Гений из деревни Огня
Гидравлика разорванных оков
Воздух в приводной рубке канатной дороги пах перегретым минеральным маслом, мышьяком и дешевым табаком, который курил дежурный караульный.
Человек даже не успел осознать, что в комнате кто-то есть.
Акира скользнула сквозь узкую вентиляционную решетку, словно капля ртути по наклонной плоскости. Ни звука шагов, ни шороха парусины. Ее пальцы в жестких кожаных перчатках легли на сонную артерию охранника с выверенной, почти хирургической точностью. Два пальца пережали приток крови к мозгу, большой палец зафиксировал угол челюсти, лишая противника возможности издать даже сдавленный хрип.
– Шесть, семь, восемь... – беззвучно отсчитала шестнадцатилетняя изобретательница.
На девятой секунде тело солдата обмякло. Острая ишемия коры головного мозга вызвала мгновенную потерю сознания. Акира плавно подхватила падающего мужчину под мышки, не позволив кованым наплечникам звякнуть о железный пол, и уложила его в темную нишу за барабаном натяжения главного троса.
Дверь рубки приоткрылась на ширину ладони. В проеме показался шлем стражника — Сокка, судорожно сжимавший деревянную дубинку, и Зуко, чье лицо наполовину скрывал надвинутый капюшон серого дорожного плаща.
– Чисто, – коротко бросила Акира, уже стоя на коленях перед главным распределительным щитом канатной дороги.
Она выдернула из набедренного подсумка плоскую отвертку с рукоятью из рога сайгака и открутила четыре медных винта кожуха. Внутри тускло блеснули медные контакты, блоки реле и сплетение проводов телеграфной связи, соединявшей островную тюрьму с внешним постом на ободе кратера.
– Ты можешь вырубить тревогу? – прошептал Сокка, нервно оглядываясь на темный коридор. – Если они ударят в колокол, нас запрут в блоках за две минуты!
– Не говори под руку, Сокка, ты вызываешь турбулентность воздуха над тонкой механикой, – пробормотала девушка.
Кончик ее черного метеоритного клинка с филигранной точностью поддел изолированную жилу сигнального зуммера.
– Я не стану перерезать провод. Если сопротивление в цепи упадет до нуля, контрольная стрелка на центральном пульте коменданта отклонится влево, возвестив о разрыве линии. Я впаяю в разрыв шунтирующий резистор из графитового стержня. Для дежурного офицера линия останется «исправной», но импульс от аварийного рубильника не дойдет до электромеханических колоколов.
Зуко покачал головой, вглядываясь в циферблаты манометров парового привода:
– Сколько у нас времени до пересменки караула на посадочной платформе?
– Семнадцать минут, – щелкнула крышка латунного хронометра в пальцах Акиры. – Гондола номер два только что закончила цикл загрузки продовольственных бочек. Мы войдем в нижний технический отсек под настилом кабины. Сокка, поправь забрало. У тебя левый нащечник шлема смещен на полдюйма вверх. В имперском уставе караульной службы строго оговорено положение смотровой щели. Если тебя встретит дотошный капрал, он заподозрит неладное по одной лишь геометрии твоей физиономии.
– Понял, исправил, молчу, – пробурчал Сокка, с силой дернув ремешок шлема.
Через три минуты трое беглецов уже висели на стальных фермах под днищем тяжелой клепаной гондолы.
*СКР-Р-Р-Ы-Ы-Х.*
Огромный барабан привода провернулся, и четырехдюймовый трос натянулся, зазвенев тысячами витых жил. Кабина дрогнула и медленно, с тяжелым размеренным скрипом поплыла над кипящей бездной.
Сквозь щели в настиле Акира видела бурлящее озеро внизу.
Это был первобытный ад. Пузыри геотермального газа размером с осадные палатки вздувались на багровой поверхности рассола и лопались с глухим, чавкающим звуком, выбрасывая в воздух гейзеры мутной пены. Густой, серый пар поднимался вверх, обволакивая днище гондолы ядовитым, липким теплом. Температура вокруг мгновенно подскочила до пятидесяти градусов.
