Генри Фон Айнцберн
Черное зеркало скверны и колыбель фей
– Ты победил их не оружием, Генри. Ты победил их тем, что отказался уподобиться чудовищам, которые когда-то бросили тебя на ледяном пороге в чужой стране.
Голос Морганы ле Фэй прозвучал неожиданно тихо для женщины, чье имя веками заставляло трепетать рыцарей Круглого Стола. Ее лазурные глаза, глубокие и холодные, как толща полярных айсбергов, неотрывно смотрели на юношу. Шелковый платок в ее бледных пальцах уже впитал в себя черную сажу и серый пороховой налет с его щеки. Она убрала платок в складки платья и замерла, не отводя ладони от его лица. Ее пальцы были прохладными, но в этом холоде больше не было смертоносного дыхания Потерянного Пояса — лишь странная, почти интимная безмятежность.
Генри фон Айнцберн моргнул, на секунду растеряв свою привычную шутовскую спесь.
– Эй, Ваше Снежнейшее Величество... – Он тихо кашлянул в кулак, чувствуя, как уши предательски теплеют. – Твоя следующая фраза: «Не смей зазнаваться, смертный, ты всего лишь мой слуга!»
Моргана не отвела взгляда. Тонкая бровь королевы едва заметно изогнулась.
– Ты мой муж и мой консорт, наглец, – без тени смущения произнесла она, и в ее голосе звякнуло серебро королевского указа. – А не слуга. И если я сочту нужным похвалить твою предусмотрительность, ты примешь эту милость с подобающим смирением.
– Есть, мой генерал, – Генри шутовски прижал ладонь к виску, выдохнув струйку пара. – Смирение — мое второе имя после «Неотразимого Гения».
Позади них раздался громкий, возмущенный стон.
Рин Тосака стояла посреди заваленного стреляными гильзами двора, прижимая ладони к пылающим щекам.
– Я сплю, – пробормотала наследница драгоценных камней, зажмурившись. – Это дурной сон, вызванный передозировкой токсичной праны. Наш школьный учитель истории оказался профессиональным наемным убийцей, древняя колхидская ведьма сдалась после обстрела из гангстерского пулемета, а величайшая темная чародейка Британии флиртует с сумасшедшим парнем, у которого на лбу светится молния. Арчер, ущипни меня.
– С превеликим удовольствием, Мастер, – отозвался смуглый лучник, стоявший на коньке черепичной крыши с опущенным луком. – Но боюсь, реальность от этого не изменится. Этот парень действительно переписал ход Войны за Грааль за одни сутки, используя лишь блеф, наглость и несколько сотен патронов сорок пятого калибра.
– Это не просто блеф, – негромко произнесла Сейбер.
Король Рыцарей подошла ближе, ее лазурные доспехи мягко сияли в предрассветных сумерках. Взгляд Артурии скользнул по фигуре Сасаки Коджиро, который мирно чистил лезвие своей гигантской катаны уголком сиреневого хаори, затем перешел на лежащего без сознания Кузуки и, наконец, остановился на Моргане.
В изумрудных глазах Артурии больше не было прежней слепой ярости. Вековая вражда двух сестер, разорвавшая когда-то Британию на куски, не исчезла, но превратилась во что-то иное — тяжелое, выстраданное понимание.
– Ты спасла этого человека, Моргана, – тихо сказала Артурия. – Ты позволила ведьме уйти с миром. В Камелоте... ты бы сожгла их обоих дотла.
– В Камелоте правил слепой король, чье сердце было вытесано из белого мрамора, – холодно отрезала Моргана, не оборачиваясь к сестре. – Ты требовала от людей совершенства, которого не существовало в природе, Артурия. Ты судила их по меркам богов и удивлялась, почему они предают тебя. Я правила своим королевством тысячи лет среди пепла и предательств. И я знаю цену милосердию. Оно имеет смысл лишь тогда, когда у тебя в руках достаточно силы, чтобы сокрушить любого, кто посмеет принять его за слабость.
