Гений из деревни Огня
Кинематика прощения
– Мое сердце... оно просто не выдерживает этой математики, Акира, – тихо закончил Аанг, глядя в бездонную чернильную темноту каньона. – Оно говорит мне, что людям нужно давать второй шанс. Монахи учили, что даже в самом темном углу души тлеет искра света. Но каждый раз, когда я смотрю на Зуко, я слышу треск молнии Азулы. Я чувствую запах собственной горящей плоти. Я помню холод смерти в катакомбах Ба Синг Се.
Мальчик судорожно перевел дыхание. Его пальцы, лежавшие на коленях, сжались в кулаки.
– Если я впущу его... если он снова предаст нас — погибнут не просто мои надежды. Погибнет весь мир. И виноват в этом буду я. Мое милосердие станет оружием Озая.
Акира не спешила с ответом.
Она сделала еще три выверенных, неторопливых движения точильным бруском по грани своего черного клинка. *Вжих. Вжих. Вжих.* Металл метеорита издал тонкий, певучий звук высокой частоты, возвестивший о том, что режущая кромка доведена до идеального баланса. Лишь после этого шестнадцатилетняя изобретательница убрала кремневый брусок в кожаный чехол и опустила клинок на колени.
– Сердце — это четырехкамерный мышечный насос, Аанг, – произнесла она, и ее голос в ночной тишине Западного Храма Воздуха прозвучал сухо и четко. – Оно перекачивает около пяти литров крови в минуту, реагирует на выбросы адреналина и обеспечивает метаболизм тканей. Оно великолепно справляется с гидродинамикой организма. Но оно абсолютно не приспособлено для решения баллистических и стратегических задач. Если ты доверишь руль мышечному насосу, ты разобьешь свой корабль о первый же риф.
– Дело не в органах, Акира, – горько усмехнулся Аватар. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
– Я понимаю, что ты путаешь две совершенно разные категории: прощение и целесообразность, – Акира повернулась к нему, и в свете далекой луны ее яркие янтарно-золотые глаза блеснули холодным металлом. – Прощение — это эмоциональный акт. Это попытка задним числом изменить ценность уже совершенного действия. Ты не обязан прощать Зуко сожженные деревни, предательство в Ба Синг Се или смерть твоего друга с крюками. Это факт истории, он зафиксирован и необратим. Прошлое неизменно, как закон всемирного тяготения.
Она ткнула пальцем в грудь Аанга — точно туда, где под хлопковой туникой мерно тикал собранный ею хронометр.
– Но целесообразность смотрит вперед. Зуко сейчас — это не тот запутавшийся подросток, который охотился за тобой на Северном Полюсе. Зуко — это деформированная шестеренка, которую выбило из механизма Озая. Она вращалась с бешеным трением, она раскалилась докрасна, но когда ее попытались сломать молотом, она не треснула. Она отскочила и ударила своего создателя по пальцам.
Акира взяла хронометр, щелкнула крышкой, показав мальчику сложное сплетение полированных бронзовых зубчатых колес.
– Посмотри сюда. Видишь эту деталь? Это анкерное колесо. Оно сделано из бракованной партии латуни, у него нарушена кристаллическая решетка на двух крайних зубьях. Если бы я строила хронометр в мирное время в столичной мастерской, я бы выбросила его в плавильный тигель. Но я нахожусь на дне ущелья в бегах. У меня нет другой латуни. Поэтому я подточила зазоры, скомпенсировала усилие пружины и заставила бракованную деталь работать на общую точность хода.
Она захлопнула крышку с сухим, громким щелчком.
– Зуко — твоя бракованная деталь, Аанг. У тебя нет семидесяти восьми дней на поиск идеального сплава. Либо ты используешь его знание магии огня, его понимание тактики противника и его способность отражать молнии для победы над Озаем, либо ты позволяешь своей душевной боли пустить всю конструкцию под откос. Выбор за тобой. Но помни: моральная чистота побежденного никого не спасет на пепелище.
Аанг долго смотрел на маленькие, испачканные графитом и оружейным маслом пальцы девушки. Затем он поднял глаза к небу, где сквозь рваные облака проглядывали холодные, равнодушные звезды.
– Значит, ты не веришь, что он изменился? – тихо спросил он. – Ты видишь в нем только... инструмент?
