Гений из деревни Огня
Вектор предельной деформации
*БА-А-АХ!*
Взрыв направленного пироксилинового заряда не был похож на глухой грохот каменного обвала. Это был сухой, хлесткий щелчок чудовищной силы, впечатавший стальную обшивку крыши внутрь кабины на добрых три дюйма.
Ударная волна спрессовала воздух в замкнутом объеме гондолы, заставив барабанные перепонки отозваться мгновенной колющей болью.
Акира не закрывала глаза. Прижавшись спиной к несущей угловой балке каркаса и согнув колени под углом в сто двадцать градусов, она погасила вертикальный импульс собственным весом, сжимая в левой руке обломок медного поручня, а правой намертво удерживая хронометр.
Сквозь пробитый и оплавленный люк на крыше брызнули раскаленные искры и хлопья белого дыма.
– Траектория срыва массы! – сквозь звон в ушах отчеканила изобретательница. – Азула потеряла точку опоры на наклонной плоскости!
Снаружи, над ревущей паром бездной кипящего озера, раздался визгливый, яростный крик.
Пироксилиновый фугас сорвал крепление ходовой тележки с направляющего швеллера ровно на полдюйма — ровно настолько, чтобы взрывная волна и скользкая от графитовой смазки окалина выбили почву из-под ног принцессы Страны Огня.
Азула не упала в бурлящий рассол. С реакцией вымуштрованного хищника она выбросила из ступней две тонкие, яростные струи синего пламени, сработавшие как реактивные компенсаторы. Ее тело изогнулось в воздухе, словно багрово-черная лента, и принцесса коршуном перелетела на крышу встречной технической гондолы, зависшей в пятидесяти футах позади.
Тай Ли, оглушенная детонацией и жестким ударом Акиры под солнечное сплетение, кубарем покатилась по несущему канату, судорожно цепляясь пальцами и гибкими щиколотками за стальные жилы, пока не повисла на страховочном крюке встречной опоры.
– Мы движемся! – заорал Сокка, отлепляясь от пола и хватаясь за решетку смотрового окна. – Трос пошел! Мы летим!
Тяжелая железная кабина, освобожденная от тормозных колодок разрушенной взрывом тележки, со страшным скрежетом и воем покатилась вниз по провисшему канату.
Сила тяжести и натяжение четырехдюймового стального троса разогнали три тонны клепаного железа до скорости курьерского поезда. За окнами сплошной белой пеленой свистел обжигающий серный пар. Внизу, в сотне футов под решетчатым днищем, бешено бурлила багровая жижа кратера, лопаясь пузырями размером с осадные палатки.
– Ускорение — шесть целых две десятых метра на секунду в квадрате! – выкрикнула Акира, вцепившись пальцами в ручной тормозной ворот у задней переборки. – Слишком высокая скорость на входной дуге! Если мы влетим в терминал внешнего обода на таком ходу — кинетическая энергия удара превратит нас в лепешку о базальтовую стену!
– Тормози! – крикнул Хакода, прижимая связанного, бледного как мел коменданта к стальному борту.
– Нельзя зажимать колодки полностью! – шестнадцатилетняя сирота с яростной силой провернула маховик на два оборота, осаживая винт. Чугунные колодки взвыли, вгрызаясь в несущий трос. Из-под кожуха брызнул веер ослепительно белых искр, в нос ударил едкий, удушливый запах горящего фрикционного полотна. – При коэффициенте трения стали о чугун на такой скорости металл перегреется до температуры текучести за восемь секунд! Трос лопнет! Я даю прерывистое торможение с интервалом в полторы секунды!
Зуко высунулся в пробитый люк на крыше, держа наготове оба клинка. Ветер швырял ему в лицо капли едкого кипятка, но здоровый глаз принца был прищурен, выискивая угрозу на приближающемся скалистом ободе вулкана.
– Они перерезают трос! – рявкнул принц, резко спрыгивая обратно в кабину. – На верхней станции! Двое караульных рубят якорный узел топорами!
– Что?! – Сокка в ужасе прижался к стеклу. – Но у нас же их комендант!