– И у нас этой силы вагон с прицепом, – Генри ловко подхватил тяжелый Томпсон за ремень, закинув его за спину. – Но философские диспуты о судьбах монархии придется отложить, дамы. Земля под ногами начинает вести себя так, будто у нее несварение желудка.
Словно в подтверждение его слов, каменные плиты храмового двора мелко, противно задрожали.
Глубоко в недрах горы Рюдо раздался глухой, утробный рокот. Звук был похож на биение колоссального, больного сердца, погруженного в густую, маслянистую жижу. В воздухе мгновенно исчез запах сосновой хвои и морозной свежести — его вытеснило удушливое, тошнотворное зловоние тухлой крови, болотной тины и застарелой, нечеловеческой ненависти.
– Алтарь... – Рин мгновенно подобралась, выхватив из кармана рубиновый кулон. Камень в ее пальцах раскалился докрасна, предупреждая о смертельной опасности. – Кастер уничтожена, Кирей мертв, духовные узлы города разорваны! Потоки маны лишились хозяев! Скверна в Великом Граале выходит из-под контроля!
– Она не просто выходит, Тосака, – Генри посерьезнел, его лицо мгновенно утратило всякую веселость. – Она ищет выход наружу. Десять лет назад Кирицугу приказал Сейбер взорвать сосуд, но тело самого Великого Грааля — подземная пещера Айнцбернов, Макири и Тосака — осталось цело. Скверна дремала там шестьдесят лет. Сейчас, когда почти все Слуги либо пали, либо вышли из системы, Ангра-Майнью чувствует, что ритуал срывается. Если эта дрянь прорвет пласты породы и выплеснется на Фуюки...
– От города не останется даже пепелища, – закончил за него Широ. Парень подошел к Генри, его руки под рукавами куртки мелко подрагивали, но взгляд был тверд. – Мы должны спуститься туда.
– Не «мы», рыжик, – Генри щелкнул пальцами перед носом брата. – Ты и Рин остаетесь здесь. Поможете Селле и Лизритт, которые уже поднимаются на грузовике к воротам, эвакуировать Кузуки и проверить окрестности. Вы истощены. Ваши Цепи едва искрят после фокусов с проекцией щитов. Если вы сунетесь в эпицентр концентрированной черной грязи, ваш разум просто выгорит за три секунды.
– Я не останусь в стороне! – упрямо вскинул подбородок Широ. – Сакура... Сакура страдала из-за этой мерзости! Этот город горел десять лет назад! Я должен...
– Твоя следующая фраза, братишка: «Я должен стать героем справедливости и защитить всех!» – насмешливо рявкнул Генри, придвинувшись к нему вплотную и ткнув пальцем в грудь.
Широ задохнулся, его рот открылся:
– Я должен стать героем справедливости и... – Он замер, покраснел от ярости и бессилия, но Генри не дал ему вставить ни слова.
– Герои справедливости гибнут в канавах, Широ, оставляя после себя безутешных сестер и сирот. Кирицугу так и не успел вбить это в твою пустую рыжую башку, значит, это сделаю я. Твоя битва окончена. Ты спас Сакуру, ты выстоял против Гильгамеша, ты прикрыл Сейбер. Теперь отойди и дай взрослым закончить санитарную обработку помещения.
– Он прав, Широ, – негромко, но властно произнесла Сейбер, положив руку в железной перчатке на плечо своего Мастера. – Скверна Грааля — это не то, против чего можно сражаться клинком из стали. Я несу ответственность за катастрофу десятилетней давности. Я должна исправить эту ошибку вместе с ними.
Широ посмотрел в глаза Артурии, затем перевел взгляд на Генри. В глубине его зрачков боролись гордость, страх и щемящая благодарность. Наконец юноша тяжело выдохнул, опустив плечи:
– Будь осторожен, Генри. Пожалуйста.
