← Назад к обзору

Генри Фон Айнцберн

Королевский эдикт и эхо Годриковой Лощины

Утро в лесном поместье Айнцбернов пахло свежеиспеченным ржаным хлебом, крепким черным чаем с мятой и легким ароматом оружейной смазки, который Генри фон Айнцберн упорно отказывался выветривать из своего рабочего кабинета.

Прошел ровно месяц с той ночи, когда пылающие обломки оскверненного Великого Грааля осыпались прахом в подземных кавернах горы Рюдо. Фуюки, переживший угрозу очередного апокалипсиса, медленно возвращался к привычному зимнему оцепенению. Снег надежно укрыл свежие воронки в холмах, полиция Синто списала пожар в церкви на утечку магистрального газа, а в старинном немецком замке на окраине города установился странный, почти абсурдный мир.

– Еще порцию риса и жареной рыбы, пожалуйста, Широ! – звонкий, требовательный голос Артурии Пендрагон эхом разнесся по просторной кухне западного крыла.

Король Рыцарей, сменившая лазурный латный доспех на уютный шерстяной свитер песочного цвета и длинную синюю юбку, восседала во главе массивного дубового стола с таким аппетитом, словно держала осаду в полуразрушенном замке без обоза с провиантом. Перед ней уже высилась стопка из пяти идеально вычищенных фарфоровых пиал.

– Сейбер, помилуй, ты съела недельный запас тунца за двадцать минут! – донесся от плиты отчаянный, но явно довольный возглас Широ Эмии.

Рыжий юноша, подпоясанный цветастым фартуком с вышитым кроликом, виртуозно орудовал широким поварским ножом, пока рядом с ним Сакура Мато, тихо посмеиваясь, нарезала маринованный дайкон тончайшими прозрачными лепестками. Девушка выглядела неузнаваемо: темные тени под глазами исчезли, на бледных щеках играл здоровый девичий румянец, а длинные фиолетовые волосы были аккуратно перевязаны подаренной Рин шелковой лентой.

– Сейбер тратит колоссальное количество праны просто на поддержание физического тела без подпитки Грааля, глупый Широ, – лениво протянула Рин Тосака, не отрывая взгляда от увесистого гроссбуха с расчетами магических лей-линий города. – Радуйся, что Генри перенаправил на кухню четверть энергии из подземных хранилищ замка, иначе твоя зарплата в мастерской ушла бы на одни только калории для нашего доблестного короля.

В дальнем углу столовой, у панорамного окна, сквозь которое открывался вид на заснеженный сад, Медуза в строгих очках в роговой оправе неторопливо перелистывала страницы толстого тома по античной истории. На коленях всадницы, свернувшись калачиком, безмятежно дремала Иллиасвиль, тихо посапывая во сне и сжимая в крошечной ладошке край теплого пледа.

– А где молодой господин? – чопорно поинтересовалась Селла, появляясь в дверях с серебряным кофейником наготове. – Лорд Юбстахат снова прислал запрос из северных лабораторий по поводу отчета о расходе адамантитовых сплавов. Старейшина утверждает, что казна недосчиталась трех килограммов священного серебра.

– Передай дедушке Ахату, что серебро ушло на благотворительность, – раздался от дверей веселый, насмешливый голос.

Генри фон Айнцберн перешагнул порог кухни, небрежно засунув руки в карманы темно-серых брюк. Белая рубашка с расстегнутым воротом была закатана до локтей, открывая тонкие линии Магических Цепей, тускло мерцавших под кожей здоровым лазурным светом. На его лбу больше не было уродливого багрового рубца — лишь тончайшая, едва заметная серебристая полоска, терявшаяся в непокорных черных кудрях.

– Твоя следующая фраза, дорогая Селла: «Молодой господин, подобное пренебрежение финансовыми эдиктами клана абсолютно недопустимо!» – Генри картинно выставил вперед ногу, вскинув два пальца к переносице опешившей горничной.

Селла замерла с поднятым кофейником, ее рот приоткрылся:

– Молодой господин, подобное пренебрежение финансовыми эдиктами... – Горничная осеклась, ее бледные щеки залила густая краска возмущения. – Вы... Вы неисправимы, сэр Генри! Это возмутительно!