Он сгреб тучного начальника тюрьмы за воротник и высунул его жирную физиономию в открытую смотровую щель:
– Эй, идиоты на вышке! Прекратите рубить! Ваш начальник здесь! Вы сбросите его в суп!
Комендант, чьи щеки тряслись от ветра и ужаса, истошно завопил, срывая голосовые связки:
– ОТСТАВИТЬ! ИМЕНЕМ ХОЗЯИНА ОГНЯ, ПРЕКРАТИТЕ РУБИТЬ КАНАТ! Я ВАШ КОМЕНДАНТ!
На верхней станции, вырубленной в монолитном базальтовом кольце кратера, крошечные фигурки охранников даже не дрогнули. Один из них, занеся тяжелое кузнечное зубило на длинной рукояти над медной муфтой якоря, с силой опустил его вниз.
*ДЗЫ-Ы-ЫНЬ!*
Звук лопнувшей внешней жилы троса докатился до гондолы подобно выстрелу баллисты.
Кабину ощутимо подбросило. Каркас застонал, заклепки по левому борту выгнулись наружу, срезав две головки со звуком отлетающих пуль.
– Они не слушают его! – крикнула Суюки, перехватывая рукоять короткого тюремного меча. – Им плевать на коменданта! Приказ Азулы для них выше его жизни!
– Естественно выше, – процедила Акира, методично работая тормозным маховиком: прижать — отпустить, прижать — отпустить. Капли пота текли по ее бледным вискам, смывая сажу, но руки в грубых кожаных перчатках оставались твердыми, как гранитные опоры Храма Воздуха. – Жизнь тылового чиновника для имперской гвардии — статистическая погрешность. У них четкий алгоритм: уничтожить цель любой ценой, сопутствующие потери значения не имеют.
– Сколько жил осталось в канате?! – крикнул Хакода, вставая плечом к плечу с сыном.
– Семь из двенадцати! – Акира бросила молниеносный взгляд в люк. – Сечение уменьшилось на сорок процентов! Напряжение на разрыв превысило критический порог! Если они нанесут еще два удара — канат сорвется, и мы рухнем по баллистической параболе прямо в эпицентр конвекционного котла!
– До терминала двести ярдов! – крикнул Зуко. – Мы не успеем затормозить!
– Мы не будем тормозить, – зубы Акиры сжались с металлическим лязгом. Ее золотые глаза сверкнули холодным, хищным бешенством конструктора, чей идеальный механизм пытаются сломать тупыми топорами. – Мы используем остаточную кинетическую энергию! Зуко, Сокка, Чит Санг — всем на пол к передней переборке! Сгруппироваться! Защитить шейные позвонки предплечьями!
– А ты?! – крикнул Сокка, хватая Суюки за руку и увлекая ее вниз.
– Я держу вектор!
На верхней посадочной платформе солдаты занесли зубило для последнего удара.
В этот момент из темного проема караульного помещения за их спинами метнулась гибкая фигура в темном платье с длинными рукавами.
Блеснул полированный металл.
Два трехгранных метательных клинка с идеальной центровкой вонзились точно в деревянные рукояти топоров в полудюйме от пальцев палачей, расщепив вязкий ясень вдоль волокон. Солдаты отшатнулись с воплями боли — обломки древесины впились им в ладони.
Вторая пара стилетов срезала кожаные ремни натяжного полиспаста, заставив массивный противовес рухнуть на поворотную шестерню привода и намертво заклинить рубящий механизм.
В проеме стояла Мэй.
Ее бледное, аристократическое лицо было абсолютно неподвижным, словно выточенным из белого фарфора. Тонкие пальцы уже доставали из потайных нарукавных кассет новую пару метательных игл.
– Предательница! – взревел капрал стражи, вскидывая копье.
Мэй даже не моргнула. Одно едва заметное, ленивое движение запястья — и тяжелый плащ солдата оказался намертво пришпилен к дубовой балке тремя четырехдюймовыми шипами, лишив его возможности сделать хоть шаг вперед.
– Натяжение стабилизировалось! – крикнула Акира, почувствовав изменение вибрации под подошвами сапог. – Рубка прекращена! Но мы входим в зону гашения скорости! ПРИГОТОВИТЬСЯ К УДАРУ!