– Ха! Осторожность — мое третье имя! – Генри ослепительно улыбнулся и повернулся к входу в подземные катакомбы храма. – Ну что, ударный отряд ликвидаторов скверны? Владычица Британии, Король Рыцарей и лучший фехтовальщик эпохи Эдо... Компания подобралась — закачаешься. За мной, господа! Пора выбить пробку из этой адской бочки!
***
Спуск в подземную пещеру Великого Грааля напоминал погружение в утробу гигантского, разлагающегося чудовища.
Каменные ступени, вырубленные в скале еще два века назад первыми магами трех семей, сочились черной, маслянистой влагой. Воздух здесь был настолько плотным, что его приходилось буквально проталкивать в легкие. С потолка свисали сталактиты, с которых мерно, с отвратительным чавкающим звуком капала смола — чистейшее концептуальное воплощение Всех Зол Этого Мира.
Генри шел первым, держа в левой руке мощный армейский фонарь, луч которого с трудом пробивал клубящуюся фиолетовую дымку. В правой руке юноши тускло поблескивал швейцарский армейский нож с нанесенными на лезвие рунами рассеивания чар — скромный инструмент, который в руках искусного алхимика был опаснее гранаты.
Позади него бесшумно ступала Моргана.
Ее темное копье Ронгоминиада слабо пульсировало, создавая вокруг их группы защитную сферу из лазурного света Локсли. Капли черной слизи, падавшие на этот купол, с яростным шипением испарялись, не в силах преодолеть первородный барьер чистого эфира.
Следом шли Сейбер, чей невидимый меч был наготове, и Сасаки Коджиро. Призрачный мечник с непринужденным любопытством разглядывал черные стены, словно находился на вечерней прогулке по набережной Киото.
– Какое мрачное подземелье, – заметил Коджиро, придерживая ножны у бедра. – Ни луны, ни цветущей вишни. Лишь вонь стоячей воды и дурные сны. Мастер Генри, неужели именно здесь покоится то самое сокровище, ради которого благородные мужи проливали реки крови?
– Это не сокровище, Коджиро, – Генри перешагнул через лужу черной жижи, предупреждающе подняв руку. – Это выгребная яма человеческих пороков, которую мои немецкие предки по скудоумию назвали «Всемогущим Сосудом». Триста лет назад они думали, что смогут прикоснуться к Третьей Магии — материализации души. А вместо этого вытащили со дна мироздания концентрированное проклятие.
Они вышли на широкий каменный карниз, обрывавшийся в колоссальную подземную каверну.
Зрелище, открывшееся их взору, заставило даже видавшую виды Артурию судорожно сжать рукоять меча.
Пещера была размером с кафедральный собор. В самом центре, подвешенный на гигантских сталагмитах, пульсировал Великий Грааль — циклопическая магическая формация, сплетенная из костей первых гомункулов Айнцбернов и лей-линий горы Рюдо. Но сейчас эта священная структура была осквернена до неузнаваемости.
Она напоминала гигантское, сочащееся гноем сердце. Черная грязь хлынула через край каменного бассейна, образуя внизу целое озеро из кипящего первородного проклятия. В этой жиже корчились призрачные силуэты — сотни, тысячи лиц, искаженных нечеловеческой мукой. Они стонали, шептали проклятия на древних языках, молили о пощаде и требовали крови.
– Ангра-Майнью... – прошептала Сейбер, ее голос дрогнул. – Оно живое.
– Оно никогда не умирало, сестрица, – ледяной голос Морганы заставил эхо в пещере замолчать. Королева шагнула к краю обрыва, ее вуаль взметнулась от восходящего потока ядовитого жара. – Смертные создали этого монстра своими собственными руками. Они возложили все свои грехи на плечи одного невинного юноши, объявили его источником мирового зла и сбросили в бездну, чтобы оправдать собственную низость. А теперь удивляются, почему бездна смотрит на них в ответ с жаждой возмездия.
В этот миг черное озеро внизу пришло в движение.