– Я верю в термодинамику, – жестко ответила Акира, поднимаясь с подоконника и пряча черный нож в ножны на бедре. – Системы не меняются по щелчку пальцев. Но под воздействием колоссального давления и экстремальных температур углерод превращается в алмаз, а железо закаляется до состояния стали. Зуко прошел через огонь собственного отца. Если он не сломался там — он пригоден к эксплуатации. А теперь иди спать, монах. Завтра нам понадобятся не твои сомнения, а твои легкие.
***
Утро в ущелье началось не с пения птиц, а с глухого, вибрирующего треска, от которого содрогнулись перевернутые своды храма.
Акира проснулась мгновенно.
Ее тело сработало на чистых безусловных рефлексах, выработанных годами жизни сироты на опасных окраинах: перекат с брезентового тюка, рука на рукояти ножа, пальцы второй руки проверяют подсумки с инструментами. Пульс — семьдесят два удара в минуту. Глаза мгновенно сфокусировались на источнике звука.
В центральном зале было пусто. Костер догорел, оставив лишь горку серого пепла.
– Катара! Сокка! Сюда, скорее! – раздался с внешней галереи испуганный, срывающийся крик Аанга.
Акира выскочила на террасу, скользя подошвами сапог по мокрому от утренней росы мрамору.
Картина, открывшаяся ей, вызвала у изобретательницы не страх, а резкую вспышку профессиональной злости на человеческую глупость.
На каменном парапете сидела Тоф. Слепая девочка поджимала к груди обе ноги, а ее ступни — главное оружие и орган чувств мастера магии земли — были покрыты безобразными, налитыми сукровицей волдырями. Кожа на подошвах побелела и растрескалась, от нее все еще исходил слабый, едва уловимый запах паленой плоти.
Рядом металась Катара, лихорадочно извлекая воду из заплечных мехов. Ее ладони светились ярко-синим целительным светом, когда она опускала водяные компрессы на обожженные ступни девочки.
– Тише, Тоф, тише... Я снимаю жар... – шептала Катара, и ее голос дрожал от с трудом сдерживаемых слез.
– Это он! – рычал Сокка, кружа по террасе с мечом наголо, словно затравленный волк. – Это Зуко! Я знал! Я говорил вам! Стоило нам закрыть глаза, как этот ублюдок подполз к нашему лагерю и напал на самого уязвимого из нас!
– Он... он не нападал, – прохрипела Тоф сквозь стиснутые до хруста зубы. Ее лицо было бледным, покрытым бисеринками холодного пота. – Я... я сама пошла к его лагерю. Ночью. Хотела поговорить. Убедиться, что его сердце не врет...
– И он сжег тебя! – закричала Катара, оборачиваясь к брату. – Он маг огня, Тоф! Они не умеют ничего другого! Они только уничтожают!
– Заткнитесь оба и отойдите, – раздался холодный, резкий приказ.
Акира бесцеремонно оттолкнула Сокку плечом, опустилась на колени перед Тоф и, перехватив запястье Катары, отвела ее светящуюся руку в сторону.
– Эй! Что ты делаешь?! – возмутилась маг воды. – Ей нужно охлаждение!
– Твое охлаждение сейчас вызовет вторичный гипотермический шок поврежденных рецепторов, – отрезала шестнадцатилетняя изобретательница.
Она склонилась к ступням Тоф, не прикасаясь к коже, и внимательно изучила характер повреждений своим цепким, сканирующим взглядом.
– Ожоги второй степени. Площадь поражения — около восьмидесяти квадратных сантиметров на каждой стопе. Глубоких некротических изменений дермы нет, сухожилия не задеты. Но обратите внимание на вектор распространения термической волны.
Она указала кончиком ногтя на радиальные полосы ожогов:
– Ожог контактный, концентрический. Эпицентр находится у оснований пальцев и рассеивается к пятке. Если бы Зуко атаковал целенаправленно, используя стандартную имперскую ката «Удар драконьего хвоста», пламя ударило бы фронтальной направленной струей, обуглив пальцы до кости и оставив пятки нетронутыми. Это не атака.
Она подняла голову, посмотрев прямо в перекошенное от ярости лицо Сокки:
– Это типичный термический рефлекс испуганного мага. Ты подошла к нему неслышно, Тоф? Твои шаги не создавали шума?