– Зато работает как швейцарские часы! – ослепительно оскалился юноша, ловко стащив с разделочной доски Широ ломтик свежего омлета и тут же отправив его в рот. – М-м-м, братец, твой кулинарный гений растет не по дням, а по часам. Если Часовая Башня решит лишить тебя лицензии мага, мы откроем ресторан в центре Киото. Назовем его «Мечи и Пончики». Отбоя от клиентов не будет!

– Не паясничай за столом, Генри, – раздался сзади тихий, бархатный голос, от которого воздух в просторной столовой мгновенно стал чище и прохладнее, словно в комнату ворвался первый морозный ветер с вершин шотландских нагорий.

Моргана ле Фэй вошла бесшумно.

На ней было длинное домашнее платье из темно-синего кашемира, расшитое серебряными нитями по подолу, а пепельные волосы были небрежно собраны на затылке простой сапфировой шпилькой. В ней не было прежней ледяной надменности Потерянного Пояса, но каждое движение Зимней Королевы по-прежнему источало абсолютную, несокрушимую царственность.

Она подошла к Генри со спины, с естественной, собственнической грацией положила ладонь ему на плечо и слегка сжала пальцы.

– Твои исследования в подземной лаборатории затянулись, муж мой, – негромко произнесла она, и ее лазурные глаза скользнули по лицу юноши, подмечая легкие тени усталости под глазами. – Если ты продолжишь жечь свои Цепи ради стабилизации тел этих служанок без отдыха, я заморожу твои колбы вместе с твоими записями.

– Эй, Ваше Снежнейшее Величество, я же почти закончил формулу продления жизни для Селлы и Лизритт! – Генри перехватил ее прохладную ладонь, легко коснувшись губами костяшек пальцев. – Еще пара недель алхимической дистилляции — и нашим девочкам больше не придется зависеть от эфирных реакторов Айнцбернов. Они станут нормальными людьми. Ну, или почти нормальными. По крайней мере, дедушка Ахат больше не сможет отправить их на переработку одним щелчком тумблера.

Селла, стоявшая у плиты, на мгновение замерла. Ее серебряный поднос едва заметно дрогнул, а взгляд, устремленный в пол, наполнился такой щемящей, невысказанной преданностью, что строгая горничная поспешила отвернуться, делая вид, что чрезвычайно занята протиркой хрустальных бокалов.

– К слову о Часовой Башне, – Рин захлопнула гроссбух, привлекая к себе внимание. Ее лицо стало предельно серьезным. – Полчаса назад на защитный периметр поместья пришел запрос на официальную аудиенцию.

Широ опустил нож, Сейбер отставила пиалу, а Медуза медленно подняла голову от книги. В столовой воцарилась настороженная тишина.

– Кто? – коротко спросил Генри, и его шутовская манера мгновенно уступила место расчетливому спокойствию.

– Лорд Бальемлета, он же лорд Эль-Меллой Второй, глава факультета Современной Магии, – отчеканила Рин. – Он прибыл в Фуюки с официальной инспекцией от Департамента Политики. Официальная причина — фиксация закрытия ритуала Войны Святого Грааля и утилизация духовных аномалий. Он ждет у главных ворот. Один. Без боевого эскорта силовиков.

– Вейвер Вельвет... – задумчиво протянул Генри, взъерошив пятерней кудри. – Выживший участник Четвертой Войны. Мальчишка, который увязался за Искандером, а теперь тянет на своем горбу один из самых проблемных факультетов Ассоциации. Что ж, старик Кирицугу отзывался о нем как о на редкость упрямом, но на удивление порядочном типе.

– Нам впустить его? – уточнила Рин, нервно перебирая рубины в кармане.

– Разумеется, – Генри хищно оскалился. – Заваривайте лучший чай, доставайте самое черствое печенье и готовьте носовые платки. Чует мое сердце, этот визит принесет нам куда больше веселья, чем сухое подписание бумажек о капитуляции ритуала.

***

Лорд Эль-Меллой Второй выглядел именно так, как и подобает человеку, который спит по три часа в сутки, выкуривает по две пачки крепких сигар «Черчилль» в день и ежедневно разгребает завалы политических интриг между двенадцатью правящими лордами Часовой Башни.

Мужчина в длинном темно-зеленом пальто с красным шелковым шарфом сидел в глубоком кресле парадной гостиной Айнцбернов, мрачно разглядывая открывающуюся перед ним картину.