Жижа взметнулась гигантскими волнами. Из темной глубины поднялась чудовищная масса — бесформенная фигура исполинского масштаба, сотканная из клубящейся смолы и миллионов горящих багровых глаз.
Тварь не зарычала. Она заговорила прямо в их сознании — хором сотен детских, старческих и женских голосов, полных слез и ненависти:
– *Почему... Почему вы отвергаете меня?.. Я ваше порождение... Я ваша плоть... Впустите меня в этот мир... Я исполню все ваши желания... Я дам вам покой... вечный покой в огне...*
Черные щупальца, толщиной с вековые дубы, с оглушительным свистом взметнулись к карнизу, целясь точно в стоящих магов.
– Сейбер, Коджиро, фланги! – рявкнул Генри.
– Есть! – Артурия сорвалась с места лазурной молнией.
Невидимый клинок рассек первое щупальце с глухим гулом спрессованного воздуха. Черная жижа брызнула во все стороны, шипя и прожигая гранитные плиты, но Сейбер уже крутанулась на месте, нанося второй, сокрушительный удар в основание отростка.
– Ветер Авалона! – выдохнула Король Рыцарей, и ураганный порыв ветра разметал обрубки слизи, не дав им соединиться вновь.
С другой стороны карниза воздух взорвался серебряным шелестом.
Коджиро даже не сдвинулся с места. Его катана превратилась в полупрозрачный круг сверкающей стали:
– Слишком прямолинейно, дитя бездны. Ласточка в небе движется куда изящнее твоих неуклюжих отростков.
Каждый взмах его клинка рассекал пространство с идеальной геометрической точностью. Пять щупапель, пытавшихся обойти их с тыла, распались на аккуратные ломти еще до того, как успели приблизиться на расстояние удара.
Но черное озеро не истощалось. Напротив, уровень грязи стремительно поднимался, затопляя карниз.
И тогда темная масса обратила свой взор на Генри.
– *Дитя...* – зашипел голос в голове юноши, и в этом голосе внезапно прорезались интонации, от которых кровь застыла в его жилах. – *Брошенный... Лишенный имени... Ты носишь во лбу семя смерти... Ты такой же, как я...*
Шрам на лбу Генри вспыхнул ослепительным, раскаленным пламенем.
Боль вернулась. Не физическая — ментальная. Осколок души Волан-де-Морта, намертво запечатанный Морганой, отозвался на зов Всех Зол Этого Мира. Черная грязь Грааля узнала в нем родственную тьму — осколок души другого смертного, пытавшегося обмануть смерть через раскол собственного естества.
Перед глазами Генри на долю секунды поплыли призрачные образы из прошлой, забытой жизни:
Темная комната в Годриковой Лощине. Зеленая вспышка смертельного проклятия. Плачущий младший брат со шрамом на лбу, которого обнимают родители. Высокий старик в серебристой мантии с холодными, оценивающими глазами за очками-половинками: *«Он сквиб, Джеймс. Он лишен ядра. Он будет лишь обузой для Мальчика, Который Выжил...»* Мокрый, холодный порог дома номер четыре по Тисовой улице. Дождь, хлещущий по лицу младенца, оставленного на коврике в плетеной корзине, словно ненужная посылка...
Тьма вливалась в его разум, нашептывая:
– *Отомсти им... Прими мою силу... Сожги их мир дотла... Пусть они захлебнутся в слезах, когда увидят, кем ты стал... Твоя мать... Твой отец... Твой брат-герой... Уничтожь их всех...*
Генри покачнулся, опустившись на одно колено. Из его носа потекла тонкая струйка крови.
– Муж мой! – раздался резкий, встревоженный крик Морганы.
Королева сделала шаг к нему, занося копье, но Генри резко, яростно вскинул руку, останавливая ее:
– Стой... Моргана. Не трогай его...
Юноша медленно, с хрустом в суставах, поднялся на ноги.
Его лицо было бледным, зубы оскалены в хищной, волчьей ухмылке, но изумрудные глаза горели таким неистовым, безумным огнем, что черная масса внизу на мгновение замерла.