– Я шла босиком по траве, – пробормотала слепая девочка, закусив губу. – Хотела подойти тихо... Он спал. Я окликнула его, он дернулся, вскочил и... выбросил огонь от неожиданности. Он кричал, что не хотел! Он пытался помочь, но я испугалась и убежала на четвереньках!
– Что и требовалось доказать, – сухо констатировала Акира, вытаскивая из своего поясного подсумка маленькую глиняную баночку с густой темно-серой мазью. – Ошибка позиционирования и нарушение техники безопасности при сближении с потенциально опасным объектом в темное время суток. Тоф нарушила базовый протокол: нельзя подкрадываться к обученному боевому магу, находящемуся в состоянии стресса на незнакомой территории.
– Ты опять его оправдываешь?! – вскинулся Сокка. – Моя сестра пытается спасти ее ноги, а ты читаешь лекцию о протоколах?!
– Катара делает правильно, но ее магия лечит ткани, не восстанавливая липидный барьер, – Акира откупорила баночку. От мази пахло рыбьим жиром, цинковой окалиной и сухими травами. – Это состав на основе очищенного жира угря и толченого малахита. Он создает антисептическую пленку и блокирует доступ кислорода к обожженным нервным окончаниям, снижая болевой импульс на шестьдесят процентов. Катара, держи водный купол над ранами, пока я наношу слой. И не дергайся, Тоф. Будет щипать ровно четыре секунды.
Мазь легла на обожженную кожу густым, холодным слоем. Тоф судорожно втянула воздух сквозь зубы, ее пальцы впились в край мраморной плиты, но уже через несколько секунд ее дыхание выровнялось. Мышцы лица расслабились.
– Боль... отступает, – прошептала девочка. – Словно в холодную глину наступила.
– Малахит связывает экссудат, цинк ускоряет эпителизацию, – Акира вытерла пальцы чистой хлопковой ветошью. – Ходить ты не сможешь минимум трое суток. Любая осевая нагрузка на подошвы сорвет формирующуюся грануляционную ткань. Будешь передвигаться на спине Аппы или на руках магов земли.
– Спасибо, Железка, – глухо уронила Тоф.
– Не за что. Потеря главного детектора колебаний грунта снизила бы обороноспособность нашей группы на сорок процентов. Я просто защищаю функционал отряда.
– Смотрите! – внезапно вскрикнул Тео, указывая тонкой рукой на верхний край ущелья. – Там! На тропе!
Все мгновенно повернули головы.
По узкому серпантину, вырубленному в отвесной скале противоположной стороны каньона, спускался человек. Он шел один, без оружия, спотыкаясь на каждом шагу. Его плечи были опущены, голова втянута в плечи.
Зуко.
– Я убью его, – процедила Катара. Вода из ее бурдюков взметнулась в воздух, закручиваясь в две ледяные пилы с зазубренными краями. – Клянусь духами луны и океана, я лично сброшу его на дно этой пропасти.
– Отставить, – голос Акиры хлестнул, как мокрый канат.
Она шагнула к краю парапета, сложила пальцы трубочкой и прищурила свой золотой глаз, вымеряя дистанцию до приближающегося принца.
– Он идет сдаваться. Скорость движения — менее мили в час. Руки на виду, центр тяжести смещен назад, что исключает возможность внезапного броска вперед. Если вы начнете забрасывать его ледяными глыбами сейчас, вы потратите запасы воды и привлечете внимание патрулей Страны Огня шумом разрушения скалы. Пусть подойдет на расстояние прямого допроса.
Зуко вышел на широкую площадку перед нижними воротами храма.
Он выглядел раздавленным. Его здоровый глаз был мутным от бессонницы и слез, лицо покрывала копоть, а руки мелко дрожали. Он остановился в десяти шагах от взведенной, готовой к немедленному убийству команды Аватара.
– Я... я знаю, что натворил, – произнес принц, и его голос был хриплым, надтреснутым, словно расколотый колокол. – Я не хотел причинить ей вреда. Клянусь честью! Я спал, услышал шорох... сработало тело. Я испугался.
– Твоя «честь» не стоит даже навоза барсукокрота, Зуко! – выплюнул Сокка, делая шаг вперед с мечом. – Ты покалечил нашего друга!
