Гений из деревни Огня
Архитектура падающих камней
Туман в ущелье клубился, словно пар над остывающим шлаком литейного цеха. Он был густым, влажным и холодным, но даже в нем не чувствовалось той благословенной морской свежести, которую Акира успела полюбить в заливе Кальдеры. Здесь пахло сырым известняком, древним мхом и застоявшимся, многовековым покоем.
Аппа тяжело загреб хвостом, разрезая белесое марево.
Когда скалы расступились, открывая бездну, даже Акира, чьи пальцы в этот момент методично вычищали угольную пыль из пазов карманного микрометра, замерла. Инструмент застыл в ее руках с тихим щелчком.
– Это... невозможно с точки зрения статического равновесия, – произнесла шестнадцатилетняя изобретательница.
В ее голосе не было благоговения. Было лишь возмущение инженера, чей мозг натолкнулся на конструкцию, открыто и вызывающе насмехавшуюся над базовыми законами тяготения.
Западный Храм Воздуха не стоял на земле. Он свисал.
Гигантские каменные пагоды, увенчанные изумрудными черепичными крышами, росли из нижнего свода циклопического базальтового карниза прямо в бездонную пропасть. Перевернутые башни, арочные галереи, спиральные лестницы, цеплявшиеся за скалу подобно сталактитам — весь этот циклопический архитектурный ансамбль висел над пустотой, удерживаемый лишь скальной породой и дерзостью древних строителей.
– Западный Храм Воздуха, – тихо, с благоговейной грустью произнес Аанг, глядя вниз из седла. Его голос в тумане прозвучал тонко и сиротливо. – Монахи говорили, что здесь ветер никогда не прекращает петь. Храм построили так, чтобы воздушные потоки из ущелья поддерживали башни снизу.
– Чушь, – отрезала Акира, уже прищурив свой янтарно-золотой глаз и измеряя взглядом угол наклона ближайшей консоли. – Восходящие потоки воздуха способны создать подъемную силу для легкого крыла из бамбука и шелка. Но масса этой гранитной башни — не менее сорока тысяч тонн. Никакой ветер не удержит такой вес. Здесь работают клиновидные анкеры глубокого заложения и предварительно напряженная кладка с арочным распором.
Она наклонилась через борт седла, вглядываясь в стыки плит под перевернутыми балконами.
– Базальтовые шпонки. Грамотно. Они использовали естественную слоистость скального массива, загнав несущие пилоны в трещины расширения. Центр тяжести каждого яруса смещен к оси ущелья ровно на двенадцать градусов, превращая силу отрыва в силу прижатия к массиву. Безумный расчет... Но математически безупречный. Кто бы ни проектировал это место четыре века назад, он понимал сопромат лучше, чем все академики столичного университета Страны Огня.
– Рад, что тебе понравилась архитектура, – глухо пробормотал Сокка.
Парень сидел на дне седла, привалившись спиной к тюкам с припасами. Его руки, перевязанные серыми полосами ткани, безвольно лежали на коленях. После разгрома в кальдере он почти не спал, вздрагивая от каждого шороха, а его глаза, обычно живые и насмешливые, потускнели, словно выгоревший древесный уголь.
– А мне плевать на балки, – добавил он, отворачиваясь к борту. – Главное, что нас здесь не достанут дирижабли. Пока не достанут.
Аппа плавно спланировал на широкую террасу одного из перевернутых ярусов. Лапы шестиногого гиганта глухо ударились о выщербленный мрамор, потревожив вековой слой пыли и сухих листьев.
Тоф первой сползла на камни. Ее босые ноги жадно прижались к полу, пальцы судорожно подогнулись, впиваясь в каменную крошку.
– Наконец-то, – выдохнула слепая заклинательница, и плечи ее заметно расслабились. – Твердая опора. Хотя... странное место. Все висит вверх ногами. Потолок снизу, пол сверху. У меня голова кружится от вибраций. Словно я стою на животе спящего великана, который подвешен за ноги к небу.
