Гений из деревни Огня
Кристаллизация остывающего пепла
Голос Акиры затих в сухом, медленно остывающем воздухе.
Ветер с запада больше не нес в себе удушающего, раскаленного дыхания кометы. Красный болид, оцарапавший стратосферу, уходил по гиперболической траектории в черную пустоту космоса, и багровый морок над Улунским лесом рассеивался, словно смытый прохладным ультрамарином наступающих сумерек.
– Девяносто два процента... – прохрипел Сокка снизу, пытаясь приподняться на локтях и тут же шипя от боли в ушибленном бедре. – Ты даже конец света умудряешься оценить в гребаных долях...
– Округление до целых величин приводит к погрешностям при долгосрочном планировании, – отозвалась Акира.
Она не стала поднимать руки, чтобы смахнуть прядь волос, прилипшую к мокрому от пота лбу. Ее пальцы — в свежих ссадинах, перепачканные графитом и черным порохом — медленно легли на рукоять ножа, убирая его в ножны. Щелчок защелки прозвучал в наступившей тишине громче, чем взрыв котла.
Снизу, со стороны расколотой базальтовой долины, донесся тяжелый, мерный шорох осыпающегося гравия.
– Парень идет, – не оборачиваясь, сказала Тоф.
Слепая девочка все еще сидела на камне, но ее плечи, напряженные до предела последние два часа, наконец опустились. Лицо Тоф было черным от сажи, белки глаз казались неестественно яркими, но пальцы ее босых ног мягко перебирали теплую пыль, словно она слушала дыхание оживающей земли.
Аанг поднимался на скальный уступ без планера, перескакивая с одного каменного гребня на другой с помощью легких воздушных подушек. Его шаги были медленными. Оранжево-желтое монашеское одеяние превратилось в лохмотья, обожженные по краям, на спине зияла рваная рана от удара о скалу, но вокруг его тела больше не кружили стихийные кольца. Белое свечение татуировок угасло, оставив лишь бледную, чистую синеву стрел на детской коже.
Он запрыгнул на карниз и замер в пяти шагах от них.
Двенадцать лет.
Мальчик, в чьих руках за последние двадцать минут побывала энергия, способная испарить океан, сейчас выглядел просто маленьким, бесконечно уставшим ребенком. Его плечи дрожали, а серые глаза были огромными, темными от пережитого потрясения.
Сокка дернулся было вперед, забыв про ногу, но Аанг медленно покачал головой, останавливая его коротким жестом. Его взгляд скользнул по избитому Сокке, по спокойной Суюки, по грязному лицу Тоф и остановился на Акире.
Шестнадцатилетняя сирота Страны Огня и стодвенадцатилетний монах смотрели друг на друга сквозь оседающую пыль величайшей битвы века.
– Ты не убил его, – произнесла Акира. Ее красивый голос прозвучал чисто, без привычного металлического холода, обнажая хрупкое, звенящее эхо. – Моя расчетная модель предполагала только два исхода: твоя гибель или физическое уничтожение носителя имперской воли. Третьего варианта в уравнениях не существовало.
Аанг опустил глаза на свои ладони. Пальцы мальчика все еще слабо покалывало остаточным статическим электричеством.
– Уравнения пишут люди, Акира, – тихо ответил он, и в его голосе не было торжества победителя, лишь бесконечная, сострадательная мудрость сотен ушедших поколений. – Монахи учили меня, что месть и смерть — это самый простой путь. Но если бы я забрал его жизнь... я бы просто перелил чужой огонь в свою чашу. Я нашел другой путь. Энергия внутри нас течет по тем же руслам, что и реки в земле. Я просто... перекрыл исток. Навсегда.
Акира молчала.
Ее фотографическая память вновь прокрутила вспышку чистой, сине-золотой энергии, которую она зафиксировала в окуляр подзорной трубы за минуту до крушения последнего дредноута. Не термический удар. Не механическое повреждение тканей.
Фазовый переход на уровне метафизической проводимости.