– Запах... – прохрипел Зуко над ее ухом. Принц зажал нос рукавом, его обожженное веко дергалось от едкой серы. – Хуже, чем на серных приисках в Кальдере.
– Сернистый ангидрид в смеси с метаном и хлористым водородом, – сухо отозвалась Акира. Она натянула на лицо фильтрующую повязку, пропитанную раствором соды, и ее янтарно-золотые глаза оставались совершенно ясными. – Концентрация не летальная, но при вдохе вызывает спазм бронхиол. Дышите через хлопковую ткань короткими интервалами. Сохраняйте кислородный баланс.
Гондола с глухим металлическим ударом вошла в приемные направляющие центральной башни Кипящей Скалы. Загремели цепи, послышались грубые голоса надсмотрщиков, лязг засовов и глухой топот сапог.
Проникновение началось.
***
Внутренний двор тюрьмы представлял собой циклопический шестиугольный колодец, высеченный прямо в сердце базальтового монолита.
Стены вздымались на сорок метров вверх, ощетинившись сотнями зарешеченных окон. По верхнему карнизу непрерывно курсировали парные патрули магов огня в тяжелых черных доспехах, с факелами на длинных древках. Посреди двора, раскаленного полуденным зноем и паром из вентиляционных шахт, двигались десятки заключенных.
Люди в серых арестантских робах с круглыми деревянными колодками на шеях напоминали тени. Их движения были механическими, вялыми, лишенными воли.
– И как мы найдем здесь Суюки? – Сокка нервно сжимал дубинку, стараясь держаться за спиной Зуко. – Тут больше пятисот человек! Все серые, все одинаковые!
– Селекция по моторным паттернам, – не оборачиваясь, бросила Акира.
Она шла чуть сзади, одетая в серый рабочий фартук тюремного слесаря, который она стянула со стеллажа в мастерской канатной дороги, и несла на плече тяжелый ящик с гаечными ключами. Ее черные волосы были убраны под промасленную косынку, лицо испачкано сажей, но глаза сканировали пространство двора с пугающей скоростью.
– Обычный заключенный совершает шаг с волочением пятки, экономя калории в условиях белкового голодания. Угол наклона корпуса — двенадцать градусов вперед, плечи сведены, взгляд направлен в землю под углом сорок пять градусов.
Она резко остановилась, указав подбородком на противоположный конец плаца:
– Сектор четыре, возле чана с питьевой водой. Женская особь. Рост — около пяти футов и четырех дюймов. Шаг пружинящий, с носка. Центр тяжести строго по вертикальной оси крестца. Пальцы рук расслаблены, но траектория их движения соответствует готовности к перехвату оружия за четыре десятых секунды.
Сокка замер, вглядевшись сквозь прорезь своего шлема.
Девушка у чана была худой, ее лицо покрывали ссадины и тюремная пыль, а темные волосы были грубо обрезаны чуть выше плеч. Но когда один из громил-арестантов попытался грубо оттолкнуть ее от ковша, она не отступила. Одно едва заметное, плавное движение бедром — и громила, потеряв равновесие от собственного веса, с грохотом влетел плечом в каменную кладку.
– СУЮКИ! – вырвалось у Сокки.
– Заткнись, кретин! – Акира с силой ткнула его рукоятью разводного ключа прямо под ребра. – Твой акустический выброс превысил допустимый порог на двадцать децибел! Караульный на вышке три уже повернул голову!
Зуко мгновенно шагнул в сторону, закрыв собой Сокку, и сделал вид, что грубо отчитывает «нерадивого стражника», толкнув того в плечо:
– Смотри куда прешь, новобранец! Марш к шестому блоку!
Сокка, согнувшись пополам от удара Акиры, быстро засеменил в сторону чана с водой. Зуко последовал за ним, а Акира, не сбавляя шага, свернула к стене центрального корпуса, где располагался гидравлический коллектор тюремных карцеров.
Через две минуты за штабелем ящиков с сушеным бататом произошло воссоединение.
– Сокка?.. – Суюки смотрела на охранника, который лихорадочно стягивал тяжелый шлем, не веря собственным глазам. Ее губы дрогнули, глаза наполнились слезами, но воительница Киоши справилась с собой за долю секунды. – Ты... ты сумасшедший! Как ты сюда попал?!