Парень поднял правую руку, вытер кровь под носом тыльной стороной ладони и громко, на всю пещеру, расхохотался.
– Ха-ха-ха-ха! Черт побери, да вы все издеваетесь?! – его голос зазвенел под сводами подземелья, перекрывая стоны тысяч проклятых душ. – Сначала старый маразматик Дамблдор со своими планами всеобщего блага! Потом этот безносый клоун Волан-де-Морт с манией величия! Потом дедушка Зокен с червями! А теперь ты, недоразумение из грязи и соплей, пытаешься учить меня жизни?!
Генри картинно выгнулся назад, выставил вперед правое бедро и указал пальцем прямо в центр пульсирующей массы:
– Твоя следующая фраза, комнатный апокалипсис: «Как ты смеешь насмехаться надо мной, жалкий смертный?!»
Голоса в голове Генри на мгновение запнулись, в них прозвучало искреннее, ошеломленное недоумение:
– *Как ты смеешь насмехаться надо мной, жалкий...*
– Заткни свою пасть и слушай сюда, жижа! – Генри сделал шаг вперед, подойдя к самому краю обрыва. – Ты думаешь, меня волнуют те идиоты в Англии?! Ты думаешь, я плачу по ночам в подушку из-за того, что меня выкинули из родословной Поттеров?! Да я благодарен судьбе за каждую секунду той ночи! Если бы не этот старый дурак с лимонными дольками, меня бы воспитывали чванливые аристократы в мире, где высшим достижением магии считается взмах палочкой и крик на ломаной латыни!
Шрам на лбу юноши вспыхнул сапфировым светом — но на этот раз свет шел изнутри его собственных Цепей.
– Меня воспитал Кирицугу Эмия! – гремел голос Генри. – Человек, который научил меня думать головой, стрелять без промаха и плевать на благородные правила ради спасения тех, кто мне дорог! Меня вырастили Айнцберны, давшие мне знание алхимии и сестру, ради улыбки которой я переверну этот мир вверх дном! А рядом со мной... – он бросил быстрый, полный гордости взгляд на стоящую за его спиной правительницу фей, – стоит женщина, перед величием которой меркнут все ваши дурацкие боги!
Моргана ле Фэй медленно улыбнулась. Это была не надменная усмешка монарха — это была улыбка валькирии, нашедшей своего избранника.
– Мой муж сказал свое слово, – произнесла Зимняя Королева, поднимая обсидиановое копье обеими руками. – Твое время истекло, порождение чужих грехов.
– Сейбер! – скомандовал Генри, не оборачиваясь. – Заряжай свою трубу судного дня! Коджиро — рассеки центральный узел лей-линий над бассейном! Моргана... время большого взрыва!
– С превеликим удовольствием, муж мой!
Коджиро среагировал первым.
Самурай совершил невероятный прыжок прямо в бездну пещеры. Падая сквозь ядовитый туман, он вложил в лезвие нодати всю прану, полученную от Генри.
– Ласточка, коснувшаяся дна преисподней... Цубамэ Гаэши!
Три одновременных пространственных разреза соткались в воздухе над черным озером. Невидимые клинки перерубили толстые жилы лей-линий, питавших Великий Грааль от горы Рюдо. Связь чаши с землей разорвалась с оглушительным, стеклянным грохотом. Фонтаны синей искрящейся маны хлынули во все стороны, лишая Ангра-Майнью подпитки.
В следующее мгновение Арчер, оставшийся у входа в пещеру на верхнем карнизе, пустил свой темный лук в дело: стрела с проекцией Каладболга II подхватила падающего Коджиро за пояс его хаори и мягко втянула самурая обратно на каменный выступ.
– Сейбер, сейчас! – крикнул Генри.
Король Рыцарей шагнула к краю обрыва.
Невидимый воздух, скрывавший ее меч, с яростным свистом сорвался с лезвия. Золотое сияние — чистое, незапятнанное, рожденное надеждами человечества на полях древних битв — озарило мрачные своды пещеры, заставив черную грязь шипеть и втягиваться обратно в бассейн.