Она навалилась всем телом на аварийный рычаг, заклинивая колодки намертво.
Колодки вгрызлись в трос. Огненная дуга брызнула во все стороны, ослепляя. Кабина со страшным грохотом пробила деревянный брус внешнего ограждения терминала, снесла два штабеля пустых смоляных бочек и на остатках инерции с чудовищным скрежетом пропахала днищем каменный настил посадочной площадки, высекая фонтаны гранитной щебня.
Гондола замерла в трех дюймах от массивной базальтовой колонны внешнего карниза.
В наступившей тишине слышно было лишь шипение остывающего металла, глухие стоны коменданта и тяжелое, хриплое дыхание семи человек.
***
– Все... целы? – простонал Сокка, с трудом поднимая голову от пола и отплевываясь от древесной трухи.
– Целостность скелетных структур не нарушена, – Акира первой поднялась на ноги, хотя ее пальцы мелко дрожали от колоссального напряжения мышц. Она убрала выбившиеся черные пряди за уши и привычным, скупым движением проверила клинок на поясе. Ножны были целы. Черный металл не пострадал. – Легкие ушибы мягких тканей у шестидесяти процентов личного состава. Мы вышли из котла. Время эвакуации — четыре минуты двенадцать секунд. Отклонение от графика — плюс тридцать секунд. Недопустимо много.
– Недопустимо много?! – Чит Санг вывалился из покореженной двери гондолы на каменные плиты площадки, с благоговением целуя холодный базальт внешнего обода вулкана. – Девчонка, мы только что пролетели над преисподней в железном гробу, а ты жалуешься на тридцать секунд?! Да я готов на тебе жениться, если ты пообещаешь больше никогда не подходить ко мне с этим твоим циркулем!
– Брачный союз с особью, обладающей коэффициентом интеллекта ниже среднего уровня имперского рекрута, не входит в мои жизненные планы, – сухо бросила Акира, перешагивая через стонущего коменданта. – Сокка, Суюки — свяжите этого мешка с жиром и бросьте в караулке. Нам нужен транспорт.
Она выбежала на открытую террасу посадочного терминала и замерла.
Прямо перед ними, на широкой базальтовой плите внешней стартовой площадки, стоял личный дирижабль принцессы Азулы.
Это было инженерное великолепие, перед которым даже критический ум Акиры на мгновение застыл в немом восхищении.
В отличие от неуклюжих, пузатых войсковых транспортов, этот аппарат был хищным, вытянутым, словно наконечник стрелы. Длина бронированного киля — не менее двухсот футов. Оболочка из плотного шелка, покрытого слоем огнеупорного лака цвета запекшейся крови, была закована в легкий экзоскелет из дюралюминиевых шпангоутов. Два спаренных паровых двигателя кормового расположения тихо гудели на холостом ходу, выбрасывая через бронзовые трубы ровные, прозрачные струи отработанного пара.
– Дирижабль класса «Феникс-4», – прошептала шестнадцатилетняя изобретательница, и в ее янтарных глазах вспыхнул такой яркий, фанатичный огонь, которого Зуко не видел в ней даже во время взлома древних замков Солнечных Воинов. – Экспериментальная модель верфей столицы. Тяговые винты с изменяемым шагом лопасти... Двухконтурный конденсатор... Давление в котлах уже поднято до рабочих параметров!
– Мы угоняем корабль Азулы? – Сокка подбежал к ней, его лицо озарилось широченной мальчишеской улыбкой. – Скажи мне, что мы угоняем ее личную летающую крепость!
– Мы реквизируем высокотехнологичное имущество оккупационного режима для нужд восстановления геополитического равновесия, – поправила его Акира, уже взлетая по посадочному трапу дирижабля. – Зуко, на рули высоты! Сокка, руби швартовочные канаты! Чит Санг, если хочешь жить — тащи свою тушу в машинное отделение и держи заслонку левого инжектора на трех четвертях!
– А где Зуко? – внезапно спросил Хакода, оглядываясь назад, на темный зев посадочного терминала.
Сокка замер на трапе.