– Это естественная реакция вестибулярного аппарата на обратную перспективу, – пояснила Акира, легко спрыгивая следом и одергивая свою простую рабочую безрукавку. – Твой мозг ориентируется по гравитационному вектору, но визуальные и акустические отражения идут снизу вверх. Привыкнешь за пару часов.
Она оглядела прибывших.
Их отряд выглядел жалко. Осколки разбитой армии.
Тео неловко пытался направить свою коляску по замшелым ступенькам, тихо шипя, когда колесо застревало в выбоинах. Юный Герцог, натянув шлем с перьями до самого подбородка, испуганно озирался по сторонам, сжимая в кулаке обломок копья. Хару помогал разгружать остатки сухарей, его молодое лицо застыло в маске угрюмой покорности судьбе.
И Катара.
Маг воды двигалась медленно, словно сквозь толщу вязкой смолы. Она сняла с седла меха с водой, аккуратно опустила их на каменную скамью и замерла, глядя в пустоту ущелья. Ни слез, ни причитаний. Лишь ледяная, окаменевшая тишина, за которой тлела ярость такой силы, что воздух вокруг нее казался на пару градусов холоднее.
– Нужно организовать базовый лагерь, – Акира сняла с пояса тяжелую сумку с инструментами и с глухим стуком опустила ее на мраморную тумбу. – Начнем с логистики. Тео, твои колеса изношены, смазка вытекла на три четверти. Если не перебрать втулки сейчас, через два дня ты превратишься в неподвижную мишень. Хару, найди источник проточной воды. Судя по известковым натекам на северной стене, в трехстах метрах отсюда должен быть дренажный водопад. Катара...
– Хватит, – тихо, но отчетливо произнесла Катара.
Она медленно повернулась к изобретательнице. Синие глаза девушки из Южного Племени Воды потемнели, став похожими на предштормовое полярное море.
– Просто... хватит, Акира. Перестань командовать. Перестань отдавать приказы, будто мы солдаты в твоем чертежном бюро. Мой отец в кандалах. Армия Царства Земли уничтожена. А ты ведешь себя так, будто мы просто пришли на очередную практику по механике!
Акира не отвела взгляда. Ее золотые глаза смотрели прямо, твердо, без тени вины или раздражения.
– Если мы не переберем втулки коляски Тео, он не сможет двигаться, – произнесла шестнадцатилетняя девушка ровным, почти хирургическим тоном. – Если мы не найдем воду, наши почки откажут через семьдесят два часа. Если мы не проверим целостность несущих арок этого яруса, мы рискуем рухнуть в пропасть во сне, потому что древний известняк разрушается под воздействием эрозии. Твое горе, Катара, не синтезирует калории и не чинит металл. Энтропия не делает скидок на траур.
– Ты бессердечная, – выдохнула Катара, сжимая кулаки. Вода в бурдюке за ее спиной едва заметно колыхнулась. – Ты правда ничего не чувствуешь? Твоя страна сжигает этот мир дотла, а ты просто считаешь секунды и взвешиваешь камни!
– Моя страна, – голос Акиры внезапно понизился, приобретя звонкую, стальную плотность, – убила моих родителей, когда мне было двенадцать. Они не были мятежниками. Мой отец был кузнецом, который отказался ковать бракованные наконечники для стрел, потому что знал: они сломаются о доспехи врага. Его сожгли вместе с его кузницей чиновники префектуры, списав все на нападение диких зверей.
На террасе стало абсолютно тихо. Даже ветер в ущелье, казалось, притих, запутавшись в перевернутых арках храма.
Сокка медленно поднял голову. Аанг замер, держа в руках свернутый планер.
Акира стояла прямо, не опуская подбородка. Ее черные короткие волосы слегка шевелил сквозняк.
