← Назад к обзору

Где я

Сон разума и шёпот вечности

– Дима, ты маньяк. Серьёзно, это уже тянет на статью о жестоком обращении с привидениями, – я в очередной раз попытался отлететь к потолку, но невидимая стена, созданная его дурацкими катушками, бесцеремонно впечатала меня обратно в пространство дивана.

Дима даже не поднял головы от ноутбука. Он сидел в одних шортах, взъерошенный, с тёмными кругами под глазами, но с какой-то фанатичной искрой в зрачках. Его «отпуск» превратился в настоящий научный марафон. Вместо того чтобы поехать на Мальдивы, он заперся в загородном доме, обложился аккумуляторами, катушками Теслы и какими-то модифицированными излучателями, которые делали меня осязаемым в радиусе пяти метров от него.

– Это не жестокое обращение, Каил, – отозвался он, потирая переносицу. – Это адаптация. Я должен понимать, как ты взаимодействуешь с физическим миром. И вообще, ты сам сказал, что тебе скучно.

– Мне скучно пугать людей, а не работать лабораторной крысой! – я картинно повалился на подушки, чувствуя под собой ткань — непривычное, колкое и одновременно приятное ощущение. – Ты потратил на эти батарейки целое состояние. Зачем?

– Чтобы ты не исчезал, – коротко бросил он и наконец посмотрел на меня.

В этом взгляде было столько всего, что мне, существу, по идее, лишённому гормонов, стало не по себе. За эти недели мы сблизились так, как не сближаются даже живые люди. Когда ты проводишь двадцать четыре часа в сутки с кем-то, кто видит тебя насквозь (буквально), границы стираются. Я рассказывал ему о своих детских шалостях, о том, как ненавидел манную кашу и как любил гонять на скейте. Он делился страхами, которые никогда не озвучивал на камеру. Мы стали... чем-то большим, чем охотник и добыча.

– Ты выглядишь паршиво, Масленников, – я смягчился и подплыл ближе, коснувшись его плеча. Мои пальцы были прохладными, но теперь они не проходили сквозь кожу, а оставляли на ней след из мурашек. – Иди спать. Иначе ты просто свалишься, и мне придётся смотреть, как ты пускаешь слюни на клавиатуру.

Дима усмехнулся, закрыл ноутбук и кивнул на кровать.

– Ладно. Твоя взяла. Но не вздумай уходить.

– Да куда я денусь из этой клетки? – я фыркнул, но в душе был рад, что он наконец сдался.

Когда свет погас и Дима уснул, я завис над ним, глядя на мерное движение его грудной клетки. Живой. Тёплый. Такой настоящий. Мне вдруг отчаянно захотелось чего-то большего, чем просто разговоры в полумраке. Я знал один трюк. Призраки редко его используют, потому что это требует колоссальной энергии, но сейчас, подпитанный его приборами, я чувствовал в себе силы.

Я закрыл глаза, концентрируясь на его сознании, на той вибрации, которую издаёт мозг в фазе глубокого сна. Я нырнул в этот омут, проходя сквозь барьеры реальности.

Мир вокруг изменился мгновенно. Вместо душной комнаты — залитый солнцем парк. Огромные дубы, мягкая трава, по которой разливается золотистый свет, и запах... боже, запах нагретой хвои и свежести. Я стоял на дорожке, чувствуя себя абсолютно плотным.

Дима стоял в паре шагов, растерянно озираясь. На нём была простая белая футболка, и он выглядел моложе, спокойнее.

– Привет, – я улыбнулся, засунув руки в карманы джинсов.

Он вздрогнул и резко обернулся. Его глаза расширились.

– Каил? Это... где мы? Что происходит? Я же только что...

– Спокойно, ковбой, – я подошёл ближе. – Мы в твоём сне. Это осознанное сновидение, я просто... немного подтолкнул тебя. Сейчас здесь находятся два наших сознания. И да, маленький совет: будь осторожнее с мыслями. Если что-то ярко представишь — оно тут же появится.

Дима нахмурился, оглядывая парк.

– То есть это всё не по-настоящему?

– Для твоего тела — нет. Для твоего разума — более чем. Здесь я не просто сгусток энергии, Дима. Здесь я такой, каким был. И каким хочу быть.

Он медленно протянул руку и коснулся моей щеки. Его ладонь была горячей. Не той приглушённой теплотой, которую я чувствовал через его приборы, а живым, пульсирующим жаром. Я прикрыл глаза, невольно ластясь к этой ласке.

– Ты такой... тёплый, – прошептал он.

– Здесь — да, – я перехватил его руку и прижал к своим губам. – Дима, ты даже не представляешь, как я устал быть просто тенью.

Атмосфера в парке начала меняться. Свет стал гуще, интимнее, тени удлинились, а воздух задрожал от напряжения. Я чувствовал его желание — оно было таким мощным, что пространство вокруг нас начало вибрировать. Дима не был трусом, и сейчас, в безопасности собственного подсознания, он отбросил все сомнения.