В пятидесяти шагах позади, на залитой светом факелов каменной галерее, стояли двое.
Зуко и Мэй.
Они не обнимались. Они даже не подошли близко друг к другу.
Принц стоял, сжимая рукояти своих мечей, и в его здоровом глазу читалась такая невыносимая смесь боли, благодарности и вины, что воздух вокруг него казался наэлектризованным.
– Ты спасла нас, – хрипло произнес Зуко. – Почему?
Мэй стояла, опустив руки вдоль тела. Ее темные рукава скрывали смертоносные лезвия, но лицо... Впервые за все время, что Зуко знал ее, ее маска ледяного безразличия дала трещину.
– Я рассчитала риски, Зуко, – тихо сказала девушка. – Ты предал отца. Ты предал свой народ. Ты сломал мою жизнь, оставив меня одну в том проклятом дворце с твоей безумной сестрой.
Она сделала полшага вперед:
– Но я люблю тебя больше, чем боюсь ее.
Зуко судорожно перевел дыхание. Его пальцы на рукоятях мечей разжались. Он сделал шаг к ней, протягивая руку:
– Мэй... уходи со мной. Здесь есть место. Мы улетим вместе.
– Нет, – она покачала головой, и в ее глазах блеснула холодная, несокрушимая гордость дочери верховного аристократа. – Если я побегу с тобой, они казнят моих родителей и дядю до захода солнца. Я задержу ее. Мой статус защитит меня от немедленной расправы. Беги, Зуко. Спаси этот мир. И... постарайся не умереть, пока будешь его спасать.
– МЭЙ! – раздался с другого конца галереи леденящий кровь вопль.
Из аварийной шахты лифта, взметая хлопья серой пыли и обломки разорванных тросов, вылетела Азула.
Ее доспехи были покрыты копотью, идеальный пучок волос растрепался, несколько смоляных прядей липли к взмокшему, искаженному яростью лицу. Вокруг ее кулаков с чудовищным, сухим треском плясали ослепительно белые дуги молний — нестабильные, дерганые, готовые испепелить все живое в радиусе двадцати шагов.
– ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! – визжала принцесса, и в ее голосе звенели ноты чистого, безудержного безумия. – ТЫ ПОСМЕЛА ВСТАТЬ МЕЖДУ МНОЙ И МОЕЙ ДОБЫЧЕЙ?! ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я СДЕЛАЮ С ТОБОЙ?! Я СОТРУ ТЕБЯ И ТВОЙ РОД В ПЕПЕЛ!
Она вскинула руку, целясь разрядом молнии прямо в грудь Мэй.
– ЗУКО, НА БОРТ! – раздался из рупора дирижабля металлический, усиленный конусом голос Акиры. – ШВАРТОВЫ РУБЯТСЯ ЧЕРЕЗ ТРИ СЕКУНДЫ! ИМПУЛЬС ТЯГИ ПОШЕЛ!
Принц взглянул на Мэй в последний раз.
Девушка не шелохнулась. Она просто встретила безумный взгляд принцессы с абсолютным, презрительным спокойствием.
В ту секунду, когда пальцы Азулы сомкнулись для удара, из тени бокового прохода выскочила Тай Ли.
Одно молниеносное, смазанное движение акробатки — три точечных удара пальцами в основание шеи и плечевой нерв принцессы.
*ТУК-ТУК-ТУК.*
Молния в руках Азулы с тихим хлопком погасла. Ее руки бессильно повисли вдоль тела, колени подогнулись, и великая принцесса Страны Огня, парализованная собственной подругой детства, с глухим стуком рухнула на каменные плиты пола, беспомощно глядя в потолок расширенными от дикого шока глазами.
– Беги, Зуко! – крикнула Тай Ли, испуганно пятясь назад от поверженной принцессы. – БЕГИ!
Зуко развернулся.
Сделав чудовищный прыжок, превозмогая адскую боль в срастающихся ребрах, он преодолел разделявшее их расстояние и рухнул на дощатый настил поднимающегося трапа.
Хакода и Сокка втащили его внутрь, и тяжелый люк с лязгом захлопнулся.