– Ты взломал саму структуру системы, – наконец выговорила девушка, и в ее янтарных глазах отразилось неподдельное, глубокое благоговение ученого перед фундаментальным законом вселенной, который доселе оставался сокрыт. – Ты не стал чинить сломанный клапан. Ты просто аннулировал давление в контуре.
– Он больше никому не причинит боли, – Аанг поднял голову и впервые за день слабо, неуверенно улыбнулся. – Никому. Все кончено.
– Нет, монах, – Акира сделала шаг к нему, положив руку на его плечо — неловко, сухо, но с той твердой поддержкой, которой учат только наковальня и молот. – Война кончена. А вот работа по восстановлению несущих конструкций этого мира только начинается.
Из-за дымовой завесы над ущельем вынырнул знакомый белый силуэт.
Аппа, оглашая долину низким, утробным ревом облегчения, планировал на исполинских лапах прямо к уступу. На его рогах висели клочья обгоревшей обшивки дирижабля, густая шерсть на боках посерела от пепла, но шестипалые лапы коснулись камня мягко и надежно.
– Ну наконец-то! – застонал Сокка, позволяя Суюки подхватить себя под мышки. – Если мне придется пройти пешком хоть десять ярдов, я объявлю войну собственным коленям!
***
Перелет до столицы Страны Огня сквозь ночное небо казался сном в лихорадке.
На борту зубра царила тяжелая, выматывающая тишина, какая бывает в госпиталях после тяжелой операции. Аанг спал, свернувшись на тюках парусины, подложив кулак под щеку; Тоф вытянулась рядом, мерно посапывая и вздрагивая во сне каждый раз, когда Аппа попадал в зону термической болтанки.
Акира не спала.
Она сидела у кормовой луки седла, методично промывая спиртовым раствором рану на голени Сокки. Парень шипел сквозь зубы, вцепившись пальцами в борт:
– Женщина, у тебя вместо рук тиски! Понежнее нельзя?!
– Спирт денатурирует белки патогенных микроорганизмов, предотвращая гангренозный процесс, – монотонно бубнила сирота, затягивая полосу льняного полотна с хирургической точностью. – Если я ослаблю натяжение повязки на полдюйма, отек сдавит венозный отток. Терпи, великий тактик. Ты только что сбил флагман имперского флота голыми руками, а скулишь от трех кубических сантиметров этанола.
– Я сбил его с помощью твоего сумасшедшего расчета! – огрызнулся Сокка, но тут же обмяк, откинув голову на парусину. – Слушай, Акира...
– Что?
– Спасибо.
Девушка замерла. Ее пальцы, державшие конец бинта, дрогнули.
– За что именно? Расчет баллистической траектории был моей функциональной обязанностью как технического специалиста группы...
– Да к черту твои расчеты, – Сокка повернул голову и посмотрел на нее усталыми, ясными глазами. – Спасибо, что не дала нам сдохнуть. И... за то, что полетела с нами. Когда мы встретили тебя на той дороге у баллисты, я думал, ты просто высокомерная девчонка с манией величия и железками в карманах.
– Моя мания величия имеет строгое математическое обоснование, – парировала Акира, но узел на бинте завязала заметно мягче.
– Ага. Конечно, – усмехнулся парень. – Но ты дралась за наш мир так, словно он принадлежит тебе. Хотя твоя страна пыталась этот мир разорвать на куски.
Акира подняла глаза к звездам.
Небо над океаном очистилось окончательно. Черный бархат купола был усыпан миллионами холодных, равнодушных светил. Без багрового хвоста кометы воздух казался невероятно свежим, прохладным, омытым солью.
– Страна Огня — это не Озай, Сокка, – тихо произнесла шестнадцатилетняя изобретательница. Ее рука скользнула под ворот куртки, коснувшись гладкой, теплой яшмы амулета. – Моя родина — это люди, которые умеют плавить руду, растить детей и смотреть на пламя без желания сжечь соседа. Озай украл огонь у моего народа и превратил его в копоть. Мы просто... вернули тепло в топку.