– Я выжила не потому, что плакала на пепелище, – продолжила она, и ее золотые глаза обожгли Катару сухим, яростным пламенем разума. – Я выжила, потому что на следующий день взяла отцовский молот, собрала в золе метеоритное железо и выковала этот нож. Я выжила, потому что поняла: эта империя держится не на великой идее Огня, а на лжи, страхе и плохой механике. Вы хотите победить Озая? Тогда перестаньте вести себя как разбитые дети. Соберитесь. Мы начинаем вторую фазу.
Она развернулась на каблуках сапог и зашагала в глубь полутемной галереи, не дожидаясь ответа.
***
К вечеру туман сгустился, превратив ущелье в чашу с холодным молоком.
Храм оживал странной, призрачной жизнью. В пустых залах эхом отдавались капли воды, где-то в вентиляционных колодцах стонал сквозняк. Маги земли во главе с Хару расчистили центральный зал нижнего яруса, заложив трещины в полу гранитными заплатами. Сокка, пересилив апатию, разложил остатки карт на широкой плите из песчаника, пытаясь высчитать оставшееся до кометы Созина время.
Акира сидела в отдалении, на открытом балконе, нависшем прямо над пропастью.
Под ее ногами клубилась бездна, глубиной не менее полумили, но девушка даже не смотрела вниз. Перед ней на расстеленном куске брезента лежали детали разобранного хронометра Аанга.
Маленький латунный механизм пострадал во время бегства из бункера: удар о гранитную ступеньку погнул ось балансира, и теперь тонкая шестеренка застревала через каждые четыре оборота.
Акира работала крошечным надфилем, осторожно снимая микроскопическую заусеницу с зубца. Ее движения были плавными, размеренными, почти гипнотическими. В тишине ущелья раздавался лишь едва слышный звук: *вжих... вжих... вжих*.
Внезапно она остановилась.
Положив инструмент на брезент, девушка выпрямила спину, запрокинула голову к перевернутому своду храма и глубоко, бесшумно вдохнула.
Воздух был чистым. В нем не было дыма. Ни единой частицы серы. Только запах древнего камня и ночной прохлады.
И тогда она запела.
Это не было гимном Страны Огня и не было пафосной балладой. Это была старая, полузабытая крестьянская песня с далеких западных окраин архипелага — простая песня ткачих, которые пряли хлопковую нить долгими зимними вечерами, когда вулканы на горизонте спали под снежными шапками.
Ее голос, обычно жесткий, лаконичный, звенящий сталью чертежных инструментов, преобразился.
Он был глубоким, грудным и пугающе чистым. Он взмывал под каменные своды Западного Храма Воздуха, подхватываемый естественной акустикой перевернутых пагод, отражался от базальтовых монолитов и плыл над бездной, чистый и звонкий, как капля родниковой воды, упавшая на наковальню. В нем не было злости. В нем была тоска по миру, который никогда не существовал — миру, где металл соединял людей, а не вспарывал им животы.
– Ого, – раздался сзади тихий, изумленный голос.
Акира мгновенно оборвала песню на полувздохе. Ее лицо в долю секунды снова стало непроницаемой маской из холодного чугуна. Рука рефлекторно скользнула к поясу, коснувшись рукояти черного клинка.
В дверном проеме балкона стояла Тоф. Слепая девочка опиралась плечом на косяк, склонив голову набок.
– Кто здесь пел? – спросила Тоф, неловко переступая босыми ногами. – Ты, Металлическая Девочка?
– Акустический тест резонансной частоты свода, – холодно соврала Акира, возвращаясь к надфилю и шестеренке. – Геометрия купола создает стоячую звуковую волну. Я проверяла предел затухания колебаний.
Тоф фыркнула и подошла ближе, плюхнувшись на брезент рядом с ящиком с инструментами.
– Врешь ты паршиво, Железка. У тебя пульс подскочил, когда ты пела. Медленный такой стал, глубокий. Будто ты не гайки крутила, а... ну, не знаю. Будто ты человеком была.
