Геля и Ася и глоток соджу
Вкус вишни и привкус правды
Утро после «того самого» вечера оказалось странным. Оно не было неловким — годы совместного проживания стерли границы личного пространства до такой степени, что вид друг друга с размазанной тушью и в растянутых пижамах был привычнее, чем отражение в зеркале. Но воздух в квартире изменился. Он стал густым, наэлектризованным, словно в комнате включили невидимый обогреватель.
Геля проснулась первой. Она лежала, не шевелясь, и смотрела на Асю. Без рыжего парика, с разметавшимися по подушке каштановыми волосами, та выглядела до безобразия настоящей. На щеке всё еще виднелся след от вчерашнего нарисованного шрама — Ася плохо смыла грим, и теперь «Нил» призраком проступал сквозь черты её лица.
В кино они так и не попали. Питер, верный своей депрессивной натуре, с самого утра зарядил таким плотным, ледяным дождем, что даже мысль о выходе на улицу казалась преступлением против здравого смысла.
– Знаешь, – прохрипела Ася, не открывая глаз, но чувствуя на себе взгляд Гели, – если ты продолжишь так на меня смотреть, я решу, что вчера мне всё приснилось, и ты просто ждешь, когда я освобожу ванную.
– Тебе не приснилось, – Геля протянула руку и кончиками пальцев коснулась её плеча. – Но ванную всё равно освободи. Нам нужно смыть с себя этот маскарад.
Вместо шумного кинотеатра и попкорна Ася настояла на «особом ужине». Она весь день загадочно улыбалась, не позволяя Геле заходить на кухню, и даже выгнала её в гостиную под предлогом того, что «Эндрю Миньярд не должен видеть процесс приготовления, иначе его авторитет рухнет».
– Я не Эндрю, – крикнула Геля из комнаты, перебирая старые фотографии в телефоне.
– Именно! – отозвалась Ася под звон ножей. – Поэтому сегодня кормить тебя будет не Нил, а я.
К семи вечера в квартире пахло чесноком, сливочным соусом и чем-то сладким. Ася зажгла свечи — те самые, которые они покупали для атмосферных съемок в стиле «Лисов», но так и не использовали. На столе стояла паста с креветками и бутылка вина, которую они хранили для какого-то мифического праздника.
– Выглядит… слишком прилично для нас, – заметила Геля, садясь за стол. Она надела свою любимую черную рубашку, и в полумраке её светлые волосы казались почти серебряными.
– Мы празднуем окончание эпохи, – Ася разлила вино по бокалам. Её глаза блестели в свете свечей. – Эпохи, когда мы боялись друг друга коснуться лишний раз.
Они ели почти в тишине, но это не было то тягостное молчание, которое случается у незнакомцев. Это было затишье перед бурей. Каждое случайное соприкосновение пальцев над солонкой, каждый долгий взгляд поверх бокала ощущались как разряд тока. Геля ловила себя на мысли, что почти не чувствует вкуса еды. Все её чувства были сосредоточены на девушке напротив.
– Геля, – Ася отставила бокал и подалась вперед, опираясь подбородком на ладони. – Ты ведь понимаешь, что назад дороги нет?
– Я никогда не любила возвращаться, – ответила Геля, стараясь сохранить голос ровным. – Ты же знаешь. Я сжигаю мосты.
– Тогда сожги этот, – прошептала Ася.
Когда они встали из-за стола, посуда осталась немытой. Это было так непохоже на их обычный уклад, где Геля педантично следила за чистотой. Но сейчас порядок в квартире волновал её меньше всего.
Они оказались в спальне, где свет уличных фонарей рисовал на стенах причудливые тени. Больше не было повязок на руках, не было ножей в скрытых ножнах, не было линз, меняющих цвет глаз. Была только прохлада простыней и жар чужого дыхания.
– Да или нет? – Геля остановилась, когда её руки легли на талию Аси. Голос сорвался на шепот, и в этом вопросе было столько же уязвимости, сколько и желания.
– Да, – Ася притянула её к себе за воротник рубашки, повторяя их привычный жест из косплея, но на этот раз в нем не было агрессии. – Боже, Геля, всегда «да».
Поцелуй был жадным, почти отчаянным. Месяцы, а может, и годы подавленного влечения вырвались наружу. Геля чувствовала, как дрожат руки Аси, когда та расстегивала пуговицы на её рубашке, и как сбивается её собственное дыхание.
Это было совсем не так, как в фанфиках, которые они читали. Не было идеальной грации или заученных фраз. Была неловкость, путающиеся в одежде конечности и тихий смех, когда они одновременно попытались занять одну и ту же сторону кровати. Но в этой неидеальности было столько правды, что у Гели на мгновение перехватило горло.
– Ты слишком много думаешь, – прошептала Ася, целуя её в ключицу. – Выключи голову, Миньярд.
– Я не… – начала было Геля, но Ася накрыла её губы своими, прерывая протест.
В темноте чувства обострились. Геля изучала тело Аси так, словно это была карта сокровищ, которую ей наконец-то позволили прочесть. Кожа Аси была бархатистой и удивительно теплой, она пахла тем самым персиковым шампунем и вином. Каждый стон, каждый прерывистый вздох отдавался в груди Гели торжествующим ритмом.
Она всегда думала, что близость — это про потерю контроля, чего она боялась больше всего на свете. Но с Асей это ощущалось иначе. Это было не падение в бездну, а возвращение домой после долгого и изнурительного пути.
– Геля… – имя прозвучало как молитва, когда Ася выгнулась навстречу её ласкам.
В этот момент декорации окончательно рухнули. Не осталось ни Нила, ни Эндрю, ни «Лисов», ни Пальметто. Были две девушки в питерской квартире, которые наконец-то перестали играть чужие роли. Геля чувствовала каждое движение Аси, её отзывчивость, её полное, безоговорочное доверие. Это доверие пьянило сильнее любого алкоголя.
Когда всё закончилось, они долго лежали, переплетясь ногами, пытаясь выровнять дыхание. В комнате стало прохладно, но они не спешили укрываться одеялом.
– Знаешь, – тихо сказала Ася, перебирая светлые пряди Гели, которые теперь были в полном беспорядке, – я думала, что если это случится, я буду чувствовать себя… иначе.
– И как ты себя чувствуешь? – Геля приподнялась на локте, глядя на неё.
– Как будто я наконец-то проснулась, – Ася улыбнулась, и эта улыбка была такой светлой, что Геле захотелось зажмуриться. – Никаких масок. Только мы.
Геля прижалась лбом к её лбу.
– Завтра нам всё равно придется надеть маски, – заметила она. – Фотосессия в субботу, мы обещали организаторам.
– Придется, – согласилась Ася, притягивая одеяло. – Но теперь мы будем знать один секрет.
– Какой?
– Что Эндрю и Нил — это просто история. А мы — это по-настоящему.
Геля закрыла глаза, вдыхая запах волос Аси. Ей казалось, что за одну эту ночь она узнала о жизни больше, чем за все предыдущие годы. В углу комнаты в тени стояли клюшки для экси, напоминая о выдуманном мире, который их свел. Но здесь, в тепле их общей постели, строился новый мир. Свой собственный.
– Спи, – прошептала Геля. – Завтра будет новый день.
– Да или нет? – сонно пробормотала Ася.
– Спи, – повторила Геля с нежной усмешкой. – Ответ ты уже знаешь.