Она встала, подошла к передней части седла и посмотрела вперед.
На горизонте, окаймленная зубцами потухшего вулканического кратера, поднималась Кальдера.
Столица империи не горела.
Над величественными пагодами из красного дерева и золоченой черепицей не поднимались столбы дыма. В ночной гавани мерно качались на волнах темные силуэты броненосцев с потушенными топками. Город спал — глухим, испуганным сном ожидания, еще не зная, что мир, в котором он жил последние сто лет, рухнул четыре часа назад в далеком лесу Царства Земли.
Лишь над императорским дворцом, высоко на базальтовом утесе, в ночное небо бил единственный, ровный, чистый луч света.
Не синий.
Золотой.
***
Двор Королевской площади встретил их запахом остывшего камня, битого хрусталя и соленой морской воды.
Когда Аппа тяжело опустился на широкие гранитные плиты внутреннего двора перед Залом Коронаций, навстречу им из распахнутых кованых ворот выбежала фигура в разорванной синей парке.
– Сокка! Аанг! – крик Катары сорвался на рыдание.
Она налетела на брата, едва не сбив его с ног, обняла за шею, заливая слезами его испачканную щеку, затем метнулась к Аангу, прижимая мальчика к себе так крепко, словно боялась, что он снова растворится в тумане духовного мира.
– Вы живы... Боги океана, вы живы! Флот... мы видели зарево на горизонте!
– Флота больше нет, сестренка, – Сокка гордо выпятил грудь, хотя тут же поморщился от боли в ребре. – Мы превратили сорок пять лучших кораблей отца в груду металлолома. Точнее, Акира превратила, а мы с Тоф работали кувалдами!
Катара отстранилась от Аанга, вытерла мокрое лицо и повернулась к шестнадцатилетней сироте, которая стояла чуть позади, держа руку на рукояти ножа и внимательно осматривая следы боя на гранитных плитах.
Площадь хранила следы чудовищного противостояния.
Огромные куски каменных статуй драконов были срезаны, словно гигантской раскаленной косой. Стены дворцовой галереи покрывала копоть с характерным синеватым отливом — следы пламени Азулы. Но прямо посреди площади лежал исполинский ледяной купол, медленно таявший под первыми лучами восходящего солнца, а под ним вились цепи, сковавшие побежденную принцессу.
– Где Зуко? – резко спросила Акира.
Ее янтарные глаза сузились, сканируя вход в тронный зал.
– Он внутри, – лицо Катары мгновенно помрачнело, в глазах мага воды мелькнула застарелая боль. – Он... он принял молнию Азулы на себя. Она целилась в меня, Акира. Прямо в сердце. Зуко прыгнул наперерез.
Сердце шестнадцатилетней изобретательницы пропустило удар.
Холодная, леденящая волна — та самая, которую она не могла описать ни одним физическим уравнением, — обожгла внутренности. Пальцы девушки сжались в кулаки так, что короткие ногти вонзились в ладони.
– Контур заземления... – выдохнула она, и ее голос дрогнул, потеряв всякую сталь. – Он успел... замкнуть контур?
– Не полностью, – тихо ответила Катара. – Разряд прошел через грудную клетку. Я смогла стабилизировать ритм водой из священного оазиса, но... он потерял слишком много сил.
Акира не стала слушать дальше.
Она сорвалась с места, взбегая по широким мраморным ступеням лестницы Трона Огня, перескакивая через три ступени, не обращая внимания на крики Сокки за спиной.
***
В личных покоях принца пахло сушеным шалфеем, миррой и свежим льдом.
Огромная комната с высокими стрельчатыми окнами, выходящими на кратер вулкана, была погружена в полумрак. Тяжелые шелковые шторы цвета спелого граната были задернуты, отсекая предрассветный свет.
Зуко лежал на низкой деревянной кушетке.
Его торс был обнажен и туго перетянут чистыми полотнами белого льна. На правой стороне груди, прямо над солнечным сплетением, сквозь бинты проступало темное, звездчатое пятно ожога — характерный след выхода высокопотенциального электрического разряда. Лицо принца было бледным, почти серым, под закрытыми веками залегли глубокие тени, а дыхание было прерывистым, поверхностным.