*У-У-У-У-Х!*
Два гигантских трехлопастных винта дирижабля взревели, взбивая воздух в пену.
Корабль вздрогнул всем своим двухсотфутовым стальным корпусом, оторвался от базальтовой стартовой площадки и, набирая чудовищную скорость на форсаже паровых инжекторов, свечой взмыл в ночное грозовое небо, оставляя далеко внизу черную пасть вулкана, кипящее озеро и рушащийся мир принцессы Азулы.
***
На высоте трех тысяч метров воздух был ледяным, прозрачным и чистым.
Никакой серы. Никакого удушливого пара. Только бескрайний океан белых облаков под килем, освещенный холодным серебряным светом полной луны, и мириады звезд над головой.
В центральной рубке дирижабля царил благоговейный полумрак.
Лишь мягкое янтарное свечение контрольных ламп и фосфоресцирующие стрелки манометров освещали лица беглецов.
Сокка лежал на кожаном диване штурмана, закинув ноги на спинку, и с глупой, абсолютно счастливой улыбкой держал за руку Суюки. Девушка сидела рядом, смывая влажной тканью тюремную копоть с его щеки, и тихо смеялась над его бесконечными, путаными рассказами о том, как он тренировался с мастером меча Пиандао.
Чит Санг, наевшись найденного в офицерском буфете вяленого мяса морского кабана, храпел в углу рубки так, что стекла иллюминаторов тихо вибрировали в унисон его диафрагме.
Хакода стоял у навигационного стола, разглядывая трофейные карты генерального штаба. Его пальцы, привыкшие к грубой рукояти гарпуна и веслу каноэ, бережно касались тонких линий имперских морских путей.
А за штурвалом стояла Акира.
Она стояла уже четыре часа подряд, не сходя с места ни на дюйм.
Ее руки в потертых кожаных перчатках покоились на спицах полированного тикового колеса. Глаза девушки непрерывно курсировали по приборной панели: давление в паропроводе — шесть целых четыре десятых атмосферы; температура в камере смешения — триста восемьдесят градусов; дифферент на нос — ноль градусов тридцать минут.
Она чувствовала этот гигантский корабль так, словно его дюралюминиевый каркас был продолжением ее собственного скелета. Каждый скрип заклепки, каждая микровибрация вала левого двигателя отзывались в ее мозгу мгновенным, безошибочным расчетом.
– Ты должна отдохнуть, – раздался сзади тихий голос.
Зуко подошел к штурвалу.
Принц сменил рваный тюремный плащ на чистую серую шерстяную тунику пилота, которую нашел в каюте капитана. Его левый бок был заново перебинтован Катарой еще в Храме, но сейчас он держался прямо, без прежней натужной сутулости.
В его здоровом глазу больше не было яда. Была лишь глубокая, тихая печаль человека, который заплатил страшную цену за свою свободу, но знал, что этот счет был справедлив.
– Усталость оператора снижает точность курса на полтора градуса за каждые тридцать минут непрерывного контроля, – ровным тоном ответила шестнадцатилетняя изобретательница, не поворачивая головы. – Но автопилот этой модели имеет погрешность гироскопа в четыре минуты дуги. Я не доверяю имперским механическим интеграторам. Они собраны на пружинах из низкоуглеродистой стали.
– Акира, – Зуко мягко положил ладонь на деревянный обод штурвала рядом с ее пальцами. – Мы в безопасности. За нами никто не гонится. До Западного Храма Воздуха еще шесть часов полета по прямой. Иди поспи.
Девушка замерла.
Она медленно опустила глаза на его руку — сильную, мозолистую руку мечника, на тыльной стороне которой виднелись старые ожоги от тренировочных искр.
– Мэй осталась там, – тихо произнесла она. Это был не технический отчет. Это был вопрос, на который не существовало математической формулы.
Зуко опустил голову, глядя на темные облака под ногами:
– Да.
– Азула не простит ее. Закон сохранения ненависти в ее нервной системе не имеет предохранительного клапана. Она отправит их обеих в самую глубокую одиночную камеру столицы.