– Я всегда человек, – Акира аккуратно установила балансир на место и затянула винт тонкой отверткой. – Просто предпочитаю не тратить энергию на бессмысленные колебания голосовых связок в присутствии свидетелей. Что тебе нужно, Тоф?
– Земля гудит, – лицо маленькой заклинательницы мгновенно потеряло насмешливое выражение. Она опустила обе ладони на плиты балкона. – Наверху. На верхнем карнизе ущелья.
Акира отложила хронометр. Ее золотые глаза мгновенно сузились, превратившись в узкие хищные щели:
– Дистанция? Масса?
– Около мили к северу, – Тоф прикрыла невидящие глаза, вслушиваясь в каменные жилы горы. – Один объект. Двуногий. Походка тяжелая, шаги пружинящие, четкие... Боец. И с ним кто-то большой, четырехногий. Не бизон. Тяжелая ящерица.
– Двурогий мангустовый ящер, – моментально выдала классификацию Акира, сверяясь со своей фотографической памятью. – Стандартное верховое животное кавалерии и спецподразделений Страны Огня. Скорость по скальному грунту — до сорока миль в час. Разведчик?
– Не похоже, – нахмурилась Тоф. – Он идет один. Медленно. Останавливается через каждые двадцать шагов. Словно... репетирует речь.
– Что?
– Серьезно! Он топает ногой, машет руками, потом садится, хватается за голову, потом опять встает и идет дальше. Звучит глупо, как Сокка перед зеркалом. Но этот парень тяжелый. И в его теле... металл. Пряжки, наплечники, меч за спиной.
Акира поднялась на ноги, защелкнув чехол с хронометром и вернув инструменты в подсумки.
– Идем. Предупредим остальных. Если это лазутчик Азулы, мы перережем ему горло до того, как он зажжет сигнальную ракету.
***
Они встретили его на верхнем парадном дворе храма — широкой каменной террасе, врезанной в тело горы у самого основания висячих башен.
Ночь полностью вступила в свои права, но лунный свет, пробивавшийся сквозь рваные облака, заливал серые плиты холодным серебром.
Аанг стоял в центре площадки, сжимая боевой шест. По правую руку от него замерла Катара, ее водяной хлыст уже шипел, извиваясь вокруг запястья прозрачной змеей. Сокка выставил вперед свой черненый метеоритный меч, его челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном. Чуть позади переминались Хару и Тео, готовые к худшему.
Акира стояла сбоку, в тени полуразрушенной колоннады. Ее черный клинок бесшумно покинул ножны. Никаких красивых стоек — низкий, устойчивый центр тяжести, лезвие прижато к бедру, чтобы не давать бликов.
Из темного зева ущелья, по узкой тропе, ведущей с верхнего плато, показалась фигура.
Человек шел пешком, ведя в поводу крупного темно-зеленого ящера. На нем была простая, поношенная куртка без знаков различия, темно-красные штаны и высокие сапоги путешественника. За спиной виднелись рукояти парных палашей дао.
Но не оружие приковало к себе взгляды команды Аватара.
Лицо.
Левую половину его лица уродовал гигантский, багровый, стянувший кожу ожоговый шрам. Единственный неповрежденный янтарный глаз горел в полумраке тем же золотым пламенем, что и глаза Акиры, но в нем не было холодной ясности — лишь клубок боли, стыда и отчаянной, выстраданной решимости.
Принц Зуко.
– Привет, – произнес изгнанник. Его голос сорвался, прозвучав глупо, неловко и совершенно не по-королевски. Он поднял раскрытую ладонь в нелепом, почти просительном жесте. – З... Зуко здесь.
– НАЗАД! – взревел Сокка, делая выпад мечом.
Катара среагировала мгновенно: водяная плеть с резким свистом рассекла воздух, ударив по камням в полуметре от сапог принца, оставив на граните мокрый след. Ящер испуганно зашипел, вздыбив гребень, но Зуко даже не вздрогнул. Он лишь отступил на полшага, выставив пустые руки перед собой.