– Прилетел на шаре, спрыгнул на трос, взломал замок, – выпалил Сокка, крепко прижимая ее к себе сквозь жесткую ткань охранного мундира. – Я пришел за тобой!
– И привел с собой принца-изгнанника и какую-то девочку с разводным ключом? – Суюки перевела ошеломленный взгляд на Зуко, который стоял на стреме, и на Акиру, методично постукивавшую молоточком по чугунной трубе высокого давления.
– Девочка с разводным ключом — единственный элемент этой спасательной экспедиции, обладающий функционирующей лобной долей мозга, – холодно представилась Акира, не прекращая диагностики металла. – Здравствуй, Суюки. Твои физиологические показатели удовлетворительны, деградации мышечной массы не наблюдается. Это радует, потому что бежать придется со скоростью не менее пяти метров в секунду по пересеченной местности.
– Бежать? – горько усмехнулась предводительница воинов Киоши. – Отсюда нельзя убежать. Вы видели озеро? Если гондолу отрежут, мы заперты на сковородке!
– Мы не уходим прямо сейчас, – Сокка посерьезнел, его лицо под слоем копоти стало жестким. – Мой отец. Хакода. Его должны были перевести сюда после падения Кальдеры. Он здесь?
Суюки покачала головой, и в ее глазах мелькнула тревога:
– Я не видела его, Сокка. Здесь держат магов Царства Земли и офицеров сопротивления, но лидеров восстания я не встречала. Возможно, его вообще нет на острове...
– Он здесь, – раздался глухой, скрипучий бас из-за угла склада.
Трое беглецов мгновенно вжались в тень. Зуко положил ладони на рукояти спрятанных под плащом палашей, Акира перехватила тяжелый гаечный ключ из литой стали, готовая вбить его в височную кость говорившего.
Из-за штабеля вышел здоровяк.
Это был колосс ростом под два метра, с чудовищными, покрытыми шрамами плечами и лицом, на котором читались годы каторги. Его арестантская роба была разорвана на груди, обнажая татуировку в виде оскаленной пасти дракона-крокодила.
– Тихо, мелюзга, – осклабился гигант, оглядывая странную компанию. – Я наблюдал за вами от самых ворот. Стражник, который обнимает девку из Киоши, парень с обожженной мордой, прячущий мечи, и соплячка, которая ковыряет гидравлику коменданта. Вы готовите побег.
– Кто ты? – процедил Зуко, делая шаг вперед. В глубине его зрачка заплясала опасная золотая искра.
– Чит Санг, – хмыкнул громила. – Сижу здесь пять лет за то, что пустил ко дну имперский сборщик податей в провинции Чин. И если вы хотите выбраться отсюда живыми, вам понадобится тяжелая сила. Например, я.
– Твоя мышечная масса бесполезна против стальных решеток и арбалетных расчетов, – отрезала Акира, оценивающе оглядывая великана. – Твой вес — около ста пятнадцати килограммов. Ты увеличишь нагрузку на несущий трос гондолы, снизив ее скорость на три процента. Какова твоя полезная ценность для операции?
Чит Санг опешил, моргнул, явно не привыкнув к тому, чтобы девчонки вдвое младше него разговаривали с ним как с бракованным мешком риса.
– Моя «ценность», зубастая, в том, что я знаю, кого привезли сегодня утром на специальном катере. Троих вождей с Южного Полюса. Их держат в нижнем карцере, под надзором личной гвардии коменданта. И одного из них зовут Хакода.
Сокка судорожно выдохнул:
– Отец... Он жив!
– Жив, – кивнул Чит Санг. – Но ненадолго. Комендант готовит показательный допрос с пристрастием на центральной площади сегодня вечером. Хотят выбить координаты баз флота Водного Племени. Так что если мы не дернем отсюда до заката — твоего старика развешают на парапете по частям.
– Значит, план меняется, – Зуко повернулся к Акире. – Мы должны вытащить его из карцера.