Его длинные темные волосы были растрепаны дорожным ветром, в зубах дымилась незажженная сигара, а пальцы в тонких перчатках нервно постукивали по кожаной папке с грифом строжайшей секретности.

Прямо напротив него, за низким журнальным столиком, сидел Генри, небрежно закинув ноги в начищенных армейских ботинках прямо на полированное красное дерево. Справа от юноши возвышалась Моргана, чье присутствие заставляло чай в тонких фарфоровых чашках покрываться тонкой корочкой морозного инея. Слева от стола мирно попивала зеленый чай Артурия, а в дверном проеме, сложив руки на рукояти нодати, безмолвной сиреневой тенью застыл Сасаки Коджиро.

– Позвольте мне уточнить одну крошечную, абсолютно незначительную деталь, – заговорил лорд Эль-Меллой Второй, и его хриплый, прокуренный голос вибрировал от сдерживаемой головной боли. – Согласно официальному докладу наблюдателя Котомине, который чудом успел отправить в Лондон первичные депеши перед своей... внезапной кончиной, Война Святого Грааля должна была закончиться полным взаимным уничтожением семи Героических Душ.

– Слухи о жестокости нашего турнира сильно преувеличены прессой, лорд Бальемлета, – Генри весело подмигнул гостю. – Мы предпочли сесть за стол переговоров и решить вопрос цивилизованно. С легким применением крупнокалиберной артиллерии и фейри-гравитации.

– Цивилизованно?! – Вейвер едва не выронил сигару. Он обвел дрожащей рукой комнату: – За этим столом сидит Король Рыцарей Артурия Пендрагон! За ее спиной стоит Зимняя Королева Моргана ле Фэй! В саду пьет саке безымянный мечник с концептуальным преломлением пространства, в коридоре читает греческие мифы чудовище Горгона, а в подземелье замка, если верить моим приборам, мирно спит полубог Геракл! Вы сохранили пять Слуг высшей категории после полного коллапса ритуала! Каким, во имя всех двенадцати лордов Лондона, чудом ваши Магические Цепи не превратились в обугленные угли?!

– Твоя следующая фраза, дорогой профессор: «Это нарушает все фундаментальные законы тауматургии, прописанные со времен Соломона!» – ухмыльнулся Генри, наклоняясь вперед.

Вейвер замер с открытым ртом, его глаз нервно дернулся:

– Это нарушает все фундаментальные законы тауматургии, прописанные... – Маг осекся, с силой потер пальцами переносицу и тяжело, прерывисто вздохнул. – Черт побери. Кирицугу предупреждал меня в своих старых письмах, что его приемный сын невыносим. Но я не думал, что яблоко упало настолько далеко от яблони, что пробило земную кору и улетело в стратосферу.

– Ты знал Кирицугу? – негромко спросила Артурия, поднимая свой ясный изумрудный взгляд на лорда.

– Знал, – мрачно буркнул Вейвер, наконец щелкнув зажигалкой и раскурив сигару. – Он был мясником с секундомером в руках. Но этот парень... – Вейвер покосился на ухмыляющегося Генри. – Этот парень — стихийное бедствие с улыбкой бродячего акробата. Впрочем, я здесь не для того, чтобы читать вам лекции о сохранении тайны магии. Великий Грааль уничтожен. Лондон получил подтверждение. Система демонтирована навсегда, и Ассоциация готова закрыть глаза на ваш... частный зоопарк Героических Душ, пока вы сидите тихо в своем заснеженном лесу и не лезете в дела башни.

– Звучит как идеальная сделка, – Генри лениво потянулся. – Но у тебя в папке лежит еще кое-что, не так ли, профессор? Бумаги по Граалю ты бы отдал Рин на крыльце и умотал первым рейсом в Хитроу. От тебя разит старыми тайнами за версту. Выкладывай. Кто умер?

Лорд Эль-Меллой Второй перестал изображать уставшего бюрократа.

Его взгляд стал острым, тяжелым и проницательным. Он медленно положил ладонь на кожаную папку, но не спешил ее открывать.

– Неделю назад в отдел Политики Часовой Башни поступил неофициальный, но крайне настойчивый запрос, – тихо произнес Вейвер. – Запрос пришел не из нашего мира. Точнее... не совсем из нашего. Он прибыл из того закрытого, архаичного анклава на севере Британии, который упорно именует себя «Министерством Магии» и считает, что размахивание палочками из сердцевины драконьей жилы делает их хозяевами тайных искусств.