Артурия высоко подняла свой священный клинок обеими руками. Ее голос звучал подобно звону серебряного колокола, рассекающего погребальную тьму:
– Меч обещанной победы... Очисти эту землю от скверны! ЭКС... КАЛИБУР!
Золотой луч колоссальной мощи ударил с карниза вниз, вонзаясь точно в сердце пульсирующей массы.
Тварь взвыла. Черная грязь закипела, испаряясь под лучами святого света. Но массы проклятия было слишком много: оскверненный Грааль отчаянно сопротивлялся, смыкая свои темные волны вокруг золотого клинка, пытаясь поглотить свет и утянуть его на дно.
– Твоего света недостаточно, Артурия! – раздался леденящий, торжествующий голос Морганы ле Фэй.
Зимняя Королева шагнула в пустоту.
Она не упала: невидимые ступени из сгущенного сапфирового эфира держали ее над кипящей бездной. Ее длинные пепельные волосы струились на ветру, черная вуаль сгорела в потоках чистой праны, открывая миру лицо истинной богини Потерянного Пояса.
В ее ладонях темное копье Ронгоминиада изменило форму.
Обсидиановое древко удлинилось, превращаясь в циклопическую колонну света — Башню на краю мира, удерживающую саму текстуру реальности. Сапфировые молнии заплясали по граням божественного оружия, сплетаясь с золотом Экскалибура в единый, немыслимый вихрь созидания и разрушения.
– Внемли голосу Зимнего Престола, червь! – провозгласила владычица фей. – Я не очищаю тебя. Я стираю саму концепцию твоего существования! Познай же холод абсолютного небытия!
– РОНГОМИНИАД!
Два величайших фантазма в истории Британии — меч Короля Рыцарей и копье Королевы Фей — соединились в один сокрушительный поток.
Золото и сапфир. Надежда и неотвратимость.
Удар сотряс основы горы Рюдо. Вся масса черной грязи — миллионы литров ядовитой смолы, копившейся в недрах земли более полувека — была спрессована в крошечную точку и аннигилирована за долю секунды. Стены древнего каменного бассейна пошли трещинами, распадаясь на белую, чистую пыль. Сама концепция Ангра-Майнью, Всех Зол Этого Мира, была выжжена из ткани реальности каленым железом божественной магии.
И в этот же миг Генри почувствовал, как что-то внутри него лопнуло.
Шрам на его лбу вспыхнул в последний раз — яркой, изумрудной вспышкой. Осколок души Волан-де-Морта, лишенный поддержки скверны и выжженный совместным ударом Экскалибура и Ронгоминиада, распался в прах. Чужеродная тьма, сидевшая в его черепе двенадцать лет, растворилась без остатка, превратившись в чистейшую, нейтральную прану, которая мгновенно впиталась в его собственные Магические Цепи.
Боль исчезла навсегда. На месте уродливого шрама осталась лишь тонкая, едва заметная белая полоска — память о давно минувшей трагедии, потерявшей всякую власть над его судьбой.
Генри глубоко, полной грудью вдохнул чистый, холодный воздух пещеры и с облегчением опустился прямо на каменный пол.
– Вот теперь... – юноша запрокинул голову, глядя в пробитый лучами света потолок каверны, – теперь всё.
***
Первые лучи настоящего зимнего солнца коснулись верхушек сосен на холмах Фуюки, когда уставшая, покрытая копотью, но абсолютно невредимая группа покинула развалины храма Рюдоджи.
У подножия горы их ждали.
Черный седан Айнцбернов стоял на обочине, рядом с массивным фургоном технической службы замка. Селла и Лизритт уже закончили погрузку Кузуки, бережно уложив перевязанного учителя на носилки.