– Я знаю, – голос принца дрогнул, но не сломался. – И именно поэтому я должен закончить эту войну. Я должен занять трон отца. Не ради власти. Не ради того, чтобы генералы кланялись мне в ноги. Ради того, чтобы открыть двери этих камер. Ради того, чтобы Мэй и Тай Ли вышли на свет.
Акира молчала несколько секунд, вслушиваясь в мерный, убаюкивающий гул паровых турбин за кормой.
Затем она медленно убрала руки со штурвала, отступила на полшага назад и потерла уставшие, покрасневшие глаза:
– Курс двести сорок по магнитному компасу. Угол атаки рулей высоты — два градуса вниз для компенсации выработки топлива в передних баках. Если давление в правом котле упадет ниже пяти с половиной атмосфер — поверни вот этот латунный вентиль на четверть оборота по часовой стрелке. Ни в коем случае не трогай красный рычаг слева — это аварийный сброс балластного газа.
– Я справлюсь, – Зуко слабо улыбнулся, уверенно перехватывая штурвал. – Я все-таки три года командовал кораблем, если ты помнишь.
– Твой корабль был ржавой лоханью сорокалетней давности с прогоревшим днищем и кривым гребным валом, – отрезала сирота, направляясь к выходу из рубки. – Этот дирижабль — произведение искусства. Если ты поцарапаешь полировку привода, я лично разберу твои парные палаши на столовые вилки.
Она вышла на открытую смотровую площадку правого борта.
Ветер здесь был пронзительным, обжигающе холодным, но он пах чистым небом.
Акира оперлась локтями о поручень, вглядываясь в звездную бездну. Ее пальцы машинально нащупали в кармане безрукавки холодный латунный корпус хронометра.
*Тик... так... тик... так.*
Маятник отсчитывал секунды до неизбежного конца света. Семьдесят шесть дней. Комета Созина неумолимо приближалась к орбите планеты, неся с собой огонь, способный выжечь саму память о жизни.
Она достала из ножен свой черный клинок.
В лунном свете металл метеорита казался бархатным, поглощающим свет. Ни единого отблеска. Ни единого изъяна.
Девушка глубоко вздохнула, наполняя легкие морозным горным воздухом, запрокинула голову к равнодушным звездам и... запела.
Это не была тихая баллада о маяке, которую она пела в кузнице Храма.
Это был древний гимн литейщиков северных предгорий — мощный, ритмичный, звучащий подобно ударам тяжелых молотов о наковальню. Ее чистый, красивый голос, в котором звенела закаленная в бедах сталь, легко перекрывал ровный гул двигателей, улетая в ночное небо:
*«Огонь не знает господина,* *Металл не помнит палачей.* *В горниле плавится кручина* *Под светом солнечных лучей...* *Ломай ярмо, куй плуг и рало,* *Держи клинок в руке прямой,* *Чтоб сталь в оковах не стонала,* *Чтоб мы вернулись все... домой...»*
Хакода, стоявший в дверях рубки, замер, не решаясь шелохнуться. Суровый вождь Водного Племени смотрел на хрупкую спину шестнадцатилетней сироты Нации Огня, и в его синих глазах блестели невыплаканные слезы уважения.
Она не была магом. Она не умела поднимать волны или метать молнии.
Но в этой маленькой, дерзкой девочке с золотыми глазами и замасленными руками жила сила более несокрушимая, чем вся магия четырех народов: непоколебимая вера в разум, справедливость и несокрушимость человеческого духа.
***
Рассвет застал дирижабль над зубчатыми пиками ущелья Западного Храма Воздуха.
Гигантский красно-черный корабль плавно, без единого рывка скользнул сквозь слой утреннего тумана, зависнув над центральной посадочной террасой.
На каменных плитах уже стояли они.
Катара стояла впереди всех, ее водяные плети яростно хлестали воздух, готовые разрезать обшивку вражеского дирижабля на части. Рядом с ней Аанг держал планер наготове, его серое лицо выражало решимость защищать убежище до последнего вздоха. Тоф стояла в низкой, несокрушимой стойке мага земли, выставив вперед кулаки, готовая обрушить скальный карниз на голову непрошеных гостей.