Генри даже не шелохнулся, но воздух вокруг его пальцев едва заметно сгустился. Моргана рядом с ним медленно выпрямила спину, и температура в комнате опустилась еще на пару градусов.

– Продолжай, – ровным, лишенным эмоций голосом приказал юноша.

– Этот анклав десятилетиями варился в собственном соку, – продолжил Вейвер, выпуская струйку сизого дыма к потолку. – Часовая Башня брезгливо игнорировала их возню с «Чистокровными родами» и местечковыми темными лордами, пока они не нарушали Статут о секретности перед маглами. Но десять дней назад в родовом поместье Поттеров — одной из старейших семей этого анклава — произошло событие, вызвавшее панику во всем министерском совете Шотландии и Англии.

Вейвер расстегнул молнию на папке и извлек на свет плотный лист пергамента, исписанный вычурными чернильными строками, и магическую фотографию.

– Их семейный гобелен — артефакт крови, фиксирующий состояние жизненных сил каждого наследника рода, — вспыхнул серебряным пламенем. Имя старшего сына Джеймса и Лили Поттер, которое двенадцать лет считалось угасшим, выгоревшим и вычеркнутым из магического реестра по причине полного уничтожения ядра... внезапно восстановилось.

Маг пододвинул пергамент по полированному столу прямо к пальцам Генри:

– Но восстановилось не как «Гарри Джеймс Поттер». Артефакт переписал имя на древнем руническом наречии Локсли. Теперь на древе рода сияет запись: *«Генри фон Айнцберн, Консорт Зимнего Престола, Владыка Первородного Эфира»*. И уровень его духовной проводимости заставил родовые камни поместья Поттеров пойти трещинами от резонанса.

В гостиной повисла абсолютная, звенящая тишина.

Артурия медленно опустила чашку на блюдце. В ее глазах вспыхнул опасный огонь:

– Семья, которая выбросила младенца на порог в морозную ночь, потому что сочла его бесполезным калекой?

– Именно они, благородный король, – криво усмехнулся Вейвер. – Верховный чародей их анклава, некий Альбус Дамблдор, поднял на ноги все свои связи. Они выяснили, что ребенок не погиб у родственников-маглов. Они проследили след старых запросов Кирицуги через подставные гильдии наемников. Они поняли, что «потерянный сквиб» вырос в сердце самой опасной алхимической фамилии Европы. И теперь... они требуют его возвращения.

Генри медленно протянул руку, взял пергамент двумя пальцами и поднес его к глазам.

Сверху красовалась витиеватая печать: щит с изображением грифона, барсука, ворона и змеи. Ниже шел текст, составленный на удушливо-вежливом, высокомерном канцелярском языке британских чиновников:

*«Официальное уведомление Международной Конфедерации Магов и Попечительского Совета Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.*

*Достопочтенному главе рода Айнцберн.*

*До нашего сведения дошло, что несовершеннолетний волшебник Гарри Джеймс Поттер, законный наследник Древнейшего и Благороднейшего Дома Поттеров, в силу трагических обстоятельств прошлого был помещен под опеку вашей фамилии.*

*В связи с обострением политической ситуации в магической Британии и приближающимся совершеннолетием его брата, Национального Героя Годрика Поттера, Совет настаивает на немедленной репатриации юноши на историческую родину для прохождения курса реабилитации, очищения родового имени и исполнения его священного долга перед семьей и Магическим Сообществом.*

*В случае отказа Министерство Островной Магии оставляет за собой право обратиться в Международный Суд Визенгамота для принудительного изъятия наследника...»*

Генри читал медленно, вслух, смакуя каждое слово с невыносимо ехидными, театральными интонациями, словно декламировал третьесортную комедию в сельском театре.

Когда он дочитал до слов «священного долга перед семьей», в комнате раздался тихий, леденящий треск.

Фарфоровые чашки на столе мгновенно покрылись паутиной черного инея и лопнули, рассыпавшись на мелкие сверкающие осколки.

Моргана ле Фэй медленно поднялась на ноги.

