наконец-то нашел то, что было важнее него самого. Он нашел свою погибель, и она была на вкус как самый изысканный грех.