– Карцерный блок нулевого уровня находится под постоянным термостатическим контролем, – Акира достала угольный грифель и принялась быстро чертить прямо на шершавом боку деревянной бочки. – Это так называемый «холодильник». Изолированные стальные кубы, подвешенные в центральной шахте. Там нет окон, нет щелей. Стены охлаждаются проточной водой из горных ледников, которую подают по медным трубам, чтобы подавлять магию огня у заключенных магов.
Она ткнула грифелем в центр схемы:
– Дверь каждого куба запирается на механический трехригельный замок системы «Крабий глаз». Вскрыть его отмычкой снаружи требует не менее восьми минут на одну дверь. У нас не будет восьми минут. Караул меняется каждые пять.
– Тогда как мы его откроем?! – спросил Сокка.
Акира хищно прищурила свои янтарные глаза, и на ее бледном лице появилась та самая пугающая, холодная улыбка, которую Зуко уже научился бояться:
– Мы используем термодинамику. Металл расширяется при нагревании и сжимается при охлаждении. Зуко, твое пламя дракона дает чистый термический конус с температурой свыше тысячи трехсот градусов. Если точечно разогреть массивную бронзовую петлю замка, а затем плеснуть на нее ледяной водой из охладительного контура карцера...
– Термический шок, – закончил за нее Сокка, чьи глаза загорелись догадкой. – Металл станет хрупким, как стекло!
– Кристаллическая решетка деформируется, возникнут радиальные микротрещины, – кивнула сирота. – Один удар молота Чит Санга — и ригели срежет, как сухие сучья. Чит Санг, ты умеешь бить точно по направляющей?
– Я могу расколоть череп быка с одного замаха, козявка, – осклабился здоровяк.
– Череп быка обладает коэффициентом упругости костной ткани, а перекаленная бронза — нулевой вязкостью. Бей строго перпендикулярно плоскости петли, иначе сломаешь рукоять. За мной. До начала вечернего обхода осталось тридцать две минуты.
***
Спуск в карцерный блок напоминал погружение в ледяную пасть чудовища.
Пока внешний двор тюрьмы плавился от пара и жары кипящего озера, здесь, на нижнем ярусе, стены были покрыты тонкой коркой седого инея. По медным трубам, тянувшимся вдоль потолка, с глухим гулом циркулировала ледяная вода. Воздух был неподвижным, вымороженным, изо рта вырывались клубы белого пара.
Двое стражников у входа в сектор карцеров не успели даже вскинуть арбалеты.
Суюки метнулась вперед с грацией леопарда: ее нога в жестком сапоге выбила оружие из рук первого караульного, а разворот на опорной пятке впечатал его голову в железную переборку. Второго перехватил Чит Санг — гигант просто сгреб надсмотрщика за горло и с глухим треском приложил о гранитный пол, лишив чувств на ближайшие два часа.
– Чисто, – выдохнула Суюки, связывая караульных их же поясными ремнями.
Акира подбежала к центральной камере.
Это был монолитный куб из клепаной котловой стали. На тяжелой двери виднелась лишь узкая смотровая щель, закрытая заслонкой.
– Отец! – Сокка рванул заслонку.
В полумраке ледяной коробки, скованный по рукам и ногам тяжелыми кандалами, сидел мужчина.
Его лицо поросло густой седой щетиной, кожа была бледной от холода, а под глазами залегли глубокие темные круги. Но когда он поднял голову, в его синих, ясных глазах не было сломленности — лишь несокрушимая, суровая воля вождя Южного Племени Воды.
– Сокка?.. – голос Хакоды был хриплым, растрескавшимся от жажды. – Сынок... Ты в форме стражника... Это галлюцинация от холода?
– Это не галлюцинация, папа! – крикнул парень, хватаясь за прутья смотровой щели. – Я пришел вытащить тебя! Мы уходим!
– Отойдите от расчетной зоны термического поражения! – раздался резкий девичий приказ.
Акира бесцеремонно оттолкнула Сокку в сторону. В ее руке уже был зажат тяжелый пробойник из закаленной стали.
– Зуко! Фокусировка пламени в точку диаметром не более трех сантиметров! Работай по основанию верхней петли! Вдох — две секунды, выброс — четыре секунды! Начали!