Ее кашемировое платье словно потемнело, превращаясь в тяжелую царскую мантию из сгущенной ночи. За ее спиной воздух задрожал, и из пустоты проступили очертания циклопических зубцов призрачной Башни Ронгоминиада. Ее лазурные глаза горели первобытной, безжалостной яростью древней богини, чей трон посмели осквернить жалкие пастухи.

– Репатриация? – ее голос был подобен шелесту надвигающейся снежной лавины, сметающей города. – Изъятие моего мужа? Жалкие смертные черви, прячущиеся за холмами Шотландии с палочками из сухих веток, смеют рассуждать о долге перед родом, который выбросил его в грязь, словно падаль?!

– Успокойся, дорогая, – Генри даже не вздрогнул от вспышки божественной праны, лишь легонько погладил ее по предплечью. – Ты заморозишь профессору галстук, а он ему так идет к лицу.

Вейвер, побледневший до цвета штукатурки и судорожно вжавшийся в спинку кресла под гнетом ауры Берсеркера ранга А+, лишь часто закивал, боясь сделать даже вдох.

– Что еще они говорят, лорд Эль-Меллой? – Артурия скрестила руки на груди. Лицо Короля Рыцарей было суровым, как гранитные скалы Тинтагеля. – Зачем он понадобился им сейчас, спустя двенадцать лет молчания?

Вейвер судорожно сглотнул, доставая из папки второй документ — вырезку из колдографической газеты под названием «Ежедневный Пророк».

– Ситуация банальна до тошноты, – заговорил маг, стараясь не смотреть на парящее за спиной Морганы копье света. – Их «Мальчик, Который Выжил», Годрик Поттер... избалован до крайности. Родители и Дамблдор сдували с него пылинки, убеждая весь остров, что он — избранный спаситель мира. Но вот незадача: осколок темного лорда, который исчез в ту ночь, не дает покоя их пророчествам. Темный маг возвращается. А магия Годрика... нестабильна. Парень привык красоваться на трибунах для квиддича, а не учиться искусству войны.

Вейвер перевел взгляд на Генри:

– Дамблдор считает, что разрушенное ядро Гарри восстановилось благодаря магии Айнцбернов. И согласно их древним семейным обетам, старший брат обязан стать «Щитом» для Избранного. Они хотят привезти тебя в Британию, связать родовыми клятвами подчинения и поставить живым щитом между Годриком и вернувшимся Волан-де-Мортом. Чтобы спаситель нации остался жив, пока ты будешь принимать на себя проклятия.

– Ха. Ха-ха. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – дикий, безудержный, громоподобный хохот Генри сотряс балки потолка.

Юноша запрокинул голову, хлопая себя ладонями по коленям. Он смеялся так искренне и заразительно, что даже суровый Сасаки Коджиро у дверей не удержался от легкой улыбки.

– О боги, держите меня семеро! – Генри вытер выступившие от смеха слезы тыльной стороной ладони. – Живой щит?! Для моего сопливого младшего братика, который за всю жизнь не получил даже царапины на коленке?! Они серьезно думают, что я брошу свою лабораторию, свою сестру, свой замок и свою прекрасную жену ради того, чтобы ловить грудью зеленые лучики от безносого психопата в ночнушке?!

Генри резко оборвал смех.

Он плавно поднялся на ноги. Его фигура мгновенно наполнилась той самой пугающей, сокрушительной уверенностью, которая заставляла падать ниц древних правителей и трепетать чудовищ подземелий.

Юноша выставил вперед правое бедро, согнул руку в локте и картинно ткнул указательным пальцем прямо в газетную колдографию, на которой пухлый, рыжевато-каштановый подросток в золотых очках самодовольно махал рукой с метлы:

– Твоя следующая фраза, дорогой директор Дамблдор, которую ты скажешь своему ордену за круглым столом: «Мальчик ожесточился вдали от семьи, но тепло родного очага и мудрость старших растопят лед в его сердце!»

Вейвер моргнул, нервно дернув щекой:

– К слову... Дамблдор в своем приватном послании лордам Башни использовал практически идентичную формулировку. Он просил посодействовать «возвращению заблудшей овцы в лоно любящей паствы».

– Паствы? – Генри хищно оскалился, и белая полоска шрама на его лбу тускло блеснула сапфиром. – Скорее, стада баранов, готовых пойти на бойню под сладкие сказки старого пастуха. Знаешь, профессор... А ведь я согласен.