– Постойте! Не нападайте! Я знаю, что вы думаете, но я пришел не драться!
– Ты пришел за Аватаром! – крикнула Катара, и ее голос дрожал от копившейся неделями ярости. – Ты преследовал нас от Южного Полюса до Ба Синг Се! Ты предал меня в катакомбах! Ты помог Азуле убить Аанга!
– Я знаю! – крикнул Зуко в ответ. Его здоровый глаз лихорадочно метался от Катары к Аангу. – Я совершил ужасные ошибки! Я был слеп, я был одержим возвращением домой, честью... фальшивой честью! Но все изменилось!
– Ничего не изменилось! – Сокка не опускал клинка. – Твой папочка только что разбил нас в кальдере! Ты пришел добить выживших?!
– Нет! Я пошел против отца! – выкрикнул принц, и в его голосе прорезалась неподдельная, рвущая связки боль. – Во время затмения... Я вошел в его бункер. Я сказал ему все в лицо. Я сказал, что Страна Огня несет миру только разрушение, что наша ложь должна прекратиться! Я отрекся от трона!
– Складно врешь, Ваше Высочество, – процедил Сокка. – Маги земли, закопайте его!
– Стоять, – раздался холодный, резкий голос из тени колоннады.
Акира сделала шаг вперед.
Она вышла на лунный свет неторопливой, бесшумной походкой мастера, оценивающего материал перед ковкой. Ее короткие черные волосы были гладко зачесаны за уши, а в узком, бледном лице горели янтарные глаза.
Зуко опешил.
Его взгляд споткнулся о незнакомую девушку. В ее одежде, в покрое штанов, в строгой посадке плеч безошибочно угадывалась Нация Огня. Но она стояла среди врагов империи, сжимала в руке нож из черного металла и смотрела на наследного принца с таким выражением, словно перед ней был не член королевской семьи, а сломанный гидравлический насос.
– Ты... кто? – вырвалось у Зуко.
– Меньше всего тебя должно волновать мое имя, наследник династии Сумерек, – ровным, чеканным тоном произнесла шестнадцатилетняя изобретательница.
Она подошла ближе, остановившись ровно на дистанции трех шагов — вне зоны досягаемости внезапного выпада, но достаточно близко, чтобы видеть микромимику лица. Ее клинок оставался опущенным, но запястье было расслаблено, готовое к мгновенному секущему удару.
– Твое имя не имеет значения, – продолжала Акира, сканируя принца с головы до ног. – Значение имеют только факты и физические противоречия в твоих показаниях.
Она указала кончиком лезвия на его плечи:
– Первое. Ты утверждаешь, что бросил вызов Озаю во время фазы полной окклюзии. Дислокация Хозяина Огня во время затмения находилась в глубоком бункере западного сектора. Чтобы добраться оттуда до внешних доков и оседлать ящера, тебе потребовалось бы пересечь зону боевых действий. На твоих сапогах — следы застывшего вулканического туфа характерной фракции карьера Священного Пламени. Этот маршрут огибает правительственный квартал по технологическим штольням. Ты действительно шел оттуда.
Зуко моргнул, ошеломленный ее анализом:
– Да... Я прошел через нижние тоннели...
– Второе, – перебила Акира, не давая ему сбиться с темпа допроса. Ее золотые глаза впились в его лицо. – Шрам. Келоидная ткань третьей степени термического поражения. Глубокий коагуляционный некроз левой орбиты. Такой след оставляет только направленный плазменный разряд при прямом контакте ладони с плотью. Температура источника — не менее полутора тысяч градусов. Ни один полевой офицер или наемник не обладает такой плотностью пламени. Это фирменный почерк Лорда Озая. Твой отец действительно сжег тебе половину лица.
Зуко судорожно сглотнул, его пальцы невольно дернулись к шраму, но он усилием воли удержал руку.