Принц шагнул вперед, сбросив капюшон плаща. Его шрам багровел в полумраке коридора, но глаза горели спокойным, ровным золотом.
Он сделал глубокий, размеренный вдох — тот самый вдох, которому его научили драконы на вершине древней горы. Никакой ярости. Никакого бешенства. Лишь чистая, ламинарная концентрация тепла.
*Ф-У-У-Х.*
С кончиков сомкнутых пальцев Зуко сорвался тончайший, ослепительно белый луч огня.
Пламя не ревело — оно тонко, пронзительно свистело, вгрызаясь в массивную бронзовую петлю замка. Металл мгновенно потемнел, затем налился вишневым светом, стал ярко-оранжевым и, наконец, ослепительно желтым. Окалина с треском отлетала от раскаленной поверхности.
– Довольно! – скомандовала Акира, сверяясь с таймингом в своей голове. – Температура достигла тысячи ста градусов! Катара учила тебя этому фокусу с конденсатом, Зуко? Нет? Тогда смотри, как работает физика!
Она сорвала со стены вентиль дренажной трубы охладительного контура.
Струя ледяной воды под давлением в четыре атмосферы ударила точно в раскаленный металл петли.
*Ш-Ш-Ш-Ш-Х-Х-Х!*
Густое облако пара мгновенно заполнило коридор. Металл издал высокий, жалобный, кричащий звук — звук ломающейся кристаллической решетки, сжимающейся с катастрофической скоростью. Раздалась серия сухих щелчков, похожих на пистолетные выстрелы: в бронзе раскрылись десятки глубоких, зияющих трещин.
– Чит Санг! – рявкнула шестнадцатилетняя изобретательница. – Удар по нормали к плоскости! СЕЙЧАС!
Здоровяк с ревом опустил тяжелую стальную кувалду, сорванную со пожарного щита.
*КР-Р-РАХ!*
Верхняя петля разлетелась на сотни мелких, острых осколков, словно была сделана из дешевого фаянса. Нижнюю сорвало следом от перекоса массы. Тяжелая стальная дверь карцера с оглушительным грохотом вывалилась наружу, ударившись о каменный пол коридора.
Хакода медленно поднялся на ноги, щурясь от света факелов и пара. Его взгляд скользнул по Сокке, по принцу Нации Огня, опустившему дымящиеся руки, и наконец остановился на невысокой черноволосой девушке, которая уже вытаскивала из подсумка пару тонких отмычек для его ножных кандалов.
– Клянусь духами океана... – прошептал вождь. – Кто эта юная леди?
– Это Акира, папа, – улыбнулся Сокка, вытирая пот со лба. – Наш главный инженер. Она не верит в духов, но верит, что любую стену можно взорвать, если правильно рассчитать рычаг.
– Термическое разрушение хрупких сплавов, сэр, – бросила Акира, не поднимая головы и в три секунды вскрывая замок его ножных цепей. – Кандалы сняты. Вы способны к самостоятельному передвижению со скоростью не менее трех миль в час?
Хакода потер затекшие запястья, расправил могучие плечи и скупо, по-военному улыбнулся:
– Ради того, чтобы выбраться из этой духовки, девочка, я готов бежать быстрее полярного волка.
– Отлично, – щелкнул замок на его руках. – Потому что план «А» только что окончательно провалился.
В ту же секунду по всем коридорам тюрьмы, перекрывая гул вентиляторов, разнесся оглушительный, вибрирующий вой.
Но это был не колокол.
Это был механический паровой ревун — низкий, утробный звук, от которого задрожали плиты под ногами.
– Тревога, – побледнел Зуко. – Нас обнаружили.
– Не нас, – Акира поднялась с колен, пряча отмычки. – Они обнаружили тело дежурного в рубке канатной дороги. Мой шунтирующий резистор выдержал, но сработал контрольный таймер механического обхода. У нас есть ровно четыре минуты до того, как комендант прикажет перерезать несущие тросы гондолы. Шевелитесь!
***
Когда они вырвались на центральную террасу тюремного двора, день уже сменился багровыми, удушливыми сумерками.