– Ты сказал, что здесь возможно всё? – его голос стал низким, с хрипотцой, от которой у меня по спине пробежал электрический разряд.

– Всё, на что хватит твоей фантазии, – ответил я, делая шаг навстречу, так что между нами не осталось даже воздуха.

Он не стал больше ждать. Его губы накрыли мои — жадно, требовательно. Это было не похоже на призрачное прикосновение. Это был настоящий взрыв чувств. Я почувствовал вкус его губ, напор его языка, его запах — смесь кофе, дорогого парфюма и чего-то чисто мужского. Я ответил с той же неистовостью, запуская пальцы в его волосы, притягивая его к себе так сильно, будто хотел слиться с ним воедино.

Пространство вокруг нас послушно трансформировалось. Парк исчез, сменившись уютной комнатой с мягким светом свечей и огромной кроватью, застеленной тёмным шёлком. Мы рухнули на неё, не разрывая поцелуя.

Дима сорвал с себя футболку, и я замер на секунду, любуясь его телом — сильным, атлетичным, покрытым капельками пота. В этом сне он был идеален. Он начал стягивать с меня одежду, и я помогал ему, чувствуя, как кожа горит от каждого его прикосновения.

Когда мы остались полностью обнажёнными, я впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему живым. Я видел его возбуждение — тяжёлое, пульсирующее, и моё тело отзывалось таким же нетерпением. Оказывается, даже будучи призраком, в пространстве сна ты сохраняешь все мужские инстинкты.

– Каил... – выдохнул он, покрывая поцелуями мою шею и ключицы. – Если это сон, я не хочу просыпаться.

– Тогда не просыпайся, – прошептал я, прогибаясь в спине, когда его ладонь спустилась ниже, обхватывая мой член.

Ощущения были запредельными. Его пальцы, грубые и нежные одновременно, двигались уверенно, вызывая волны наслаждения, которые заставляли меня стонать в голос. Я потянулся к нему, обхватывая его в ответ. Мы двигались в унисон, изучая друг друга, пробуя на вкус эту невозможную близость.

Дима навис надо мной, его глаза горели тёмным огнём. Он развёл мои бедра, и я почувствовал его жар у самого входа. Это было пугающе и восторженно одновременно.

– Можно? – спросил он, и в этом вопросе было столько уважения и страсти, что я просто не мог отказать.

– Да... пожалуйста, Дима.

Он вошёл медленно, давая мне привыкнуть, заполняя меня собой до предела. Я вскрикнул, вцепляясь ногтями в его плечи. Это было не просто физическое действие — это было единение двух душ, живой и мёртвой, в пространстве, где законы физики больше не имели власти.

Дима начал двигаться — сначала осторожно, затем всё быстрее и мощнее. Каждый его толчок отзывался во мне вспышкой сверхновой. Я чувствовал, как он заполняет мою пустоту, как его энергия перетекает в меня, делая меня сильнее. Я обхватил его ногами за талию, подтягивая ближе, желая чувствовать его каждой клеткой своего призрачного существа.

– Ты мой... – рычал он мне в губы, теряя контроль. – Только мой, слышишь?

– Твой... навеки твой... – шептал я, задыхаясь от удовольствия.

Напряжение росло, становясь почти невыносимым. Мир вокруг нас начал мерцать и рассыпаться на искры. Я чувствовал, как приближается финал — мощный, сокрушительный. Дима ускорился, его дыхание стало рваным, и в какой-то момент всё взорвалось ослепительным белым светом. Я почувствовал, как он изливается внутрь меня, и в то же мгновение сам содрогнулся в мощном оргазме, выкрикивая его имя.

Мы лежали в тишине, сплетясь руками и ногами, пока мир сна медленно восстанавливался. Дыхание Димы постепенно выравнивалось.

– Это было... – он не нашёл слов, просто прижал меня к себе сильнее.

– Это было невозможно, – закончил я за него, чувствуя невероятную лёгкость. – Но мы это сделали.

Я знал, что когда он проснётся, он ничего не скажет. Он будет так же возиться со своими приборами, ворчать на севшие батарейки и делать вид, что он просто «исследователь». Но теперь между нами была тайна, которая глубже любой заброшки и страшнее любого привидения.

– Каил, – позвал он тихо, уже засыпая по-настоящему, без осознанности.

– Я здесь, Дима. Я всегда буду здесь.

Я выбрался из сна, возвращаясь в холодную реальность комнаты. Приборы всё так же гудели, батарейки медленно разряжались, а Дима спал с едва заметной улыбкой на губах. Я сел на край кровати, став снова полупрозрачным и невидимым, и коснулся его волос.

Пусть мир думает, что он ищет призраков. Он уже нашёл своего. И я сделаю всё, чтобы он никогда не пожалел об этом выборе. Даже если мне придётся вечно обходить правила смерти и играть в прятки с самой судьбой.