– И третье. Самое главное, – Акира сделала еще полшага вперед. Ее голос стал тише, но приобрел пугающую, опасную остроту: – Озай не отпустил бы предателя живым. Если ты бросил ему вызов во время затмения, у тебя было ровно восемь минут. Но фаза окклюзии закончилась. Солнце вернулось. Озай восстановил доступ к термической энергии. Он убил бы тебя на месте за две десятых секунды. Как ты выжил в замкнутом пространстве против сильнейшего мага огня в мире?
Зуко выпрямился.
На его лице исчезла неловкость. На мгновение перед ними возник не жалкий беглец, а воин древней королевской крови — гордый, прошедший через собственный персональный ад и вырвавший у него право на жизнь.
– Он попытался убить меня, – глухо произнес принц. – Как только солнце вернулось... Он создал молнию.
Катара ахнула, прижав ладонь ко рту. Аанг напрягся, вспомнив синюю вспышку в катакомбах Ба Синг Се, которая оборвала его жизнь.
– Молния, – повторила Акира, и в ее глазах блеснула искра чистого научного азарта. – Линейный электрический разряд колоссальной мощности. Миллион вольт. Скорость распространения — треть скорости света. Увернуться от нее невозможно. Человеческая нервная система не способна обработать зрительный сигнал быстрее, чем ток пройдет сквозь сердце и вызовет фибрилляцию желудочков. Ты должен быть мертв, Зуко. Обугленным куском мяса на полу бункера. Почему ты стоишь здесь?
Зуко медленно поднял руки. Его пальцы двигались плавно, повторяя круговое, текучее движение — движение, абсолютно чуждое агрессивным, рубящим ката магии огня.
– Я не уворачивался, – сказал принц. – Я перенаправил ее.
– Что?! – воскликнул Сокка. – Перенаправил молнию?! Это невозможно!
– Возможно, – внезапно перебила Акира. Ее фотографическая память мгновенно связала воедино разрозненные факты. – Теория проводимости зарядов в гетерогенных средах. Если тело человека выступает не сопротивлением, а проводником... Вход через кончики пальцев одной руки, прохождение по пути наименьшего электрического сопротивления через плечевой пояс в обход сердечной мышцы — через желудок, естественный энергетический резервуар тела — и выход через пальцы второй руки с замыканием на внешнюю среду!
Она уставилась на Зуко так, словно увидела перед собой ожившую схему паровой турбины:
– Это техника магов Воды! Это круговая механика течений Северного Племени! Кто тебя этому научил?!
Зуко посмотрел на нее с глубоким, почти благоговейным изумлением:
– Мой дядя. Генерал Айро. Он изучал магов Воды долгие годы, чтобы понять, как энергия течет сквозь тело, не разрушая сосуды.
Акира замолчала.
Она медленно опустила клинок, убрав его в ножны с сухим, щелкающим звуком фиксатора.
– Он говорит правду, – произнесла шестнадцатилетняя изобретательница, поворачиваясь к Аангу и Катаре. – Он не мог выдумать гидродинамический принцип перенаправления электрического заряда. В официальных трактатах Королевской Академии Огня молния считается абсолютным, неуправляемым оружием богов. Утверждение, что ее можно пропустить через себя с помощью принципов магии Воды, считается государственной изменой и ересью. Такую технику мог разработать только Айро. И применить ее против Озая мог только тот, кто действительно стоял перед ним на расстоянии трех шагов и смотрел смерти в глаза.
– Мне все равно, какую физику он там применял! – взорвалась Катара, выходя вперед. Водяная плеть в ее руке превратилась в острый ледяной клинок. – Он преступник! Он охотился за нами месяцами! Из-за него пало Ба Синг Се! Акира, ты не знаешь его так, как знаем мы!