Рядом, в тяжелом резном кресле, сидел генерал Айро.
Старик не спал. Его широкие ладони покоились на коленях, седая борода касалась ворота простого крестьянского халата, а взгляд был устремлен на бледное лицо племянника.
Дверь тихо скрипнула.
Акира вошла бесшумно, ступая в мягких кожаных сапогах по шелковым коврам. Ее грудь тяжело вздымалась от быстрого бега, короткие черные волосы растрепались, но едва она переступила порог, ее шаг стал выверенным, плавным.
Айро поднял голову.
Взгляд старого Дракона Запада встретился с янтарными глазами девочки из кузницы. На усталом, морщинистом лице генерала не было слез — лишь глубокая, тихая нежность человека, который дождался возвращения рассвета.
– Он дышит, дитя мое, – негромко, чтобы не потревожить покой раненого, произнес старик. – Сердце держит ритм. Твои расчеты оказались верны: он помнил о заземлении. Если бы он дрогнул хоть на долю секунды... молния разорвала бы аорту.
Акира подошла к кушетке и опустилась на колени прямо на ковер, сбросив с плеча походную сумку с инструментами.
Она медленно, боясь причинить боль, протянула руку и коснулась пальцами запястья юноши.
*Тук... тук... тук...*
Пульс был нитевидным, слабым, но ровным. Примерно пятьдесят два удара в минуту. Брадикардия, вызванная поражением блуждающего нерва электрическим током, но проводящие пути миокарда были целы.
– Шестьдесят процентов от номинальной частоты, – прошептала Акира, и из ее груди вырвался длинный, прерывистый выдох, похожий на стон. – Мышечный тонус снижен. Терморегуляция нестабильна. Зуко... ты бестолковый, безрассудный имперский болван.
Веки принца дрогнули.
Медленно, с видимым трудом, его единственный здоровый глаз приоткрылся. Мутный, расфокусированный золотой зрачок скользнул по потолку, по лицу дяди и наконец остановился на склонившейся над ним девушке.
На бледных, потрескавшихся губах Зуко появилась слабая, едва заметная тень улыбки.
– Сорок пять... кораблей, – прохрипел он пересохшим горлом, и его пальцы слабо шевельнулись по шелковому покрывалу навстречу ее руке. – Ты... сбила их?
– До единого, – ответила Акира, и, вопреки всем своим правилам эмоционального контроля, не убрала руку, позволив его горячим, шершавым пальцам сжать ее запястье. – Ни один грамм кометного огня не упал на леса Царства Земли. Твой отец нейтрализован Аватаром. Его магия огня заблокирована навсегда. Война окончена, Зуко.
Принц закрыл глаза.
По его виску, огибая страшный красный рубец старого ожога, скатилась одинокая, чистая слеза. Его плечи расслабились, тяжелая челюсть обмякла, и он выдохнул — глубоко, свободно, словно сбрасывал с себя столетний груз вины всей своей династии.
– Отец... жив? – шепотом спросил он.
– Биологически функционален, – подтвердила изобретательница, аккуратно поправляя край льняной повязки на его груди. – Но лишен источника энергии. Он больше не представляет опасности для механизма мира. А вот тебе придется встать на ноги через три дня.
Зуко снова открыл глаз, вопросительно изогнув бровь:
– Зачем?
– Твоя коронация, Ваше Высочество, – подал голос Айро из кресла, и в его глазах блеснули теплые озорные искры. – Народ Страны Огня ожидает своего истинного Хозяина. Трон пуст, Зуко. И если ты не сядешь на него, министры и генералы растащат империю на провинциальные княжества за две недели.
Зуко слабо застонал, прикрыв лицо здоровой рукой:
– Дядя... я не готов. Я не умею править. Я умею только выслеживать, злиться и махать мечами...
– Неправда, – резко перебила его Акира.