– Я готов понести наказание, – Зуко медленно, тяжело опустился на колени прямо на острые камни. Он не прятал глаз. Он смотрел прямо на Аанга. – Свяжите меня. Заприте в подземелье храма. Делайте что хотите. Но не прогоняйте. Аватар должен учиться магии огня. Если для этого я должен стать вашим пленником — пусть будет так.
Аанг сделал шаг вперед. На его лице отражалась нечеловеческая, рвущая сердце борьба. Он посмотрел на Катару, чьи ледяные лезвия дрожали от жажды мести. Посмотрел на покалеченную Тоф. Затем его взгляд скользнул к Акире.
Изобретательница стояла, прислонившись спиной к колонне, скрестив руки на груди. На ее лице не было жалости. Но в ее янтарных глазах читался холодный, неумолимый приказ: *«Сделай свой выбор. Запусти механизм»*.
Аанг открыл рот, чтобы ответить...
Но звук, разорвавший тишину ущелья в следующую долю секунды, заставил замолчать всех.
***
Это не был гром. Это не был выстрел мортиры.
Это был металлический, вибрирующий звук, похожий на звон колоссального бронзового гонга, за которым последовал тяжелый, сухой щелчок рассекаемого воздуха.
*ХХХ-ТУМ-М-М!*
Стена верхней галереи Западного Храма Воздуха, находившаяся в пятидесяти метрах над их головами, взорвалась.
Ослепительная вспышка белого, чудовищного по температуре огня вырвала из утреннего полумрака циклопические пласты базальта. Ударная волна колоссальной плотности ударила по террасе, сбивая людей с ног. Воздух мгновенно нагрелся на десятки градусов, запахло озоном, перегретым камнем и жженой известью.
Огромные каменные глыбы весом в несколько тонн с оглушительным грохотом посыпались вниз, рушась в пропасть и увлекая за собой вековые перевернутые башни.
– В УКРЫТИЕ! – заорал Сокка, падая на плиты и прикрывая голову руками.
– Тоф! – Аанг метнулся к слепой девочке, накрывая ее воздушным куполом от града мелких осколков.
Акира не упала.
В момент взрыва ее мозг моментально зафиксировал параметры угрозы: эпицентр взрыва находился на тридцать градусов выше горизонтали. Скорость распространения фронта пламени — свыше трех тысяч метров в секунду. Это не была обычная огненная магия. В ней не было круговых движений, не было плавности стихии.
Это была чистая детонация.
Она рухнула на одно колено за основание массивной несущей колонны, выхватывая из подсумка медную подзорную трубу с многолинзовым окуляром собственной шлифовки.
Один взгляд вверх, сквозь клубы рассеивающейся пыли.
На узком каменном уступе верхнего карниза ущелья, на высоте двухсот метров, возвышалась исполинская фигура.
Мужчина циклопического сложения, с обнаженным мускулистым торсом, покрытым пепельной пылью. Его правая рука и правая нога ниже колена были заменены тяжелыми, грубыми протезами из кованого темного металла. Но самым страшным было его лицо.
Вернее, лоб.
Прямо над переносицей наемника была вытатуирована багровая метка — стилизованный третий глаз, окруженный лучами.
Акира видела, как гигант сделал глубокий, медленный вдох. Грудная клетка наемника расширилась, втягивая воздух ущелья. Мышцы на шее вздулись, словно корабельные канаты. Татуировка на лбу внезапно начала светиться зловещим, тусклым карминовым светом. Воздух вокруг его головы задрожал от чудовищного термического линзирования.
– Компрессия, – прошептала Акира, и ее зрачки сузились до булавочных уколов. – Он сжимает объем воздуха ментальным усилием в точку диаметром в пару миллиметров, доводя давление до критического предела...
– Это ОН! – перекрывая грохот падающих камней, взревел Зуко.
Принц уже был на ногах. Он метнулся к террасе, закрывая собой Аанга и Катару.
– Кто «он»?! – крикнула Катара, поднимая водяной щит над раненой Тоф.
– Наемник! Убийца! – кричал Зуко, лихорадочно вскидывая руки для огненного блока. – Я нанял его! В Ба Синг Се, когда еще хотел доказать отцу свою верность! Я приказал ему уничтожить Аватара!
– ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ?! – взвизгнул Сокка, сжимая рукоять меча.