В воздухе кружились хлопья сажи. Во дворе царил абсолютный хаос: сотни заключенных, подстрекаемые людьми Чит Санга, выломали решетки нижних блоков и вступили в яростную рукопашную схватку со стражей. В воздухе летали огненные шары, свистели дубинки, звенели цепи.
Но самое страшное было не во дворе.
Над кратером вулкана, рассекая клубы белого пара кипящего озера, завис гигантский боевой дирижабль Нации Огня.
Его бронированный нос с хищным оскалом дракона нависал прямо над посадочной платформой канатной дороги. С бортовых площадок на тросах уже спускались элитные бойцы личной гвардии — в темно-красных доспехах, с закрытыми шлемами.
– Она здесь, – Зуко замер на верхней ступени лестницы, и его пальцы судорожно впились в рукояти палашей. – Азула.
– Твоя сестра обладает отвратительной привычкой появляться именно тогда, когда графики эвакуации и без того трещат по швам, – процедила Акира.
Она выхватила подзорную трубу, бросив быстрый взгляд на посадочную площадку.
Там, окруженный дюжиной телохранителей, стоял комендант тюрьмы — тучный, холеный мужчина с надменным лицом и тонкими усами. Он яростно орал на механиков у главного лебедочного механизма:
– РУБИТЕ ТРОСЫ! Я сказал — рубите тросы! Ни один бунтовщик не покинет этот остров! Сбросьте гондолу в озеро!
Двое солдат уже занесли тяжелые кузнечные зубила над медными клиньями аварийного сброса.
– Если они перебьют трос, мы покойники! – крикнул Хакода, перехватывая выбитое у стражника копье. – До внешнего края кратера почти полмили! Нам не перепрыгнуть озеро!
– Нам и не нужно перепрыгивать, – Акира сорвала с плеча тяжелый брезентовый тюк со своей взрывчаткой. – Суюки! Чит Санг! Берите коменданта в заложники! Живым! Он наш единственный гарант того, что операторы канатной дороги на внешнем ободе не включат реверс!
– Сделаю в лучшем виде! – крикнула воительница Киоши и, оттолкнувшись от парапета, взмыла в воздух, словно выпущенная стрела.
Ее акробатика бросала вызов законам тяготения: отталкиваясь ногами от голов стражников, перескакивая через щиты и лезвия копий, Суюки за три секунды преодолела расстояние до мостика коменданта. Удар ногой в челюсть первого телохранителя, подсечка второму — и ее рука в железном наруче уже замкнулась на горле визжащего начальника тюрьмы.
– Назад! – рявкнула девушка, приставляя короткий кинжал к сонной артерии коменданта. – Шаг вперед — и ваш начальник отправится вариться в собственном озере!
Солдаты замерли, опустив оружие.
– Гондола! Быстро в кабину! – скомандовал Сокка, прикрывая отца щитом от шальных огненных стрел бунтующего двора.
Хакода, Сокка, Чит Санг и Суюки, волочащая упирающегося коменданта, ворвались внутрь тяжелой железной гондолы.
– Зуко! Акира! Сюда! – кричал вождь Водного Племени.
Зуко уже сделал шаг к трапу, но внезапно остановился.
На крышу гондолы с легким, почти неслышным шелестом опустились две фигуры.
Первая — тонкая, гибкая, в обтягивающем темном костюме, с волосами, заплетенными в длинную косу. Тай Ли. Ее пальцы были сложены в характерные «клювы» для блокировки ци.
Вторая — воплощение холодной, смертоносной грации императорского дома.
Азула.
Принцесса Страны Огня стояла на покатой железной крыше кабины, и ее золотые глаза горели безумным, торжествующим пламенем. Ветер трепал полы ее темно-красного плаща, а вокруг ладоней с сухим, яростным треском плясали ослепительно синие молнии.
– Здравствуй, Зузу, – пропела она голосом, от которого у нормального человека стыла кровь в жилах. – Какая трогательная семейная сцена. Предатель-брат, жалкие дикари с полюса и кучка беглых каторжников. Вы действительно думали, что сможете улететь из моей тюрьмы?
– Это не твоя тюрьма, Азула, – Зуко выхватил оба клинка дао. Металл метеорита, доведенный Акирой, блеснул чистым светом. – И я больше не боюсь тебя.