– Приготовьтесь к бою! – кричала Катара, когда тяжелый посадочный трап дирижабля с шипением коснулся мрамора площадки. – Это флагман Азулы!
Створка люка медленно откинулась.
Сквозь клубы конденсата на трап ступил Сокка.
Парень снял дурацкий шлем стражника, бросил его под ноги и широко раскинул руки:
– Эй! Кто заказывал свежую рыбу с Южного Полюса?!
Катара замерла. Водяные плети с глухим всплеском рухнули на камни, разбившись на тысячи брызг.
Следом за сыном на свет утреннего солнца вышел Хакода.
– Папа?.. – губы Катары дрогнули. Ее голос сорвался на тонкий, плачущий крик: – ПАПА!
Она бросилась вперед, не разбирая дороги. Мощные руки вождя подхватили ее, оторвали от земли, прижав к широкой груди. Девушка уткнулась лицом в его пропахшую дымом и свободой куртку, сотрясаясь от рыданий, которые копились в ее душе долгие месяцы поражений, страха и безнадежности.
– Я здесь, доченька, – шептал Хакода, целуя ее в макушку. – Я здесь. Сокка вытащил меня. Они все вытащили меня...
Аанг опустил планер, его глаза сияли неподдельным восторгом. Тоф широко улыбнулась, топнув ногой:
– Ха! Слышу биение сердца старого полярного волка! И... еще одного толстяка, от которого пахнет вяленым мясом!
– Это Чит Санг! – радостно крикнул Сокка, обнимая подбежавшую Суюки. – Он теперь с нами!
– А где Зуко? – спросил Аанг, оглядывая темный проем люка.
Принц вышел последним.
Он шел медленно, спустившись по трапу и остановившись в десяти шагах от команды. Его лицо было бледным от усталости, но взгляд оставался открытым, прямым и чистым.
– Мы выполнили задачу, – негромко произнес Зуко. – Тюрьма Кипящая Скала больше не неприступна. Вожди восстания на свободе. Но... Азула знает, где мы. Рано или поздно флот найдет это место. Нам нужно готовиться к уходу.
Катара медленно отстранилась от отца.
Она вытерла слезы рукавом и повернулась к принцу. Ее лицо, еще минуту назад полное детского счастья, снова стало строгим.
Она подошла к Зуко вплотную. Принц не отступил, не опустил глаз, готовый принять любую вспышку ее гнева, любые слова ненависти за грехи прошлого.
Катара смотрела на него долгие, мучительные десять секунд.
Затем ее взгляд скользнул по его сломанным, криво стянутым повязкам на груди, по свежим ожогам на предплечьях, оставленным синим пламенем сестры, по его исхудавшему, измученному лицу.
Она не стала кричать.
Она медленно протянула руку, коснулась его плеча и тихо, одними губами произнесла:
– Спасибо, Зуко. Ты вернул мне отца.
Принц моргнул, сглотнул ком в горле и лишь молча, сдержанно кивнул, не веря, что эта вековая ледяная стена между ними наконец дала первую глубокую трещину.
– Так, хватит разводить сырость на открытом воздухе, – раздался с борта дирижабля звонкий, нетерпеливый голос.
Акира спустилась по трапу, волоча за собой тяжелый ящик с инструментами и огромный рулон чертежей. На ее плече висела трофейная капитанская подзорная труба, а из кармана безрукавки торчал бронзовый циркуль.
– Влажность в ущелье и без ваших слез составляет восемьдесят восемь процентов, – заявила шестнадцатилетняя изобретательница, плюхая ящик прямо на мраморную тумбу перед ошарашенным Аангом. – У нас есть корабль класса «Феникс-4» с запасом хода в три тысячи миль и полным баком высокооктанового спирта. Но его рули высоты имеют люфт в три градуса, а правый котел требует немедленной чистки от накипи.
Она обвела взглядом команду Аватара своим ярким, властным золотым взглядом:
– До прибытия кометы Созина осталось ровно семьдесят пять дней и восемнадцать часов. У нас больше нет времени на духовные метания, семейные драмы и жалость к себе. Сокка — ты берешь Чит Санга и разгружаешь трюм. Зуко — через два часа тренировка Аанга по перенаправлению молнии