– Я пытался отозвать заказ! – Зуко сорвался на крик, полный отчаяния. – Я встретил его на перевале три дня назад, заплатил вдвое больше золотом, приказал убираться! Но он не слушает! Он охотится сам по себе!
*ХХХ-ТУМ-М-М!*
Второй взрыв ударил прямо в край террасы, в трех шагах от Зуко.
Огненный смерч разорвал мраморные плиты в раскаленный щебень. Ударная волна подбросила принца в воздух и с чудовищной силой швырнула на стену храма. Раздался глухой хруст ребер. Зуко сполз на пол, задыхаясь и сплевывая кровь, но пламя не коснулось детей — он принял весь термический удар на собственный огненный щит, который разбился вдребезги.
– Он разнесет этот ярус на куски! – крикнул Аанг, раскрывая планер. – Я поднимусь к нему!
– Стой, самоубийца! – Акира выскочила из-за колонны, схватила Аватара за край накидки и с силой впечатала спиной в гранитный монолит. – Твоя скорость набора высоты на планере — не более пятнадцати метров в секунду! У него прямая линия видимости! Он собьет тебя третьим импульсом прямо в восходящем потоке! Твое мертвое тело долетит до дна ущелья раньше, чем ты успеешь взмахнуть шестом!
– И что нам делать?! – кричала Катара, удерживая водяной купол под градом раскаленных камней. – Мы в ловушке! Тоф не может идти!
– Тоф здесь и не нужна, – Акира не опускала подзорной трубы, ее мозг работал с пугающей, сверхчеловеческой скоростью, превращая хаос боя в геометрическую схему. – Смотрите на него! Слушайте звук!
Она повернулась к Сокке:
– Сокка! Ты слышишь этот свист перед каждым взрывом?!
– Какой свист?! Тут все взрывается к чертовой матери! – вопил парень, пригибаясь от очередного камнепада.
– Высокочастотный акустический резонанс! – отчеканила шестнадцатилетняя изобретательница. Ее глаза горели холодным золотом. – Воздух свистит, когда он втягивает его в легкие перед детонацией! Его цикл атаки жестко регламентирован физиологией: глубокий вдох — две целых четыре десятых секунды. Фокусировка заряда на татуировке — одна целая одна десятая секунды. Выстрел. После выстрела — задержка на выдох и компенсацию отдачи: три целых шесть десятых секунды!
Она схватила Сокку за руку, встряхнув его так, что у парня лязгнули зубы:
– Он не может стрелять непрерывно! Его слабое место — не броня и не протезы! Его слабое место — точка фокусировки!
– Татуировка? – выдохнул Сокка.
– Третий глаз — это проекция лобной пазухи и шишковидного тела! – Акира выдернула из-за пояса свой чертежный карандаш и прямо на пыльном камне колонны набросала три пересекающиеся линии. – Это фокальная линза его энергии! Если нарушить геометрию этой точки в момент максимальной концентрации заряда — произойдет расфокусировка компрессионного фронта!
– И что тогда?
– Внутренняя детонация! – оскалилась девушка в хищной, торжествующей усмешке. – Энергия взрыва пойдет не наружу по вектору цели, а внутрь черепной коробки! Он подорвет сам себя собственной мощью!
– Но до него двести метров! – в отчаянии крикнул Сокка. – Стрелы магов земли не долетят под таким углом — скала нависает над ним карнизом! Мой бумеранг не пробьет его броню!
– Твоему бумерангу не нужно пробивать броню, идиот! – рявкнула Акира. – Ему нужно просто ударить его металлической гранью точно по центру татуировки! Сбить концентрацию! Нанести микротравму надкостницы!
Она выхватила бумеранг из руки Сокки.
Тяжелое лезвие из метеоритного железа. Идеальный серповидный изгиб.
Акира поднесла оружие к глазам, оценивая балансировку на пальце:
– Масса — четыреста двадцать граммов. Аэродинамический профиль плоско-выпуклый. Центр масс смещен к ведущей кромке на полтора миллиметра.
Она вернула оружие в руку ошарашенного парня:
– Сокка. Ты умеешь бросать эту железку по кривой. Но прямой бросок снизу вверх на двести метров невозможен из-за нисходящего потока холодного воздуха в ущелье. Бумеранг потеряет подъемную силу на высоте ста двадцати метров и рухнет вниз.
– И как мне попасть?!