Она поднялась с колен, выпрямилась во весь свой невеликий рост и посмотрела на принца сверху вниз своими яркими, горящими золотом глазами:
– Ты умеешь держать удар. Ты умеешь перенаправлять молнию, которая должна была убить другого человека. А управлять государством — это та же гидравлика. Нужно просто вовремя закрывать задвижки там, где хлещет кровь, и подавать ресурсы туда, где люди голодают. Я помогу тебе с расчетами.
Она вытащила из-под ворота своей безрукавки синий яшмовый амулет на шелковом шнурке и положила холодный гладкий камень прямо на край его одеяла:
– Твой залог вернулся целым. Ни единой царапины. Я выполнила свою часть договора, принц. Теперь твоя очередь выполнять свою: ты обещал мне верфь и прекращение сжигания угля.
Зуко посмотрел на амулет матери, затем на гордое, строгое лицо шестнадцатилетней девочки, которая в одиночку бросила вызов технологической мощи его отца.
Его пальцы накрыли яшмовый камень, и принц медленно, твердо кивнул:
– Верфь твоя, Акира. Клянусь честью Хозяина Огня.
***
День коронации выдался на редкость ясным и прохладным.
Тайфуны, которые обычно терзали побережье столицы в конце кометного сезона, ушли на восток. Воздух над Кальдерой был чист от привычного черного дыма: литейные заводы и военные верфи стояли по приказу временного совета, рабочие вышли на улицы, заполняя площади и набережные плотной, гудящей многотысячной толпой.
На ступенях Храма Огня стояли сотни людей со всех концов света.
Здесь были воины Племени Воды в лазурных парках во главе с вождем Хакодой, освобожденным из Кипящей Скалы; мудрецы Царства Земли в зеленых шелковых мантиях; мастера Ордена Белого Лотоса; и десятки тысяч простых жителей Страны Огня — ремесленников, солдат, крестьян, женщин с детьми, которые впервые за сто лет не слышали рева боевых горнов.
Акира стояла на верхней террасе храма, чуть позади команды Аватара.
На ней не было церемониального платья благородных дам Нации Огня — она наотрез отказалась надевать тесные шелковые юбки и золотые заколки, заявив Катаре, что «коэффициент трения слоев ткани сковывает амплитуду движения коленного сустава на сорок процентов».
Вместо этого она надела чистый, темно-бордовый походный мундир без знаков различия, строгие черные брюки, заправленные в полированные сапоги, и свой неизменный кожаный пояс с набором прецизионного инструмента. Черные волосы до плеч были аккуратно подстрижены, обнажая тонкую шею, а на боку тускло блестели ножны из метеоритной стали.
Рядом с ней переминался с ноги на ногу Сокка, наряженный в парадные меха Южного Полюса. Парень нервно поправлял пояс:
– Слушай, Акира, а если жрецы откажутся надевать корону? Ну, чисто технически? Они же старой закалки, всю жизнь молились на Озая!
– Чисто технически, Сокка, – не поворачивая головы, отозвалась изобретательница, – на крыше западной башни храма сидит царь Буми с запасом базальтовых монолитов весом в сорок тонн, а у входа в склеп стоит Тоф. Если жрецы допустят хоть одну протокольную задержку, кинетическая энергия падающего гранита убедит их в легитимности нового монарха за полторы секунды.
Катара тихо прыснула в кулак, Суюки улыбнулась, а стоявший впереди Аанг лишь покачал головой, впрочем, пряча улыбку в уголках губ.
Трубы взревели.
Медные двенадцатифутовые горны огласили площадь низким, вибрирующим ревом. Огромные бронзовые двери святилища распахнулись.
Зуко вышел на свет.
На нем было парадное одеяние Хозяина Огня: длинная мантия из тяжелого алого шелка, расшитая золотыми драконами, на плечах покоились массивные золотые эполеты, а на голове сидел традиционный головной убор правящей династии — золотое пламя, венчающее пучок волос.