– О, ты научился новым словам? – усмехнулась принцесса. – Жаль, что мертвецам они ни к чему.
Она сделала выпад.
Две чудовищные синие огненные дуги ударили по крыше кабины, вспарывая металл, словно консервным ножом. Зуко взмыл навстречу, его мечи описали защитную полусферу, отсекая синее пламя новым, золотым огнем драконов. Ударная волна сотрясла гондолу, заставив несущие тросы застонать от перегрузки.
Тай Ли метнулась следом, целясь пальцами в нервные узлы на шее принца.
Но дотянуться до Зуко она не успела.
Наперерез акробатке метнулась невысокая тень.
*КЛАЦ!*
Черный клинок Акиры заблокировал удар пальцев Тай Ли в воздухе. Металл встретил жесткую мозолистую кость основания ладони, отбросив руку акробатки в сторону.
– Скорость перемещения — девять метров в секунду, вектор атаки предсказуем на сто процентов, – прозвучал сухой, ледяной голос.
Акира даже не покачнулась.
Ее янтарные глаза смотрели на ошарашенную Тай Ли с абсолютным, пугающим равнодушием техника, обнаружившего мелкую помеху в шестернях.
– Ты используешь кинетическую энергию прыжка для компенсации недостатка мышечной массы, – продолжила шестнадцатилетняя изобретательница, делая молниеносный шаг вперед и вбивая рукоять ножа прямо в солнечное сплетение акробатки. – Это эффективно против тупых солдат. Но бесполезно против человека, знающего законы сохранения импульса.
Тай Ли согнулась пополам, судорожно хватая ртом воздух от жестокого удара под ребра, и кубарем покатилась по покатой крыше кабины, едва удержавшись за поручень над пропастью.
– ТЫ! – взвизгнула Азула, поворачивая перекошенное от ярости лицо к Акире. – Жалкая деревенская слесарша! Я сотру тебя в пепел!
Синяя молния сорвалась с пальцев принцессы, устремляясь прямо в грудь девушки.
– АКИРА, ВНИЗ! – заорал Сокка из люка.
Но Акира не упала.
Она даже не моргнула.
Ее фотографическая память за доли секунды восстановила чертежи гондолы, которые она изучала ночью. Прямо над ее головой проходила толстая медная шина громоотвода, соединявшая ходовые ролики кабины с несущим тросом для отвода статического электричества во время гроз над вулканом.
Девушка просто сделала полшага влево и вскинула свой черный клинок вертикально вверх, замкнув острием контакт с шиной.
*ХХХ-ТРА-А-А-Х!*
Синий разряд колоссальной мощности ударил в лезвие из метеоритного чугуна.
Любой обычный клинок расплавился бы мгновенно, испепелив державшего его человека. Но металл, закаленный в огне первородных драконов, обладал идеальной проводимостью. Электрический ток силой в тысячи ампер прошел сквозь клинок, не коснувшись изолированной роговой рукояти в руке Акиры, и с оглушительным треском ушел по медной шине в стальной трос канатной дороги.
Энергия молнии растеклась по тросу гигантской синей сетью, заставив ходовые механизмы дирижабля над ними заискрить и выбросить снопы пламени.
Азула отшатнулась, ослепленная собственным отраженным зарядом. Ее идеальная прическа растрепалась, на лице отразился дикий, суеверный ужас:
– Что... что ты такое?!
– Я та, кто учил физику, пока ты упивалась своей божественностью, принцесса, – отчеканила Акира.
Она размахнулась и с силой метнула свой второй подсумок — тот самый, с флегматизированным пироксилином — прямо под ноги принцессе, в зазор между крышей кабины и ходовой тележкой троса.
– Зуко! В люк! СЕЙЧАС!
Принц не стал задавать вопросов. Он сгреб Акиру за пояс безрукавки и рыбкой нырнул в открытый аварийный люк кабины, захлопнув бронированную крышку за собой за десятую долю секунды до детонации.
– ДЕРЖИТЕСЬ ЗА СТОЙКИ! – крикнула девушка, прижимаясь к полу гондолы рядом с Соккой и Хакодой.
*Б