– Рикошет от восходящего термического потока! – Акира указала на горящий обломок пагоды, висевший на скале в сорока метрах под позицией наемника. – Там горит деревянная балка! Температура пламени создает восходящую воздушную трубу со скоростью потока около восемнадцати метров в секунду! Ты должен бросить бумеранг не в него!
Она схватила руку Сокки, направляя ее в пространство каньона:
– Траектория номер четыре! Бросай под углом тридцать семь градусов влево от карниза! Ветер снесет бумеранг к горящей пагоде, восходящий термальный поток подбросит его вертикально вверх, придаст дополнительное ускорение, а обратный изгиб лезвия заставит его войти в пологую дугу прямо над его укрытием!
– Это безумие... – прошептал Сокка, глядя в бездну ущелья. – Это невозможно рассчитать на глаз!
– Я уже рассчитала! – закричала Акира, и в ее голосе звенела несокрушимая, абсолютная ярость инженерного гения. – Тебе не нужно думать! Твои мышцы помнят тысячи бросков на охоте! Доверься физике, Сокка! Сделай это!
Наверху раздался зловещий, низкий свист.
Наемник начал новый цикл. Его третий глаз разгорелся багровым пламенем, воздух вокруг его головы закипел.
– ВДОХ! – скомандовала Акира, считая доли секунды вслух: – Раз... Два...
Зуко, превозмогая адскую боль в сломанных ребрах, с яростным рыком выбросил вперед обе руки. Две мощные струи оранжевого пламени взметнулись вверх, создавая ложную цель и отвлекая внимание убийцы на долю секунды.
– ФОКУСИРОВКА! – крикнула Акира, сжав плечо Сокки до синяков. – ТРИ! БРОСАЙ!
Сокка не стал целиться разумом.
Он отключил страх. Он забыл про рухнувшую империю, про плененного отца и про горящий мир. В его теле проснулась древняя, первобытная память охотников Южного Полюса, помноженная на безжалостный математический вектор, вбитый в него шестнадцатилетней сиротой Нации Огня.
Он развернул корпус. Мышцы спины натянулись, как сухожилия кита.
*СВИСТ.*
Черный клинок бумеранга сорвался с пальцев, превратившись в невидимый, поющий диск смерти.
Оружие ушло в пустоту.
Казалось, Сокка промахнулся на десятки метров: бумеранг летел далеко в сторону от скалы, устремляясь в холодное белесое марево тумана.
– Мимо! – в отчаянии вскрикнула Катара.
– ЖДАТЬ! – рявкнула Акира.
На высоте ста метров бумеранг вошел в зону термического выброса от горящей пагоды.
Законы аэродинамики сработали с пугающей, сокрушительной точностью. Горячий воздух ударил под нижнюю плоскость лезвия, подбросив оружие вертикально вверх, словно щепку в штормовой волне. Набрав чудовищную кинетическую энергию, черненый металл описал безупречную, смертоносную параболу и вынырнул из дыма прямо над головой наемника.
Гигант даже не успел повернуть голову. Он уже сформировал заряд. Его третий глаз сиял ослепительным белым светом, готовый изрыгнуть смерть.
*КЛАЦ!*
Звук был сухим, коротким и звонким.
Угол бумеранга врезался точно в центр багровой татуировки.
Наемник дернулся. Его голова мотнулась назад, фокус сбился, дыхание прервалось на полуслове.
И в эту миллисекунду сжатый в невидимую точку объем воздуха внутри его энергетического канала сдетонировал.
*ХХХ-БЛО-О-О-М!*
Это не было направленным выстрелом.
Ослепительная огненная сфера разорвала пространство прямо на лице стрелка. Звук взрыва был глухим, влажным и страшным. Ударная волна колоссальной мощи раздробила каменный карниз под ногами гиганта в мелкую пыль. Металлические протезы оторвало взрывом, и огромное, охваченное огнем тело наемника, потеряв опору, сорвалось в пропасть.
Оно падало молча, кувыркаясь в клубах дыма, ударяясь о выступающие скалы, пока не исчезло навсегда в непроглядной, клубящейся бездне ущелья.
А через три секунды, описав широкую, торжествующую дугу над пропастью, бумеранг с тихим шелестом рассек воздух и с сухим стуком лег точно в раскрытую ладонь Сок