Он шел медленно, опираясь на посох лишь символически, высоко подняв голову. Шрам на его лице больше не казался клеймом позора — в лучах полуденного солнца он выглядел как боевой орден человека, который заплатил за право вести свой народ самую страшную цену.
Принц подошел к алтарю, повернулся лицом к замершей многотысячной толпе и поднял руку.
Площадь смолкла. Даже чайки над гаванью перестали кричать, повинуясь внезапно наступившей абсолютной тишине.
– Сто лет наш народ жил во тьме, – голос Зуко, усиленный акустикой храмовых колонн, звучал чисто, без надрыва и крика. – Нам говорили, что наше величие — в разрушении. Нам лгали, что огонь должен сжигать этот мир дотла, чтобы доказать свою силу.
Он перевел взгляд на стоявших рядом друзей: на Аанга, на Катару, на Сокку... и на секунду задержал глаза на Акире, стоявшей прямо и гордо.
– Но это было не величие. Это была болезнь. Сегодня мы перекрываем этот очаг безумия. С сегодняшнего дня Страна Огня больше не завоеватель. Мы начинаем строить мир заново. Мир, где огонь согревает очаги, плавит металл для мостов и освещает путь во тьме.
Он опустился на одно колено перед верховным жрецом, принимая корону, а затем встал во весь рост, раскинув руки навстречу народу:
– Да начнется эпоха мира!
Площадь взорвалась.
Такого рева столица Страны Огня не слышала за всю свою историю. Кричали солдаты, срывая с себя имперские знаки, плакали старики, звенели колокола во всех храмах города. Аватар шагнул вперед, поднимая руки, и над площадью закружились четыре стихии — радужные ленты огня, воды, земли и воздуха, сплетаясь в единый, гармоничный купол над головами сотен тысяч людей.
Акира смотрела на этот салют, не мигая.
Ее рука медленно скользнула в карман мундира, пальцы нащупали холодный латунный корпус хронометра.
*Щелк.*
Стрелка шла вперед. Равномерно. Без сбоев. Без обратного отсчета до кометы.
«Энтропия замкнутой системы стабилизирована, – подумала шестнадцатилетняя сирота, и впервые в ее жизни по ее щеке скатилась одинокая, крошечная слезинка, которую она даже не попыталась скрыть. – Процесс созидания запущен».
***
Две недели спустя в Ба Синг Се стояла та особенная, золотая осень, какая бывает только в предгорьях Царства Земли.
В чайной лавке генерала Айро «Жасминовый Дракон» в Верхнем Кольце города яблоку негде было упасть. Столы были сдвинуты в центре зала, с кухни тянуло ароматом жареных бобов с кунжутом, свежего рисового хлеба и знаменитого жасминового чая дяди, рецепт которого старик держал в строжайшей тайне.
Все были в сборе.
Аанг и Катара сидели на веранде, тихо переговариваясь и глядя на опускающееся за городские стены солнце; Сокка увлеченно спорил с Суюки о правилах игры в пай-шо, размахивая деревянной фишкой с изображением белого лотоса; Тоф дремала в углу на мешке с рисом, скрестив ноги на столе.
Айро лично разносил дымящиеся глиняные пиалы, напевая под нос веселую солдатскую песенку.
Зуко, сменивший тяжелые императорские одежды на простую темно-красную шелковую тунику без вышивки, сидел за дальним столом у окна. Перед молодым правителем лежала стопка дипломатических донесений о выводе гарнизонов из Южного Племени Воды, но принц не читал их.
Он смотрел на Акиру.
Девушка сидела напротив него, полностью заняв половину стола огромным листом плотного ватмана. Вокруг нее громоздились циркули, латунные линейки, пузырьки с черной тушью и детали разобранного гидравлического манометра.
Она чертила.
Быстрыми, уверенными штрихами угольного карандаша на бумаге возникал невиданный доселе аппарат.
Это не было похоже на дирижабль. У машины не было газового баллона. Длинные, узкие, слегка изогнутые плоскости крыльев напоминали расправленные крылья гигантского буревестника. В носовой части располагался компактный обтекаемый фюзеляж с двухлопастным тянущим винтом, а внутри корпуса виднелась сложная схема замкнутого теплового контура.