В гостиной снова повисла тишина.

– Что?! – хором воскликнули Рин, только что вошедшая в комнату с подносом свежего чая, и Широ, застывший в дверях кухни.

– Муж мой, – в голосе Морганы прорезались опасные, собственнические нотки. – Ты собираешься подчиниться этим ничтожествам?

– Подчиниться? Я?! – Генри театрально прижал ладони к груди с видом глубочайшего оскорбления. – Ваше Величество, вы раните меня в самое сердце! Неужели ты думаешь, что Генри фон Айнцберн способен склонить голову перед кучкой провинциальных волшебников, застрявших менталитетом в семнадцатом веке?!

Юноша подошел к окну, глядя на падающий снег:

– Они прислали официальную ноту. Они грозят международным трибуналом и судом магов. Если мы просто пошлем их к черту — они начнут присылать шпионов, авроров, будут нарушать покой Иллии и отвлекать меня от работы над лекарством для гомункулов. Зачем ждать, пока тараканы полезут в щели, если можно прийти в их гнездо лично... с баллоном дихлофоса и огнеметом?

– Ты хочешь поехать в Англию? – осторожно уточнил Широ, хмуря брови.

– Не просто поехать, братец, – Генри развернулся к собравшимся, широко раскинув руки. – Мы нанесем официальный государственный визит! Зимний Престол Айнцбернов почтит своим присутствием отсталые северные колонии! Мы покажем Дому Поттеров, что бывает, когда ты выбрасываешь наследника на помойку, а он возвращается... во главе личной армии Героических Душ!

Артурия медленно поднялась из-за стола. На ее губах впервые за долгое время заиграла холодная, хищная улыбка истинного Короля Былого и Грядущего:

– Британия... Я не ступала по земле своего острова полторы тысячи лет. Если этот «Хогвартс» находится на землях старой Шотландии, я с удовольствием посмотрю, во что превратилось мое королевство под властью этих самоуверенных глупцов.

– Сестрица, – Моргана повернула голову к Артурии, и между двумя королевами впервые проскочила искра абсолютного, пугающего единодушия. – Кажется, это первый раз в истории, когда я полностью разделяю твои намерения. Мы научим этих варваров правилам придворного этикета.

– О боже мой... – Вейвер Вельвет уронил лицо в ладони, судорожно массируя виски. – Что я наделал... Я открыл ящик Пандоры. Лондонские лорды снимут с меня голову. Министерство магии объявит войну. Все островное сообщество рухнет в пучину хаоса...

– Не переживай, профессор! – Генри подошел к лорду и ободряюще хлопнул его по плечу с такой силой, что пепел с сигары мага осыпался ему на брюки. – Мы сделаем всё красиво, элегантно и с максимальным уважением к частной собственности! Ну, разве что парочку родовых поместий снесем пространственными копьями, если кто-то забудет вовремя поклониться моей супруге.

Генри повернулся к Селле:

– Селла! Готовь дорожные сундуки! Лучшие наряды, парадные мантии Айнцбернов, запас адамантитовых патронов сорок пятого калибра, три ящика коллекционного шнапса и наш бронированный седан! Мы отправляемся в Англию!

***

Шотландские нагорья встретили их пронизывающим, сырым декабрьским туманом и тяжелым свинцовым небом.

Окрестности железнодорожной станции Хогсмид были пустынны. Занятия в замке Хогвартс шли своим чередом: шел пятый курс так называемого «Золотого Поколения». В Большом Зале древней школы горели тысячи свечей, ученики лениво поглощали тыквенный пирог, а за преподавательским столом восседал Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

Великий светлый волшебник выглядел умиротворенным.

Его серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс мантии цвета спелой сливы, расшитой золотыми полумесяцами, а за очками-половинками плясали привычные, всепонимающие искры.

Рядом с ним сидели Джеймс и Лили Поттер.

Джеймс, занимавший пост старшего боевого инструктора аврората, весело переговаривался с Сириусом Блэком, поглаживая фамильный перстень с печаткой грифона. Лили, преподававшая древние руны, выглядела чуть более бледной и напряженной, но на ее губах играла мягкая улыбка: за гриффиндорским столом ее младший сын, Годрик Поттер, громко хвастался перед Роном Уизли новой метлой «Молния-2000», подаренной отцом на