– Я знаю механику систем, Катара, – холодно парировала девушка Нации Огня. – Зуко — это трещина в фундаменте трона Озая. Самая глубокая и самая опасная трещина за последние сто лет. Сын Хозяина Огня, открыто бросивший вызов тирану и овладевший техникой, нейтрализующей его главное оружие. Если ты выбросишь такой рычаг в пропасть только из-за личной обиды, твой коэффициент стратегического мышления равен нулю.
Зуко сделал шаг к Аангу и опустился на одно колено, склонив голову:
– Аватар Аанг. Я пришел не просить прощения. Я знаю, что не заслужил его. Но я знаю, что тебе нужен учитель магии огня. До кометы Созина осталось меньше трех месяцев. Если ты не овладеешь стихией — мир сгорит. Позволь мне научить тебя. Позволь мне исправить то, что натворила моя семья.
На каменной террасе воцарилась тяжелая, гнетущая тишина.
Аанг смотрел на коленопреклоненного принца — своего заклятого врага, своего преследователя, мальчика с обожженным лицом, который когда-то сжигал деревни, а теперь смиренно склонял голову на каменных плитах мертвого храма.
– Я... – Аанг запнулся, сжимая древко планера. – Я не знаю, Зуко. После всего, что произошло...
– Нет, – отрезал Сокка, вставая рядом с сестрой. – Ответ — нет. Убирайся отсюда, Зуко. Прямо сейчас. Пока мы не сбросили тебя в это ущелье.
Зуко медленно поднял голову. В его единственном глазу не было гнева — лишь глубокая, бесконечная пустота отвергнутого человека, которому больше некуда идти.
– Я понимаю, – тихо произнес он, поднимаясь на ноги и беря ящера под уздцы. – Я буду в лагере у подножия верхнего хребта. Если передумаете... Я буду ждать.
Он развернулся и медленно, волоча ноги, побрел обратно в темноту туманного ущелья.
***
Полночь накрыла Западный Храм Воздуха глухим, давящим саваном.
Костер в центральном зале едва тлел, бросая слабые отсветы на древние фрески с изображениями летающих зубров и монахов. Все спали — или делали вид, что спят, укрывшись грубыми шерстяными одеялами.
Акира не спала.
Она сидела на широком подоконнике стрельчатого окна, выходившего на внешнюю стену каньона, и точила свой черный клинок.
*Вжих... вжих... вжих.*
Метеоритный чугун жадно пил масло с кремневого бруска. Пятнадцать градусов к плоскости. Нажим ровно в полтора килограмма. Этот ритм был ее якорем, ее способом упорядочить хаос мира, в котором люди предпочитали сгорать в пламени эмоций вместо того, чтобы сложить два и два.
– Ты считаешь, что мы ошиблись?
Акира не обернулась. Она знала этот легкий шаг босых ног.
Аанг сел рядом на подоконник, обхватив колени руками. Мальчик выглядел крошечным на фоне циклопических перевернутых арок. На его бледном лице синяки под глазами казались темными провалами.
– Я не считаю категориями ошибок и правоты, Аанг, – ответила девушка, не прерывая работы. – Я оцениваю эффективность принимаемых решений. Твоя цель — остановить войну до прибытия кометы Созина. Время до точки невозврата — семьдесят восемь дней. Твой текущий уровень владения огнем — ноль целых, ноль десятых процента.
Она остановила точило и посмотрела на юного Аватара своими золотыми глазами:
– Где ты собираешься найти другого учителя магии огня за семьдесят восемь дней? Побежишь в столицу и попросишь дезертира из гарнизона? Пойдешь искать бродячих магов в оккупированных колониях? Зуко — единственный доступный источник знаний. Он обучался у лучших мастеров династии, он знает тактику императорской гвардии, и он лично протестировал оборонительный потенциал твоего главного врага.
– Но он причинил столько зла... – прошептал Аанг, глядя в темноту ущелья. – Катаре, Сокке, мне. Ба Синг Се пало из-за него. Если бы не он, Джет был бы жив. Мое сердце...