– Относительное удлинение крыла — восемь целых две десятых, – бормотала Акира под нос, вычерчивая профиль закрылка. – Профиль двояковыпуклый, несимметричный. Подъемная сила формируется за счет разности давлений над и под плоскостью по закону Бернулли... Масса силовой установки — не более ста сорока фунтов при использовании литого магниевого сплава...
– Ты обещала дяде, что не будешь работать за чаем, – негромко произнес Зуко, пододвигая к ее локтю горячую пиалу.
Акира даже не подняла головы. Ее пальцы аккуратно провели тушью линию нервюры:
– Чайный настой генерала стимулирует мозговое кровообращение на двенадцать процентов. Было бы преступлением против эффективности тратить этот ресурс на пустопорожние разговоры о погоде.
– Акира, – принц протянул руку и осторожно положил ладонь на ее чертеж, закрывая край крыла.
Девушка замерла. Она медленно подняла глаза, сверкнув ярким янтарным золотом из-под растрепанной черной челки.
– Ты мешаешь процессу графической фиксации аэродинамических параметров, Ваше Высочество.
– Вчера совет министров подписал указ о передаче верфи номер четыре в южной гавани столицы в твое полное распоряжение, – спокойно сказал Зуко. – Склады цветных металлов, литейный цех с механическими молотами и тридцать лучших мастеров гильдии часовщиков переходят под твое командование с первого числа следующего месяца.
Карандаш в руке Акиры дрогнул.
Она медленно опустила инструмент на деревянную подставку, уставившись на молодого Хозяина Огня так, словно он только что объявил об отмене гравитации.
– Тридцать мастеров?.. – севшим голосом переспросила она. – И... литейный цех?
– И склад листовой меди, – улыбнулся Зуко, и в его единственном здоровом глазу заплясали теплые, золотые искры. – Ты сможешь построить свой двигатель, Акира. Без дыма. Без угля. Такой, какой ты хотела.
Девушка молчала несколько секунд.
Ее плечи, всегда державшиеся прямо и жестко, едва заметно дрогнули. Она посмотрела на свой чертеж — на эти тонкие, стреловидные крылья, которые должны были поднять человека в небо без магии, силой одного лишь человеческого разума и точного расчета.
Мечта сироты из сожженной деревни обретала плоть из стали и меди.
– Мне понадобится доступ к запасам легких сплавов из северных провинций, – хрипло, пытаясь вернуть голосу привычную деловую сухость, произнесла она. – И... лаборатория для испытания термодинамических смесей под давлением.
– Ты получишь все, что нужно, – кивнул Зуко. Он наклонился ближе через стол, понизив голос: – Но у меня есть одно условие.
Акира прищурилась, ее рука машинально легла на пояс:
– Имперские налоги? Процент от патентов?
– Нет, – принц покачал головой. На его лице больше не было маски монарха — перед ней сидел тот самый мальчик, которого она когда-то перевязывала в темном подвале Острова Угольщиков: – Когда ты закончишь эту машину... ты возьмешь меня в первый полет. Я хочу увидеть небо Страны Огня, в котором нет пепла.
Акира посмотрела на него.
Ее губы дрогнули, и на лице шестнадцатилетней изобретательницы расцвела та самая редкая, ослепительная улыбка, которую до этого дня не видел никто в мире. Чистая, гордая, полная бесконечной уверенности в завтрашнем дне.
– Место второго пилота забронировано за тобой, Ваше Высочество, – ответила она.
Она взяла пиалу с жасминовым чаем, подняла ее двумя руками, вдохнув терпкий, сладковатый пар, и посмотрела в окно.
За стенами Ба Синг Се садилось солнце. Небо горело чистым, спокойным золотом — золотом нового, рождающегося мира, где машины строили не для войны, а для полета.
Акира сделала глоток, отставила чашку, взяла карандаш и снова склонилась над чертежом.
Шестеренки нового времени крутились без единой ошибки.