На капоте седана, с ногами забравшись на полированный металл и кутаясь в пушистое фиолетовое пальто, сидела Иллиасвиль. Рядом с ней стоял Геракл, чья массивная фигура заслоняла девочку от утреннего ветра. Чуть поодаль, опершись на крыло машины, стояла Базетт вместе с Лансером, а из салона на дорогу с робкой, счастливой улыбкой смотрела Сакура, которую бережно придерживала за плечи Рин.
– БРАТИК! – звонкий крик Иллии разорвал утреннюю тишину.
Девочка соскользнула с капота и вихрем помчалась навстречу Генри, на ходу теряя шерстяную варежку. Юноша едва успел присесть, как маленькие ручки сестры намертво сомкнулись вокруг его шеи, а уткнувшийся в его плечо нос начал шмыгать:
– Дурак! Невыносимый, наглый дурак! Ты опять полез в самое пекло!
– Эй, полегче, мелкая, задушишь победителя древних богов! – Генри со смехом подхватил сестру на руки, закружив ее в воздухе. – Твоя следующая фраза, сестренка: «Я ни капельки за тебя не волновалась, просто чай остыл!»
Иллия шмыгнула носом, сердито надула губки и легонько стукнула его кулачком по лбу:
– Я ни капельки за тебя... Дурак! Прекрати!
Широ подошел к Сакуре, и девушка, увидев его живым и невредимым, тихо всхлипнула, уткнувшись лицом в его грудь. Рин стояла рядом, скрестив руки на груди, но в уголках ее глаз блестели слезы облегчения, которые она безуспешно пыталась скрыть за надменным выражением лица.
Базетт шагнула навстречу Генри, протягивая свою здоровую руку:
– Великий Грааль уничтожен. Ритуал прекращен навсегда. Ассоциация магов... они будут в бешенстве, когда узнают, что Войны больше не будет.
– Пусть подавятся своими отчетами, – Генри крепко пожал руку наемницы. – Главное, что Фуюки больше не проснется в огне. Ты возвращаешься в Лондон?
– Не сразу, – Базетт бросила взгляд на Кухулина, который весело подмигнул ей, крутя копье на пальце. – Лансер пока остается со мной. Благодаря твоей алхимии и магии леди Морганы контракт стабилен. Нам нужно уладить кое-какие дела в Ирландии. Но если тебе когда-нибудь понадобятся услуги лучшей Гончей Ассоциации... ты знаешь, где меня искать.
– Ловлю на слове, чемпионка, – ухмыльнулся парень.
Артурия Пендрагон стояла чуть в стороне.
Ее доспехи растаяли, оставив девушку в простом платье. Она смотрела на встающее солнце, и на ее лице впервые за сотни лет читался абсолютный, кристальный покой.
– Мой долг исполнен, – тихо произнесла она, обращаясь к подошедшему Широ. – Ошибка прошлого исправлена. Мой меч больше не нужен этому городу.
– Сейбер... – Широ опустил голову. – Ты... ты исчезнешь?
– Не обязательно, рыжий дуралей, – раздался позади них ленивый голос Генри.
Юноша опустил Иллию на снег и подошел к Королю Рыцарей, засунув руки в карманы куртки:
– Запас маны в нашем замке практически безграничен. Моя лаборатория способна поддерживать независимое существование трех-четырех Слуг без всякого Грааля еще лет пятьдесят. Если ты хочешь остаться в этом мире, Артурия... остаться не как король, а как обычная девушка, у которой есть право на собственную жизнь, теплый дом и гору вкусной еды — двери особняка Айнцбернов всегда открыты.
Сейбер изумленно распахнула глаза. Она перевела взгляд на Моргану.
Зимняя Королева стояла рядом со своим мужем, царственно сложив руки на талии. Ее лазурный взгляд был спокоен:
– Оставайся, сестрица. Ты была ужасным монархом. Но, возможно, из тебя выйдет неплохой телохранитель для этой шумной компании. И кто-то же должен объяснять смертным, почему в моем присутствии положено преклонять колени.
Сейбер замерла, на ее щеках проступил слабый,